В тот день шёл дождь

Когда мы общались продолжительное время — чуть больше года, я поймал себя на мысли, что всегда жду её с работы, если сам заканчиваю раньше, постоянно смотрю на неё, ищу глазами в обществе. Это было больше, чем дружба. Марина же начала оказывать мне знаки внимания, заводила со мной диалог не по работе. Не знаю, что именно меня в ней привлекало: её милый и добрый характер, забота или красота. Пожалуй, всё сразу.

Марина и вправду способна переиграть любую девушку с обложки журналов своей красотой. Тёмные волосы, карие глаза, а рост её почти под метр семьдесят. Она всегда держится прямо, без лишних движений. На работе носит тёмные джинсы, куртку, кроссовки — как все. Её образ дополняют пару колец, но никакой косметики. Она потеряла родителей в автокатастрофе, когда ей было двадцать лет. Пожалуй, Марина приняла решение работать следователем именно из-за этой ситуации.

Со своими родителями, когда они были живы, Марина общалась мало, у них были не слишком доверительные и тёплые отношения, скорее наоборот. Родители Марины постоянно упрекали её во всём: то что-то не так сделает, то что-то не то купит, то куда-то не туда сходит. После их гибели она осталась совсем одна. Без друзей, без близких родственников, к которым всегда можно обратиться за помощью, получить совет или высказаться. Нельзя сказать, что родители Марины были такими людьми, однако я уверен, что они всё равно помогли бы ей в любой ситуации, несмотря на их характер и своеобразный метод воспитания.

На данный момент мы уже полгода в крепких отношениях. Мы проводим время вместе после работы, часто гуляем по Лесноборску, заходим в кафе, сидим до позднего вечера. Она постоянно рассказывает про Тихореченск, про свою учёбу, детство.

Мы ещё не живём вместе — у каждого есть своя квартира, но я часто остаюсь у неё или она у меня. Это удобно, мы не торопимся, у нас есть время.

В день нашего признания друг другу был сильный дождь. После очередной прогулки по местному, уже мокрому после ливня парку, мы зашли в полюбившееся нам двоим место — кафе с говорящим названием «Счастье», где как обычно сели за наш любимый столик под несчастливым номером тринадцать. Он находится в углу, вдали от всех остальных гостей этого заведения, а окно выходит на тот самый парк. В тот день мы признались друг другу в нашем желании оставить дружбу позади и перейти на более серьёзный этап.

А что если углубиться ещё дальше, в день нашей первой внерабочей встречи тогда, когда мы ещё были друзьями? В тот августовский день тоже шёл несильный дождик, закончившийся незадолго до момента встречи. Сейчас, оглядываясь назад, вспоминая эти два счастливых дня, на ум сразу приходит старая японская цитата. Я не помню того, кто это сказал, но звучит она так: «Если перед вашей первой встречей начался дождь — это знак, что два сердца, которые уже давно связаны нитью судьбы, наконец нашли путь друг к другу». Не знаю, можно и нужно ли верить таким мудростям и насколько они правдивы, но за всё время нашего общения у меня с Мариной не было ни одной серьёзной ссоры.

Я не могу разваливаться на части, всё глубже погружаясь в воспоминания. Я должен работать, даже если каждый шаг даётся с трудом и хочется просто сидеть здесь и смотреть в одну точку. Я должен найти того, кто совершил это преступление.

Я посмотрел на чайник: холодный. Затем на чашку: недопитый чай. Следом на стул, который так и не был мною починен.

Я встал. Сделал шаг к выходу из кухни. В комнате всё ещё работала следственно-оперативная группа. Я слышал голоса криминалистов, щелчки фотоаппарата, тихие команды экспертов. Где-то среди них была Марина. Она тоже работала и хотела найти убийцу. Я должен был вернуться к ним.

Я вышел из кухни и пошёл в комнату, где была Марина, сотрудники полиции, следственно-оперативная группа и моя мать. Рядом с ней, на тумбочке, лежали её очки для чтения — круглые, с тонкой оправой. Книга была открыта на середине. Она не дочитала.