Полесский цмок

Вместо привычного холодильника в углу стояла прялка, на столе подальше от разложенных трав на ткани, керосиновая лампа. Склонила голову пытаясь вспомнить как давно видела что-то подобное за пределами музеев.

— Яки такие? — не поняла меня бабуля и оторвала от разглядывания дома.

— Ну-у-у… телефон, рюкзак, УАЗик? — я стала перечислять.

Бабуля только хмурилась, медленно качала головой. Неужели украли? У меня в груди всё похолодело от мысли как буду отчитываться за потерянную технику и приборы. Павел Владимирович меня прибьёт. Накрыла лицо руками.

— Ох, — вздохнула старушка, — горе то какое. Блаженная ты моя, навошта у балота ноччу палезла. А твоя мамко кто? Адкуль ты?

Я выглянула из-под пальцев, а меня крестили, всё покачивая головой. И с чего это я блаженная, у меня всё украли, очнулась чёрт знает где, как добраться до дома ещё надо выяснить. Вздохнула. И зачем ей мама моя?

— Я из Минска, мне обратно надо… А где я? — тихо протянула.

— Так-то Борки близ Пинска.

— Что?..

По спине пробежались болезненные мурашки. Если это какая-то шутка, то очень несмешная. Ещё в первый месяц Вася вызвался провести меня по угодьям, мы ездили до самой ночи, а полешук не уставая рассказывал всякие байки. Как в детстве дедушка его обманул и рассказал, что ёжики — это святые кусочки сала и обижать их нельзя, как местные верят, что в болотах под Припятью цмоки яйца откладывают. А на обратном пути мы проезжали мимо совсем заброшенной деревни.

Покосившиеся дома с провалившейся крышей, заросшие травой и мхом. Тёмные доски словно обгоревшие кости торчали сквозь остатки дранки. Совсем небольшое кладбище прямо возле дороги с чёрными, крупными и пухлыми крестами камнями среди высокой травы. И цапли колодцев с обломанными носами, царапающие небо.

— Что это? — спросила я, заворожённо рассматривая мрачные пейзажи.

Одинокий сизый дымок из последнего дома у дороги был словно тлеющий уголёк. Васе и самому было неуютно проезжать мимо. Он вжал голову в плечи и сипло ответил.

— То Борки, дзярэуня багатая была

— А тут кто-то живёт?

— Так бабка Марва, остатния пауязджали, одна вона засталася.

В тон его словам единственная жительница выплыла словно призрак из-за дома. Её тонкое тело было перетянуло одеждой, будто мумия бинтами. Я поёжилась, смотря на сухонькую старушку, с вытянувшимся, бледным лицом. А та в ответ сверлила взглядом и очень долго провожала нашу машину, не двигаясь с места.

Тогда жёлтые фары УАЗика выхватили выцарапанные огромные буквы на стене покосившегося дома: «Не чапайце балота». Вот только Вася ничего не сказал. Не заметил или решил проигнорировать, а я не стала задавать вопросов.

Это должно быть какой-то розыгрыш. В районе больше не было деревни с таким названием. В Борках не было ни одного живого дома. Сердце бешено заколотилось, кровь прилила к лицу. Я резко села, и бабуля вздрогнула.

— Ты чаво, милая?

— Мне надо на воздух.

Голова всё ещё сильно кружилась, едва переставляя ноги, я двинулась к окну, отмахнулась, понимая, что ставни тут слишком старые, они не открываются. Тонкие ситцевые шторки с узором из цветов просвечивались и едва заметно колыхались. Нашла взглядом дверь и бросилась к ней. Навалилась плечом и из прохлады дома вывалилась в теплоту поздней весны, подставляя лицо ярким лучам. Зажмурилась и не сразу решилась снова открыть глаза.

В нос ударил запах ели и навоза, в доме я не слышала и половины звуков, которые сейчас нестройной какофонией навалились. Отдалённое ржание лошади, звонкий стук метала, детские крики и женский дружный хор, а ещё вскрики петухов, которые поселяли в сердце щемящую тревогу.

Мимо по улице пробежали совсем маленькие девочки, в старых платьях, которые я раньше видела только на картинке. Они смеялись, о чём-то бурно разговаривали и несли по охапке цветов и веточек.

Вдоль улицы стояли ладные деревенские дома, деревянные, низкие. Резные белые наличники вокруг совсем маленьких окон, красивые колонны с вырезанными животными и узорами на крыльцах. Где-то совсем далеко послышался стук топора и будто вторящий ему пронзительный крик петуха. По спине снова пробежались мурашки. Я будто попала в прошлое или в какую-то очень древнюю деревню. Но это не могло быть правдой. Ни один из вариантов.

— Милая, ты сядай.

Моего плеча коснулась старушка. Я послушно села на крыльцо, рассматривая дома, всматриваясь в тёмные кроны деревьев позади. Лес был совсем близко, высился над небольшой деревушкой, и выглядел он иначе, не так, как я привыкла. Величественный, мрачный, но нестрашный.

— Ой, что ж то делаецца, бедная сиратинушка, — причитала бабуля рядом, — ты сядзи, я за Явдохай схаджу.

— Явдоха?

Я оживилась, услышав знакомое имя, и снова подскочила. Старушка замахала руками, пытаясь усадить меня обратно, ноги и так еле держали, а трепещущее сердце подкатывало к горлу. Болезненно сглотнула и почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Я ничего не понимала и была в шаге от истерики.

— Ну, ну, — бабуля вытерла передником мои слёзы, — пойдзем, не плач.

Она взяла меня за руку и повела в конец деревни. Я шмыгала носом и смотрела под ноги. Камуфляжные штаны все в грязи, местами порванные болтались на худых ногах. Вместо такой же байки на груди была рубашка, как на бабуле. Серая со змеиными узорами, она висела на мне почти до самых колен, а рукава скрывали ладони. Босые ноги щекотали и царапали камешки на земле.

В самом конце деревни был тёмный дом с ярко-голубой дверью, гибкий забор из лозы, совсем невысокий, сдерживал небольшую стайку кур. Бабуля, взявшись за забор, слегка, перегнулась и, набрав побольше воздуха в лёгкие, крикнула:

— Явдоха! — повернулась ухом к дому и громче рявкнула, — Явдоха!

— Чаго?

Из-за дома вышла совсем молодая девушка, с длинными, толстыми тёмными косами. В чёрном платье с красными узорами, с красивой шнуровкой на груди, юбкой чуть ниже колена. За тонким поясом у неё висел кухонный ножик с деревянной ручкой. Её глаза сверкнули при виде меня.

— Это ваша што ль, блаженная? — Явдоха улыбнулась и ткнула в меня пальцем.

— Хиба яна крыудзила цябе? Ну, залатая ты наша, — моя бабуля покачала голвой, — дапамажы гаротницы.

Хотя я понимала каждое слово, но общий смысл утекал будто вода сквозь пальцы. Я, конечно, ожидала встретить старую каргу, но даже её никак не обижала. И с чего это я стала жалкой и бедовой, и почему это мне помогать нужно? Поморщилась, но встревать в разговор не стала. Только наблюдала. Явдоха, которую помнила, выглядела совершенно по-другому. Лет на шестьдесят старше как минимум. А тут ладная, красивая девушка, мой взгляд снова проскользил по бледной, почти светящейся коже, пышной фигуре и остановился на босых, но на удивление чистых ногах. Явдоха, которую я помню тоже постоянно ходила босая.

— Дапамажы, дапамажы, — она поморщилась и скрестила руки, — не адгэтуль яна.

— А адкуль? — старушка повернулась ко мне, — Адкуль ты, милая?

— Из Минска.

— Ну, з Менску, — кивнула старушка и повернулась снова к Явдохе, — дык адправим яе дадому? Ой, што ж з табой прыключылася.

Ведьма покачала головой, она подошла ближе, облокотилась на забор со своей стороны и внимательно посмотрела в мои глаза. Я замерла, словно олень в свете фар, не в силах пошевелится. Неприятный вязкий ком застыл у горла.

— Брэшаш... Глаза-то у тебя ясные, а слова — туман. Ты не из Менску, ты з... другога месца.

Кивнула, будто заворожённая. Полесье за год не стало для меня домом, и я всегда по привычке называла свой родной город, но это не было враньём. Глаза Явдохи, ярко-жёлтые, будто у кошки светились, я медленно переставала замечать что-либо вокруг и разглядывала едва заметные янтарные и коричневатые прожилки в радужке. Но этот странный гипноз прервала старушка.

— Ня злися, Явдоша, яна блаженная, мабыць и забыла усё.

— Памятае, — мотнула головой ведьма, — але яна не адсюль и дапамагчы я ничым не магу.

Я встрепенулась. События последних дней и особенно вечера перед встречей с Явдохой были живы и яркие в памяти. Я ничего не забыла, но эта молодая ведьма и старая точно как-то связаны.

— Это вы, — голос дрогнул, а Явдоха вздёрнула бровь, — вы со мной сделали.

Ведьма заливисто рассмеялась, а я поёжилась и обняла саму себя, растирая предплечья. Старуха Явдоха и эта девушка были до чёртиков похожи и не похожи одновременно. Чем больше всматривалась, тем больше замечала. Похожий говор, глаза, босые ноги.

— Явдоша, не пужай дитятко! Она и так перепугана, — тёплая рука старушки коснулась меня подбадривая.

— Пушчай баицца. Может, тогда поймёт, куда вляпалась. Не твая гэта Ганна забота.

Явдоха всё ещё широко улыбаясь, будто упивалась моей паникой, медленно подступающей. Нахмурилась. Да почему я вообще тут чего-то добиваюсь? Какой помощи? Развернулась и, совершенно игнорируя причитание старушки Анны, пошла прочь. Ничего и не с таким справлялась, выйду к дороге, доеду попутками до лесхоза, а там разберусь с этой престарелой Вендетой!

Двинулась прочь под причитание бабули Анны, она попыталась броситься за мной, но Явдоха махнула рукой и сказала:

— Пушчай, шчэ вернецца.

И никуда я не собираюсь возвращаться! Разве только домой. Вот только доберусь до лесхоза и расскажу всё Павлу Владимировичу и добавлю, что старуха меня в болото скинула. Пусть сами с ней разбираются, а мне отгул на неделю, не меньше. После таких приключений недолго и с ума сойти, взаправду.

Дом молодой Явдохи был последним в деревне, лес не стоял к нему так плотно. Дорога уходила, петляя куда-то в чащу, было очень похоже на один из проездов через болота. Правда, ни следов машинных шин, ни даже обычной обуви не видела. Только грязь и лужи, да пару колеин от совсем тонких колёс, почти велосипедных. Может, и не ездит никто в эту глушь, но к дороге я должна выйти.

Сделав всего несколько шагов по тропинке, аккуратно огибая лужи и грязь, всмотрелась в странный заборчик прямо посреди чащи и заметила знакомые пухлые кресты камни. Волосы неприятно зашевелились на затылке. Это кладбище. Ноги запнулись, и я замерла, всматриваясь в одинаковые таблички с едва различимыми буквами. Одна могила была совсем свежая, над ней ещё не успели поставить камень, только худенький крест из двух досок, с обгрызенными краями.

Кукушка крикнула прямо над головой. Я пригнулась и поспешила дальше по тропинке. Странное место, страшное, и задерживаться совершенно не хотелось. Чем дальше от деревни, тем гуще становился лес, а тропинка сужалась, так что по ней едва ли могла проехать небольшая телега. Грязь, не засохшая после дождей, липла к ногам, даже пытаясь идти по самому краю, умудрялась соскальзывать. А позже сдалась и, закатав штаны, шагала почти не глядя, огибала только совсем огромные лужи.

По краям в колеях от колёс стояла мутная вода. В ней плавали пузыри, будто какая-то жаба забралась внутрь и баламутила эту жуть. Дорога резко оборвалась и от неё пошла уже совсем лесная тропинка. Намного суше и приятнее, устланная еловыми иголками, шишками и мелкими веточками. Ступни неприятно кололо, но к этому я быстро привыкла. Подушечки из грязи на ногах «нарастили» шерсть в виде еловых веток.

Чем дальше проходила, тем чётче ощущала гнилостный запах, который лишь иногда перемешивался с запахом застоявшейся воды. Примерно так для меня всегда пахли болота, а ещё грязью, жжёной шерстью и кожей. Поморщилась.

Тропинка вывела меня к болотам, Кантемировским. Эти места я ни с чем не спутаю. Ведь именно здесь ещё вчера Явдоха вела меня, пихая палкой, будто на расстрел. Ещё вчера вместо тропинки здесь была дорога, стоял УАЗик. Моргнула, не веря самой себе, протёрла глаза, но Кантемировские болота стояли как ни в чём не бывало.

Совсем рядом послышался громкий и настойчивый «кар». Я застыла и медленно повернула голову на звук. Всего в паре шагов на пне сидел огромный ворон, который едва помещался. Он переминался с лапы на лапу, как наши глаза встретились, пошевелил крыльями и внимательно уставился в ответ.

Огромная птица своим внимательным взглядом глаз-бусин прибила мои ноги к земле. Раньше на рассказы Васи о таких воронах, которые бросались на людей, только отмахивалась, а теперь было не до смеха. Медленно сглотнула и сделала шаг назад. Ворон не отводил взгляда, кажется, даже не моргал. Хотя его чёрные бусины было сложно рассмотреть на морде среди тёмных перьев. Он приоткрыл клюв и снова оглушительно каркнул. Перекрикивая далёкие звуки деревни, стрёкот насекомых и щебетание каких-то птичек.

Я вздрогнула и поспешила прочь. Ворон не шелохнулся, только медленно поворачивал голову в мою сторону. Оборачивалась на него, пока не потеряла из вида и после стала внимательно вглядываться в чащу. Вот только животные больше не встречались, вместо них на деревьях висели красные ленты, пучки полыни и укропа. А иногда встречались столбы, расписанные рунами и украшенные венками. Такой архаичности даже в природохраняемых заповедниках не видела. И куда меня занесло?

Обратно по уже знакомой тропинке я бежала, будто за мной по пятам гнались и вот-вот должны были схватить. Только заметив тёмный дом Явдохи, я замедлилась и схватилась за бок, который колол острой болью. Ведьма, напевая себе что-то под нос, развешивала на заборе длинные пучки трав, проверяла старые, что-то скидывала под ноги курам. Заметив меня, она не упустила возможности поиздеваться. Облокотилась на забор и наигранно мурлыкая спросила:

— Што, вжэ нагулялася?

— Не ваше дело, — пропыхтела в ответ.

— Ну як то, — удивилась Явдоха, — то ж я цябе.

Я замерла и удивлённо взглянула на неё. Ведьма улыбалась, в жёлтых глазах плясали смешинки. Так это всё-таки она устроила, вместе с горбатой каргой. Признались! Ну теперь дело пойдёт проще.

— Куда вы дели мои вещи? Верните меня обратно!

— Куды? У балота? — хихикнула Явдоха.

— Не стройте из себя дурочку, — я топнула босой ногой и охнула от острого камня, угодившего под пятку.

Шапочка из грязи и веток не была хорошей заменой обуви и легко расступилась, позволяя камню рассечь кожу. Я, опустив взгляд вниз, смотрела, как ярко-красная кровь проступает на коже, растекается и смешивается с грязью.

— Хадзи, бядовая, — послышался вздох.

Явдоха открыла калитку и кивком пригласила в дом. Шмыгнула носом и, ковыляя, поспешила к ней.

________________________

Спасибо за внимание к истории. Остальные ждут вас в литмобе «Легенды Беларуси». Переходите по одноимённому хештегу в шапке книги.

Глава 4. Назад в прошлое

Пока Явдоха замешивала травы в котелке одной рукой и растирала какие-то в маленькой ступке второй. Я замачивала ноги в совсем маленьком ко