Дар

Оксана Купчина

Дар

Глава 1

Мне было 15, когда меня сильно избили. Сломан нос, сотрясение, обморожены ноги. Унижение и душевная боль перекрывали боль физическую. Одна против семерых. Ненависть. Беззащитность. Страх.

Меня силой привели на чью-то дачу, выманили со школьной дискотеки, пытались там напоить, чтобы позабавиться. Обливали пойлом, которое я отказывалась пить.

А потом они начали играть в плохого и хорошего - проверенный метод среди такого круга, чтобы наивная дурочка доверилась «хорошему», а потом присоединились все остальные. Я оттолкнула доброе предложение, за что получила удар в нос и по голове. Голова закружилась. Все поплыло.

Выплеск адреналина охладил ненадолго малолеток. Был ноябрь и кто-то решил затопить печь, чтобы согреться. Тут я и зацепила глазом топор. И после небольшой передышки, пока они возились с попытками запалить дрова, я резко метнулась и схватила его. Размахивая топором вокруг себя, не боясь рубануть того, кто попадет мне под руку, я выбежала из дома в ночь и понеслась вперед. Босиком по замерзшей земле.

Голова кружилась и я не могла бежать, упала недалеко на землю. Дачный участок, я укололась о кусты крыжовника. Заползла поглубже в колючий куст и тихо лежала. Звери вывалились наружу всей гурьбой. Они искали меня.

Первым меня нашел самый старший, лысый, он мне как-то даже нравился, давно в той другой жизни. Он начал шептать, что отпустит меня, если я пообещаю не подавать на них. Он говорил, что их всех закроют, у них последнее предупреждение. И некоторым уже больше 16. И что если сейчас они меня найдут, то ничего хорошего для меня не будет, как бы он ни старался, ему мне не помочь.

Я сказала да. И он отвлек упитых дружбанов, отведя их в другую сторону от крыжовника. Я выползла с участка и пошла, покачиваясь. Меня тошнило. Голова кружилась и очень сильно болели ноги. Я вылетела босиком и идти по замерзшей земле было больно и очень колюче. Преодолевая боль, я ускоряла шаг, боясь услышать да спиной звук их шагов.

Я решила идти не по дороге, а по кромке леса, чтобы меня никто не догнал из подонков. Казалось, что сил больше нет, болело все, а больше всего моя душа. Мне было так стыдно. Я думала о маме и папе, жалела, что ослушалась и уехала, мне было так жаль, непутевая дочь, сама себе испортила жизнь… Усилием воли заставила себя прекратить, перестать жалеть себя, слезы причиняли ещё большую боль, сейчас нельзя плакать. Я продолжала идти по замерзшей земле.

Я ненавидела подонков всей душой и эта злость придавала сил, чтобы двигаться дальше, но силы мои были на исходе. Взгляд туманился и тогда я увидела кресты. Много крестов и могил. Я поняла, что дошла до кладбища. И даже не испугалась, но почувствовала покой , умиротворение и тепло, исходящее от земляных бугорков. Там было теплее. Высокие сосны раскачивались и тихонько гудели. Вот он какой - покой тех, кто умер.

Ноги занемели, все тело окоченело, я была облита алкоголем и одежда промерзла. Я шла между могильных плит на погосте и осознавала выражение: бояться нужно не мертвых, а живых. Там на кладбище мне было гораздо безопаснее, чем среди людей, кто совсем недавно издевался надо мной.

Одна из могил оказалась совсем свежей, от нее исходило тепло, и я присела немного отдохнуть. Я была измотана, меня клонило в сон, глаза слипались. Я начала проваливаться в дрему и вдруг резко ощутила мощнейший прилив энергии. Меня пробило насквозь. Я ощущала потоки, которые проникали в меня через стопы вверх до макушки и обратно. Ярость пронизывала меня. Энергия лилась, я ощутила ее безграничную мощь. Вот сейчас я бы уничтожила их всех голыми руками или даже без рук, просто пожелав этого.

Я повторяла и повторяла непонятные слова, которые приходили из неоткуда. Раскачиваясь, сидя на могилке, пела как заговор мантру. Другой честью сознания я вспоминала беззащитную себя, там на дачке, их смеющиеся лица, гиканья, руки, которые ударяли меня, плескали в меня из бутылок. Их гогот - мой страх. Я вспомнила каждый момент этой ночи - мои мольбы перестать, отпустить меня…

Сейчас, лежа на могиле, я проклинала их всех и требовала покарать за то, что они со мной сделали. За то, что не успели сделать. Слезы катились градом, но я больше не была слабой, во мне жила такая сила, которой я не ведала раньше. Я восхищалась ей! Я разрешила ей овладеть моим существом. Ощущать себя могущественной показалось мне невероятно приятно.

Я не знаю, сколько прошло времени, но спустя какое-то время я почувствовала, как боль уходит из тела и я, расслабленная, проваливаюсь куда-то глубоко-глубоко.

Глава 2

Когда я очнулась, вокруг стало светать. Мои ноги отогрелись и сил кратно прибавилось. Я встала и пошла дальше. В квартиру к той, у кого я жила эти последние 2 с половиной месяца. Которая помогла убедить моих родителей, что мне так будет лучше - не ездить в школу на автобусе из другого поселка, жить в одной комнате с ней и уделять все время учебе. Ага. Курилки и гулянки после школы и до самого позднего вечера, обманы ее родителей, что мы заняты репетициями…

Это она позвала меня на школьной дискотеке выйти на улицу, шепнув, что кто-то очень сильно хочет со мной поговорить. А сама потом спокойно дотанцевала и ушла домой спать. Ни слова родителям или педагогам, что ее подругу силой увели куда-то в ночи.

Я помню глаза ее мамы, полные ужаса, когда она увидела меня у дверей:

«Оксана! Что с тобой случилось, боже мой! Кто это с тобой сделал? Где ты была всю ночь? Я-то думала, вы вместе с Наташей пришли, она ж ничего не сказала…»

Марья Ивановна звала дочь, пока вела меня в ванную отмывать от крови и грязи. Но та спокойно спала, закрывшись с головой одеялом.

Меня помыли и уложили в кровать. Я чувствовала себя ни живой ни мертвой. «Как так, мы ведь подруги? Неужели ты совсем не волновалась за меня? Почему не сказала маме, что мне нужна помощь? Все ведь могло закончиться гораздо хуже! Почему ты так со мной поступила?»

Следующее, что я помню- это мамино лицо и папины руки. Папа нес меня, чтобы увезти домой. Я плакала и ничего не говорила. Мама сдерживалась, видя мое состояние, а папа обещал перебить их всех. Это сейчас, когда я сама мама, я понимаю, что боль твоего ребенка - это гораздо больнее, чем твоя собственная.

Я отказалась обратиться в полицию, как бы меня не убеждала мама. Она сама меня лечила. Уколы, бинты и лекарства у мамы всегда были при себе, сельскому доктору так положено.

Ещё ко мне приходила девушка-травница, откуда-то она узнала о моем горе. Мы разговаривали, она рассказывала о травах и я погружалась в детство, где целыми днями пропадала в лесах и полях, собирая цветы, листья, ягоды. Вот я лежу под огромной липой, дует ветер и на меня летят лепестки цветов, осыпав моя лицо и окутывая нежнейшим ароматом липового цвета. Счастье! Эти воспоминания возрождали радость в моем сердце.

Головокружение постепенно проходило, мое лицо меняло цвет от пурпурно-синего к зеленому и желтому. И в какой-то из дней я услышала, как заходится лаем наш пес, вышла и увидела их - моих одноклассников, тех самых, чьи друзья меня избивали. Они приехали просить меня не подавать заявление, умоляли пожалеть их жизни, ведь они только начали жить. Я не сказала, что уже пообещала это, когда один их товарищ дал мне уйти той ночью. Я презирала их, но то, что пыталась забыть, никак не хотело меня покидать…

Я не хотела возвращаться в школу. Мне было стыдно и страшно, я не хотела никого видеть. Мама оставила попытки убеждать меня обратиться в органы после того, как меня осмотрел гинеколог и подтвердил мою девственность.

И вот тогда у меня начались кошмары. Ночью я просыпалась от того, что кто-то невидимый сидел на моей груди и не давал мне дышать. Он говорил со мной на непонятном языке, но я все понимала: «Ты обещала. Давай же, делай, не тяни»

Я хотела закричать, но он не давал выпустить ни одного звука и все что-то требовал, требовал, угрожал. Состояние до жути. Я начинала молиться и призывать свет - и постепенно хватка ослабевала - крик вырывался наружу. Родные прибегали на мои вопли. Успокаивали и я снова засыпала. Я боялась оставаться одна, потому что снова слышала его.

Пришло время возвращаться в школу. Я оделась во все черное, закрыла сердце, выключила все эмоции и перешагнула свой стыд и страх. Я ездила в школу исключительно из-за знаний, ни с кем не общалась, избегала всех мероприятий. Меня прозвали монашкой за отказ от общения и длинные черные одеяния.

Оценки полезли в гору. Я наверстала свой статус отличницы, после провальной первой четверти, когда с новой подружкой нам некогда было учиться. Олимпиады. Любимый кружок рок группы.

С школьным психологом, куда меня отправляли лечить мои психические травмы, я молчала, как ей расскажешь про кладбище и происшествие на могиле? Про демона, который душил меня ночами? И постепенно от меня отстали, оставили в покое, занялись неуспевающими и двоечниками. Я выдохнула.

Я решила выучить Английский и поступить в вуз, чтобы потом уехать отсюда навсегда далеко- далеко. Я вгрызлась в гранит науки, найдя там ресурс и умиротворение. Моя учительница увидела во мне потенциал и мы занимались после уроков. Я поступила в еще одну школу.

Мои кошмары продолжались, но я перестала пугать домочадцев, научилась справляться с самостоятельно. Я выучила наизусть несколько молитв и читала их по много раз прежде чем лечь спать. Выписала книгу Белая магия и читала из нее заговоры. Жизнь вошла в свое русло и потекла своим чередом.

А потом они начали умирать. Один за другим. Ужасными смертями.