Клан Оружейника. Том 1

Глаза Борова блеснули. Он сразу просчитал перспективы. Криминальный мир трущоб задыхался под прессом магических кланов. Маги смотрели на обычных людей как на грязь, потому что их родовые щиты не брал ни один нож. Но если появится оружие, способное вскрывать эти щиты… Баланс сил в Питере мог круто измениться.

— Допустим, я тебе верю, — медленно произнес Боров. — Допустим, я достану товар. Но где гарантии, что ты не сбежишь с первой же партией? Или что твой порох не взорвется у моих людей в руках?

— Первую партию я сделаю прямо здесь, под твоим присмотром, — жестко отрезал я. — Дашь мне угол и лабораторию. С тебя — сырье и безопасность. С меня — готовый продукт. Делим прибыль шестьдесят на сорок. Шестьдесят мне, сорок тебе за логистику и прикрытие.

Боров громко расхохотался, ударив кулаком по столу.

— Сорок процентов мне? В моих трущобах? Пацан, да ты совсем берега попутал. Семьдесят процентов мне, тридцать тебе — и это я еще добрый сегодня, потому что Клещ мне самому надоел.

— Пятьдесят на пятьдесят, — я даже не моргнул. — И ты помогаешь мне вправить ключицу прямо сейчас. Мне нужны рабочие руки, чтобы запустить производство. Иначе ты не получишь ничего. Мои мозги ты из черепа не выковыряешь.

Боров несколько секунд пристально смотрел на меня, пытаясь прожечь взглядом. Я выдержал его напор, спокойно глядя в ответ. Оружейный инженер со стажем и не таких директоров заводов прогибал.

— По рукам, наглый ты выродок, — Боров ухмыльнулся и встал из-за стола. — Пятьдесят на пятьдесят. Но если обманешь — я лично скормлю тебя ракам в Обводном канале. Завтра мои люди привезут первую партию кислот. А сейчас… держись крепче, инженер.

Он резко шагнул ко мне, схватил меня за поврежденное правое плечо и с силой рванул его вверх и назад.

Кости сошлись с глухим, сочным хрустом.

В глазах у меня вспыхнуло солнце, рот беззвучно открылся в крике, а сознание на долю секунды поплыло. Но я удержался на ногах, судорожно хватая ртом воздух. Боль начала стремительно отступать, сменяясь нормальной, живой чувствительностью. Ключица встала на место.

Я пошевелил пальцами правой руки. Отлично. Теперь можно работать в полную силу.

— Химикаты жду к полудню, — прохрипел я, вытирая холодный пот со лба левым рукавом. — И приготовь пару пустых бочек. Мы будем варить смерть для здешних магов.

Глава 5. Варка смерти

Подвальное помещение под «Ржавым якорем» подошло для лаборатории идеально. Сыро, прохладно, а главное — никто сверху не услышит, если что-то пойдет не так. Да и вентиляция имелась: пара отдушин выходила прямиком в Обводный канал, так что ядовитые испарения уносило ветром над водой.

Люди Борова не подвели. Ровно в полдень двое безмолвных громил притащили три тяжелых плетеных короба. Внутри, обложенные соломой, стояли пузатые стеклянные бутыли с притертыми пробками.

Я подошел, сорвал солому с первой бутылки и принюхался. Горло тут же обожгло знакомым, кислым до боли запахом. Концентрированная азотная кислота. Во второй бутыли оказалась серная — тяжелая, маслянистая жидкость. В мешках рядом лежал чистейший хлопковый чесаный пух и несколько флаконов с серой ртутью.

— Ну надо же, не обманул старый хряк, — проворчал я, закатывая рукава рубахи.

Мое правое плечо после вчерашнего вправления еще поднывало, но рука двигалась свободно. Савелич, которого Боров припряг мне в помощь, молча расставлял на земляном полу глиняную посуду и глубокие чаны. Старик косился на бутыли с суеверным страхом. Местные знали манию кланов, знали силу огня или молний, но к алхимии и химии относились как к колдовству чернокнижников.

— Ты, Савелич, близко не подходи, — предупредил я его. — Сейчас начнем мешать кислоты. Пойдет бурая гадость — дышать ей нельзя, легкие выплюнешь в три секунды. Намочи тряпку водой и дыши через нее, если приспичит.

Процесс получения пироксилина (нитроцеллюлозы) на Земле расписан в любом учебнике химии за девятый класс, но в кустарных условиях он смертельно опасен. Смесь азотной и серной кислот — штука капризная. Стоит температуре в чане подняться выше критической отметки хотя бы на пару градусов, и вместо мощного бездымного пороха получится знатный взрыв, который разнесет этот кабак вместе со мной, Боровом и его шлюхами на верхнем этаже.

Я аккуратно, тонкой струйкой начал вливать серную кислоту в азотную. Глиняный чан тут же начал стремительно нагреваться. В воздух поднялись первые бурые клубы оксида азота. Кашель перехватил горло.

«Пора», — подумал я.

Я опустил левую руку на край чана. Закрыл глаза и вытащил на поверхность сознания ту самую искру кинетической магии Ярика. Направлять энергию наружу я не умел, но сейчас мне это и не требовалось. Я пустил импульс внутрь самого раствора. Магия кинетики позволила мне на молекулярном уровне почувствовать хаотичное, бешеное движение частиц. Раствор буквально закипал под микроскопом моего восприятия.

Используя эту искру как тормоз, я начал гасить избыточное движение молекул, искусственно удерживая температуру смеси. Ткань рубахи на спине мгновенно взмокла от напряжения. Лоб покрылся крупными каплями пота. Это была ювелирная работа — связывать тепловую энергию крошечной долей здешней магии.

— Бросай хлопок, — хрипло скомандовал я Савеличу сквозь мокрую тряпку на лице.

Старик аккуратно, деревянными щипцами начал опускать в чан белые пушистые комья. Кислота жадно набросилась на целлюлозу, запуская процесс нитрации. Я держал контроль еще минут двадцать, чувствуя, как магия выжимает из моего нетренированного тела последние силы. В коленях появилась дрожь.

Наконец, процесс завершился. Мы вытащили пропитанный хлопок, тщательно промыли его в трех водах, чтобы удалить остатки кислот, и разложили сушиться на широких медных листах над углями. Теперь это был не просто хлопок. Это был пироксилин. Стоит ему высохнуть, измельчить его — и получится порох, который по своей энергетике оставит местный дымный суррогат далеко позади.