Кукушкин лён

Жажда приключений всегда была сильнее нас. Мы были и детективами, и одновременно кладоискателями. Однажды, мы решили закопать свой собственный клад. Собрав ценности, что скопили, мы объединили их и сложили в коробку, которую собирались надежно спрятать под землёй, подобно пиратам или тамплиерам, где бы они не прятали свои сокровища. Найдя хорошее место неподалеку от заброшенного сгоревшего Уаза, где я пряталась на Иван Купала, мы начали копать. Да, много что тогда случалось рядом с этим местом. Это и укрытие, и уютное место для душевных разговоров, а иногда, и чей-то туалет. Когда яма стала размером больше коробки мы поместили туда сокровища и закопали. Сверху прикрыли свежую землю металлическим листом, что валялся рядом. Мы начали уходить и внезапно поняли, что мальчики тоже следят за нами. Громкий смешок одного из троих приятелей выдал их: Егор, Роман и Дмитрий. Мы отошли, сделав вид, что не услышали хохот. Трио негодяев начало варварски откапывать клад. Побежав к ним, мы застали их на месте преступления. Они бесцеремонно открыли жестяную коробку и начали вытряхивать содержимое. Они рылись в коробке своими грязными руками и для них ничего не значили те предметы, которые очень ценны для нас: наклейки с русалочкой, заколка из янтаря, что переливался на солнце, три цветные гелиевые ручки, брелок кролика с переливающейся внутри жидкостью, и конечно, целая коллекция разноцветных стёкол, которые были нами найдены на улице. Особенно ценным был осколок цвета индиго, наиболее редкий экземпляр.

Увидев, как игрушечного жёлтого цыплёнка Егор выбрасывает за забор, моё сердце разбилось, и я поняла, внешность обманчива.

- А ну прочь отсюда! – закричала Светка, не сдерживая слёзы. Они увидели нас и начали громко смеяться. Я ничего не смогла сказать, ком в горле от обид меня парализовал.

- Этот хлам в мусорку надо, а не закапывать. Ну или в костёр! – крикнул Роман, пиная коробку, что упала на землю. Дмитрий же был мальчиком с добрыми глазами, и мне казалось, он не хотел там находиться. Он просто хотел с кем-то дружить и этим кем-то оказались Роман и Егор. Димка не участвовал в варварском разграблении, а просто смотрел. Над левой бровью у него располагалась крупная родинка, которую он пытался скрывать чёлкой.

Мы прогнали их и начали собирать разбросанный клад. Игрушки, заколки и бижутерия, но это было самое ценное наше с ней имущество. Мы объявили мальчикам войну. Сначала нам хотелось проучить их, отомстить. Нам хотелось невозможного – чтобы они извинились и признали все свои ошибки. Курение на карьере было неплохой предмет для шантажа, но уже использованным. Родители их наказали, но наша цель на самом деле была иная, в чём мы не скоро признались сами себе. Мы хотели, чтобы мальчики нас признали и приняли в свою команду. Просто тогда мы ещё не осознавали этого. Так и случилось, но гораздо позже, а пока мы вели слежку и видели куда они прячут сигарету, которые мы ломали и оставляли как послание на видном месте. Мы были жестоки как никогда. Однажды, мы спрятали детали от их металлического конструктора, который они собирали на веранде у Романа. На собранном грузовике было всего пять из шести колёс. Мы наблюдали, как они ищут делать повсюду и как ссорятся из-за этого.

Через какое-то время мы вместе жарили ароматные кедровые шишки на карьере будто бы ничего и не было. Мы смеялись над их шутками, предметом которых, часто, выступали мы со Светкой. Мы не обижались, уже тогда мы умели посмеяться над собой.

Стройки занимали особое сердце в наших сердцах. Дома из бруса на три квартиры стояли заброшенными не один год. Крыша отсутствовала, стояли лишь стены, в частности межкомнатные. Вместо пола лишь лаги, что располагались рядами в метре друг от друга. Мы по ним прыгали весьма шустро. Внизу страшный котлован с мутной водой, и мы боялись упасть туда, в неизведанное. Мы не знали глубину и что за монстры там могут таиться в ожидании лишь одной ошибки - не верно рассчитанного прыжка. Иногда наше воображение рисовало конкретных монстров. Вечером, когда солнце садилось, из щелей на воду падали лучи солнца. Будто бы монстр открывал блестящие глаза и пристально с прищуром смотрел на нас, чтобы напасть, когда село погрузится в полную тьму. Его склизкие щупальцы схватят наши щиколотки и утащат в котлован. Мы успеем зацепиться за доски и будем из последних сил бороться за жизнь пока пальцы не побелеют, и мы не сорвемся обессиленные в бездну. Вода скроет нас, и никто никогда не найдёт двух девочек. Мы просто пропадём у всех под носом. Монстр был наподобие голема, и состоял весь из грязи. Как и любого монстра, этого не победить. По крайней мере, мы не знали как.

Дыры в щелях стен законопачены лоскутами ткани, которые мы доставали и использовали как ткань для шитья одежды куклам. Нам нравилось сидеть на рейках и обсуждать всё на свете. Уже вечерело и кровь заледенела в жилах, ведь монстр из грязной воды мог схватить нас в любое время, а особенно тёмным августовским вечером. Мы перебрались повыше: на оконную раму. Я достала очередной лоскут между брусьев и расправила его. Красота ткани невероятно впечатлила меня своей необыкновенной редкостью. Никогда до этого дня я и не представляла, что такая красота существует. Небесно-синий цвет с разбросанными мелкими мерцающими чёрными звездами, которые, казалось, издают пульсирующее свечение.

- Какая красота! - сказала Светка, тоже находясь под впечатлением.

- Я сошью из него накидку звездочёта! – сказала я и посмотрела на сумерки. Стемнело быстро и небо покрылось звёздами. Я вытянула руки и приложила лоскут к тёмному небу, будто недостающую часть мозаики.

- Осколок звёздного небосвода упал прям к нам в руки, - мечтательно сказала Светка и достала из кармана ранее найденный кусочек материала. В её руках переливался кусочек блестящей золотой ткани.

- Сделай такой подклад! У накидки будет две стороны: ночь и солнечный день, - выдала она гениальную идею, которую я безоговорочно поддержала. Я уже представляла как возьму иголку, вдену в ушко нитку и буду создавать шедевр.

Мы молча смотрели на звезды слушая природу. Кузнечики пели свои песни, напоминая мне азбуку Морзе. Лишь два звука, и они чередовались между собой. Точка, тире или тире и точка. Как-то раз на столе отца я увидела нечто, похожее на печатную машинку. Бумаги в аппарате не было, но я с азартом приступила клацать по буквам. Агрегат стал выдавать странные скрипучие звуки. Потом пришёл отец и объяснил мне, что это за машина. Я проверяла его знания и печатала слова, отец, сидя спиной ко мне читал газету и безошибочно называл всё напечатанное мною. Тогда мне это казалось чертовщиной, как можно звуки собрать в слова?!

- Ты слышала? – спросила у меня Света и схватила за руку.

- Да, - испуганно ответила я, тоже слыша шаги человека. Природу невозможно спутать с передвижением людей.

- Егор? – крикнула она, глядя во тьму напротив недостроенного дома, - я знаю это ты! – добавила она, но никто не отозвался.

- Давай просто уйдем? – предложила я.

- Давай, но я боюсь прыгать по рейкам, боюсь упасть, - сказала Света, и я поняла, что мы в западне. Мне тоже страшно совершать прыжки, которые легко давались днём, но не в кромешной тьме.

- А давай просто прыгнем? – предложила я. Дом одноэтажный, но прыгать всё же высоко, из-за высокого фундамента. Внизу буйным цветом раскинулось поле крапивы.

Мы посмотрели друг на друга, взялись за руки и сиганули в окно. Приземлились мы мягко, но колюче. Благо мы были одеты в спортивные штаны, но руки были открыты. Мы быстро выбежали из кустов и побежали в сторону дома. Преодолевая небольшую гравийную гору из-под кроссовок вылетали мелкие камни, на которых мы поскальзывались стараясь ускоряться, но предательски вязли. Наконец, стоя в начале улицы, мы перевели дыхание, ощущая себя в безопасности и вытряхивая сор из обуви.

— Шаги одного человека, а Егор бы не стал следить за нами в одиночку, - сказала я, оглядываясь назад, чтобы убедиться, что за нами никто не идёт.

— Вот блин! Мы оставили там скакалку! – сказала Света, говоря о нашей скакалке со жгутом зеленого цвета, одной красной ручкой, а другой фиолетовой. Мы сами сделали такую замену, чтобы всегда найти нашу скакалку, среди других, если мы были в компании девочек. Ещё мы сделали гвоздём гравировку. На красной стороне нацарапали С, а на фиолетовой А.

Дома я взяла увесистые ножницы с ручками болотного цвета и аккуратно убрала неровные края двух лоскутов. Подогнав их под размер друг друга я начала сшивать два кусочка. Стянув вшитый шнурок, прямоугольная вещица стала накидкой, которую я тотчас же накинула на плечи кукле. Я посадила нарядного звездочёта к окну и повернула голову к звездам. Уснула я быстро, глядя на звезды которыми была усеяна накидка.

На следующий день, мы со Светой бродили по лесу и собирали шишки. Их немного, в основном пустые, хотя выглядели как целые. Белки своими тонкими пальцами филигранно извлекали ядра, оставляя обманки для нас.

- Сейчас белка наблюдает и хохочет, от того, как она обвела нас вокруг пальца, - сказала я, швыряя пустую шишку.

- Вчера, когда я пришла домой, Егор сидел дома. Родители наказали его за курение, и он весь вечер провёл в комнате. Играв в мой тетрис, вот как то так, - серьёзно сказала Света и посмотрела на меня.

- Значит, мы обязаны выяснить, кто шпионил за нами! – сказала я, расценивая это как загадку, что должна быть раскрытой.

- Это может быть кто-то из друзей Егора. Ромка с Димкой. Ну один из них? – предположила Света.

- Дима сто процентов нет. Он добрый. Настя? Она вечно с недовольной рожей ходит поэтому и одна. Подруг с таким характером ей не найти. Она и подслушала наши разговоры! – настаивала я. Настя - моя одноклассница, которая была своего рода изгоем. Она любила на перемене обчищать карманы одноклассников и однажды попалась. Именно это и подмочило её репутацию.

- Это может быть кто угодно, все под подозрением! Сказать точно мы не можем, – парировала подруга.

- Давай вернёмся за скакалкой, - предложила я и мы направились к заброшенной стройке. Обойдя каждый куст мы так и не нашли шнур. Мы долго не могли забыть эту утрату.

Позже мальчишки позвали нас на ответственное задание - плавить свинец. Наказание Егора закончилось. Я и Света шли на эту серьёзную миссию подобно алхимикам, что пытались любую материю превратить в золото. Нам дали плоские серые металлические предметы и сказали выбивать из ячеек породу, которая довольно легко поддавалась извлечению. Я начала бить предмет о камень, а Света аккуратно веткой стала очищать пластину электрода. Готовые изделия мы отдавали мальчикам, а они в свою очередь плавили решетки и расплавленный металл выливали о форму для выпечки орешек, которые потом заполняют вареной сгущенкой. Форма использовалась не по назначению. К слову сказать, эта выходка вышла боком тому, кто взял из дома форму. Роман втихаря открыл скрипучую дверь духового шкафа, где у всех хранились сковородки, а у кого-то и формы для выпечки. Он достал круглую орешницу когда-то серебристого цвета, а сегодня потемневшую от времени и жженого масла, засунул под кофту и незаметно прошмыгнул в дверь. Скрип остался никем не замечен, даже бабушкой, которая несмотря на острый слух, любила днём вздремнуть, а спала она крепко. Настал день, когда мука лежала на столе, и мать Романа приступила замешивать тесто на всеми любимое печение. Она открыла духовой шкаф и не нашла форму для изготовления скорлупы. Роман благополучно забыл орешницу на улице.

Мать наказала его на неделю, но согласилась сократить срок заточения на день, если он найдёт потерянный предмет. Он искал, но не преуспел. Роман сидел дома и наблюдал в окно, как все гуляют и веселятся. Но это позже, а пока, зажав один готовый тяжелый свинец в форме полусферы в своём кулаке, один из мальчиков сказал: «так бить будет больнее». Тогда-то мы поняли, что стали невольными участницами планирующейся драки между дворами. Мальчишеские разборки нас не интересовали. Мы самоустранились и продолжили заниматься своими делами - убегали от голодных собак с хлебом, густо намазанным маслом или вареньем. Собаки никого не кусали и знали всех жителей улицы. Самым быстрым и крепким в стае выступал рыжий пёс Бобка. Сибирская лайка с хвостом крючком. Неслись мы во весь дух, глядя как земля под ногами движется. Тогда нас не на шутку натренировали собаки. Я помню Бобку ещё щенком, маленький пушистый комочек будто бы катился по улице как перекати-поле.

Ещё нам нравилось сидеть на высоком дереве. Родителям мы не говорили, что лазали на высокое дерево, так как они считали это опасным и очищать одежду от смолы мамам тоже не нравилось. Мы же считали, что это такая ерунда на фоне тех эмоций который мы получали. Это могучая большая сосна, и чтобы дотянуться до первой ветки, что служила стартом к остальным, мы ставили доску. По ней мы карабкались до первой ветки, и вот мы уже на вершине, за густо растущей хвоей, где нас никто не видит.

Мы смотрели вверх, как через зелёные иголки пробивались слепящие солнечные лучи. Однажды мы решились забраться до самого верха. Небо было синее и мы мечтали о том, как должно быть круто попрыгать по белым облакам, что парили над нами. Мы думали, что они мягкие, как перьевая подушка. Рассматривая облака, мы фантазировали о том, что мы видим. Огромный рожок мороженого, медведя с банкой мёда, птиц и бог знает что ещё. С вершины дерева открывался вид на лес и большое поле. Ветер колебал верхушку дерева, но мы не боялись упасть. Чувство страха совершенно отсутствовало. Мы знали наверняка, что не упадём, а если в него попадет молния, то мы свалимся на мягкую крону. Я всё ещё явственно вижу нашу округу с того дерева.

Демид Данилович часто бродил по полю. Мы смеялись, глядя как он собирает коровий помет в лопатку, а затем отправляет его в большое ведро для использования как удобрение при поливе огорода. Мы прозвали его жуком навозником. Нам он казался неприятным типом. Постоянно смахивал пот со лба тыльной стороной ладони, а его ветровка, в которой он ходил всё лето, по вечерам светилась из-за засаленных рукавов и воротника. Он слышал наш смех и оборачивался, но никого не видел. Плотная крона дерева помогала нам оставаться инкогнито.

Жизнь в селе была именно такой. Территория с огородом у всех, у кого-то куры, кролики и даже крупный рогатый скот. У Светки жили куры, и мы ходили рвать им траву, складывая в большой пакет. Однажды на распущенной во дворе у Светки саранки мы нашли необычного жёлтого паука. Наше внимание ему не понравилось и насекомое сделав прыжок оказалось на деревянном крыльце. Мы хотели спасти его. План был простой - накрыть банкой и отнести в лес. Ох уж это желание причинять добро. Не помню кто из нас в спешке накрыл его стеклянной банкой, но мы забыли снять крышку и раздавили несчастное насекомое. Покойся с миром цветочный паук мизумена. Мы переглянулись и на лице друг друга увидели панику. Света заплакала, я нет, но глаза были на мокром месте. Мы убили живое существо. В детстве невероятно тяжело принять этот факт. Мы стали насекомоубийцами. Комаров мы убивали тоннами каждое лето, но это другое. Тем не менее этот чудовищный случай не сломал нас и мы не прекратили помогать животным и насекомым. Однажды в теплотрассе мы нашли маленького крота и несли его чтобы показать родителям для уточнения, что с ним делать. Просто не трогать мы не рассматривали. Мы бережно несли его по очереди в ладошках и чувствовали, как он носиком ищет выход, тыкая в пространство между пальцев. Мой папа оказался ближе всех и мы подошли к нему. Он сказал, что это не крот. В руках мы держали, так называемую, землеройку. Отец попросил нас вернуть животное туда откуда мы его взяли. Отец ещё дал нам совет не трогать насекомых и животных считая, что они не нуждаются в нашей помощи. Мы так и поступили, но лишь по первому пункту, трогать представителей фауны мы не перестали. В спасательной операции «отнесите крота на место» никто не пострадал, как и в последующих. Жертва была одна – жёлтый паучок. Останки членистоногого были собраны огуречным листом и похоронили с почестями у меня в огороде в коробке из-под спичечного коробка с изображением большого здания с колоннами. Такие строения в нашем селе, естественно, не возводились и мы долго разглядывали этот коробок прежде, чем придать его земле.

Мы обожали кататься на Светкином велосипеде и старались делать это весело. Она сидела на седле и держала руки на руле, ноги же складывала на раму. Я сидела на багажнике и крутила педали. Мы смеялись и гордились своей смекалкой. Нам не хотелось быть как все. Мальчики же активно занимались внешним усовершенствованием своих великов и обильно вешали на колеса разноцветные катафоты, не забывая крутить у виска, видя, как мы проезжаем мимо. Когда Егор разрешал сестре каталась на его велосипеде наше счастье смело можно было назвать вселенским. Я каталась на её велике, а она на его. Мы вместе колесили по селу. От нашей улицы до котельной, а затем чуть в горку и к белому дому. Это старое и заброшенное недостроенное здание, полностью облицованное полтора сантиметровой квадратной плиткой белого цвета. Стихийное прозвище сразу приклеилось к зданию. В отличие от других заброшенных построений в этом достроены пол и крыша, и там можно спрятаться от дождя. Многое там происходило. Кто-то учился там курить, кто-то устраивал разборки с неприятелем, а кто-то и целовался. Мы же со Светкой чаще находились вне этого здания, нас больше привлекал задний двор. Там росла невероятно крупная и сладкая малина. Ягоду мы поглощали с удовольствием, пусть и лесные клопы не редко портили послевкусие.

Однажды, мы увидели заброшенный дом на окраине, в двадцати минут ходьбы от улицы Болотный янтарь, на которой мы жили. Мы видели его и раньше, но никогда не присматривались и не интересовались этим строением. Бобка тогда увязался за нами. Дом одиноко стоял на поле среди густого поля орляка. Без ограждения, которое стояло у всех, и ты мог увидеть на территории дома велосипед, санки, лопату и прочие предметы, что делали дом жилым. Это же просто дом посреди поля, плавно перетекающего в лес. Строение будто пряталось в темноте, чтобы напасть. Ни один фонарь не освещал территорию. Там негде гулять, там не росла ягода и невозможно проехать на велосипеде. Поэтому мы никогда и не подходили к этому дому. Мы прозвали дом одиноким. Внутри горел тусклый свет. Не знаю почему именно в тот день, но нам захотелось узнать кто там живёт. Оставив велосипеды возле забора, мы направились к дому, чтобы разузнать, кто же там поселился. Вечерело. Двигались мы практически невесомо, стараясь не издавать ни звука, но у Бобки были свои планы. Пёс громко залаял, глядя в сторону дома. Мы остановились и пару секунд наблюдали за ситуацией, всё-таки в селе лай собак частое явление. Наши чаяния не оправлялись. На крыльце загорелся свет и мы, испугавшись, побежали к двухколесному транспорту. В процессе бега я обернулась назад, посмотреть не вышел ли кто и не преследует нас. Из дома показалась мужская фигура и проводила нас молчаливым взглядом.

Спустя неделю я ехала со школы в автобусе, и мужчина из того дома подсел ко мне рядом. «Знаешь же где я живу?», - прошептал он мне на ухо. Я замерла от страха и лишь кивнула. «Приходи вечером ко мне в гости», - добавил он. Я снова кивнула, находясь в оцепенении. Руки тряслись. Мне показалось это странным и очень жутким. Он и его жилище, словно дом злобной ведьмы из сказок братьев Гримм. От одной мысли у меня холодели ноги. Моя мысль уносила меня в глубины прочитанных ужасных историй, но его громко окликнула Грабкина Светлана: «Вадим Сергеевич, даме место не уступите?». Он подскочил и его места заняла предпринимательница. Я снова была в автобусе среди толпы, а не на страшной и пустой опушке рядом с домом, который будто бы готов сожрать меня. Я рассказала о диалоге с незнакомым мужчиной родителям, которые подробно расспрашивали где он живет, как он выглядит, на какой остановке сел, на какой сошёл. Выложив всё, что знала, я успокоилась. Мне тогда было десять лет. Сейчас я понимаю, что могла стать жертвой маньяка, но тогда я не знала в какой именно опасности нахожусь. Всё обошлось. С тех пор я ни разу не встречала того мужчину, и мы со Светой избегали дома, в котором он жил. Спустя год, дом снова казался заброшенным. Вероятно, ведомый своими извращенными инстинктами, мужчина выбрал другое село для проживания.

Мы сидели со Светой около её дома на причудливой бочке. Да, это была не стандартная обычная бочка, на которой можно восседать, только при закрытой крышке. Это совершенно другая бочка, она походила на вытянутою барокамеру с круглым горлышком наверху сбоку откуда и доставалась ведрами вода. Когда мы были младше нам нравилось залазить на неё с разбега. Сторона, которая соприкасалась с нашими животами, кода мы прыгали, была блестящая. Сверкание как у памятников, которым всё время трут нос или пожимают руку. Бочка стала для нас сакральной. Наше место сбора и место силы, но самое главное база для построения планов на день, а порой и на жизнь. Планов было громадьё. От погони за желтыми ячейками от киндера, которые мы весной пусками по ручьям, до сбора ягод летом или проверка банок с березовым соком. Лето наполнено особым шармом, никакой школы, только мы и наши приключения. Дружили мы ещё до школы и я помню, как она возвращалась с первого сентября с бантами, мне тоже не терпелось открыть мир знаний для себя, но ждать пришлось ещё год.

Летом мы убегали от жуков, которые пытались сесть на нас. Жуки были разные, среди них и огромные стригуны с длинными усами. Будучи взрослой, я пыталась описать это насекомое мужу, он сказал: «я понял, это волосогрызка!». Я долго смеялась над таким оригинальным названием. Впрочем, реальное название жука оказалось не менее потешным: жук-усач (дровосек). Так или иначе, в детстве мы боялись их больше остальных. Словно рогатый дьявол он издавал жуткий звук, когда подлетал, и всегда сзади! По-предательски со спины. Когда слышали рядом стрекот, то в панике начинали осматривать спины друг друга. На фразу «посмотри никого?», Света ответила в рифму: «на тебе никого, кроме платья твоего!». Тогда я засмеялась и сказала, что на мне юбка с футболкой. Она и тут нашла что ответить, показав, как невидимой иголкой сшивает мне футболку с юбкой, делая наряд платьем. Конечно, чаще мы носили спортивные штаны, так сподручнее лазать по стройкам и по лесу, не опасаясь колючих кустов.

Светин папа работал на большом Камазе и иногда брал нас покататься, а когда парковал транспорт и шёл домой отдыхать, позволял нам сидеть в кабине. Её папа привёз много песка в песочницу и там мы властвовали подобно истинными архитекторами. Построив несколько особняков, мы приступили к строительству магазина, город разрастался. Ратуша, музей, администрация. Детскими руками мы шлепали по песку трамбуя стены и фундамент наших строений. При помощи дощечки мы делали ступеньки, продавливая песок. Мальчишки, заинтересовавшись городом решили присоединиться, и мы рассказали, что уже есть в городе, а что ещё в проекте. Жителями выступали игрушки из киндера, невероятно популярные в то время. Света полностью собрала коллекцию бегемотиков, а я пингвинов. Мальчик Рома, взяв бегемота в бейсболке и с фотоаппаратом, сказал, что идёт в магазин. Мы со Светой взяли по игрушке и сказали, что мы идём с ним. Нам было так весело, что мальчики заинтересовались нашими играми. Стоя у прилавка в песчаном магазине, мы со Светой решили сильно потратиться, и на кассе сообщили о покупке сыра, твикса, газировки, колбасы, печенья, вафель и чая пиквик. Да реклама из девяностых оседала. Рома же был краток: «булку хлеба мне», сказал мальчик и засмеялся нашим запросам, в контрасте со своей скромностью. Его друзья тоже засмеялись, поддержав друга. Нам со Светой пришла в голову идея принести ещё игрушек, чтобы заинтересовать остальных мальчиков, которые пока наблюдали. Мы зашли к ней во двор и принялись выбирать самые, по-нашему мнению, лучшие игрушки. Там был и чёрный плащ, и все четыре черепахи ниндзя. Взяв в руки низ футболки, мы скидали туда все добро и вернулись к песочнице. Шок, предательство и вселенская несправедливость. Только эти слова подходили под наши чувства. Все наши строения варварски разрушены и затоптаны, а пингвины и бегемоты торчали из песка. Следы подошвы их кроссовок отпечатались на наших сердцах. Да, наше сердце снова разбито, а точнее растоптано. Мы корили себя, что снова поверили им. Что ж, справедливости ради скажу, что сейчас Роман отец двух дочерей и он не уходил за хлебом безвозвратно, оставив после себя лишь боль. Хотя его отец, так и поступил. В тот день пострадали только наши со Светой два детских сердца. Бог знает сколько мы потратили времени за обсуждением мальчишеской жестокости. Нам хотелось мести. Мы знали, как дороги для них картонные фишки с черепашками ниндзя. Да, да, не хотите играть с нашими, мы сыграем с вашими. Именно они через какое-то время плавали в лужах. Око за око.

Сидя на нашем любимом дереве, мы обсуждали, что никогда не будем больше играть с мальчишками.