Небесная канцелярия: Отдел последних желаний. Часть 2 Раненая птица

В седьмой лунный месяц врата Подземного Мира открылись. Духам позволили выйти, но можно было лишь напомнить живым о себе. Остаться было нельзя.

Одни возвращались к очагам, где их помнили. Другие бродили голодными и злыми, потому что для них не зажигали огня и не произносили их имен. Я же не мешкала и прямиком отправилась к дому Ли, но в комнатах было пусто. Тогда я облетела окрестности. У озера собрались люди: все семейство Ли, приглашенные гости и слуги. Они зажигали фонари и пускали их по воде, чтобы осветить духам путь. И вскоре на берегу собрались предки семьи: духи прабабушек и прадедушек, почивших дядюшек и тетушек. Духи растворились в толпе, наслаждаясь вниманием семьи и подношениями, которые они приготовили. Тогда я и увидела его, у самой воды, под раскидистой ивой. Он стал выше, черные волосы были собраны в аккуратный пучок, повязанный красной лентой, а на поясе висел в ножнах меч. Мальчик, которого я знала раньше, вырос и стал похож на своих старших братьев, один из которых лишил меня глаза и жизни. Конечно, я испугалась такой перемене, но все же подлетела ближе и приземлилась на одну из веток в самой гуще листвы. Духи животных до сих пор редко пускают на Фестиваль, потому что их чаще всего замечают люди. Я притаилась, не зная, чего ожидать от этой встречи теперь, когда он так изменился.

Сюань сидел на берегу у костра в одиночестве и кидал в воду камешки. На его лице была грустная улыбка и я немного приблизилась к краю ветки. В бесконечно глубоких черных глазах мелькал красный отблеск от удаляющегося вглубь озера такого же одинокого фонарика. Сюань достал из тканевого мешочка на поясе свернутую в трубочку узкую полоску рисовой бумаги и тут же поджег ее. Он наблюдал как сгорает бумага с его посланием, но я видела, как с пеплом во все стороны разлетаются светящиеся мотыльки.

— Пепел символизирует принятие духами моей просьбы. Может ты появишься сегодня, Моне? — тихо спросил он, глядя в пустоту.

Людям нельзя звать духов по именам, чтобы не навлечь беду, и чтобы духи не посчитали это предложением остаться. Но, когда он произнес мое имя, внутри будто что-то вспыхнуло. Мне захотелось тут же вылететь из своего укрытия и бросить к нему, сказать, что я здесь, что я снова его нашла.

— С кем ты разговариваешь, Ли Сюань?

Тонкий, похожий на звон колокольчика, голос заставил меня остановиться. К дереву подошла девушка, живая, из плоти и крови. На ней бы нежно-розовый ханьфу, украшенный рисунком в виде белых лотосов, ее черные гладкие волосы, собранные золотыми шпильками и цветами, струились по плечам. Фарфоровое личико даже в темноте ночи сияло белизной, а губы раскрывались в такт ее словам, как маленький бутон. Она была похожа на куклу, но глаза, темные и неподвижные, выдавали ее не добрую натуру.

Услышав голос, Сюань тут же поднялся и учтиво поклонился девушке, а я замерла.

— О, это ты, Ли На. Разговариваю сам с собой, но тебе не стоит волноваться и уж тем более рассказывать об этом кому-нибудь.

— Ты же знаешь, я не предам своего будущего мужа.

Она игриво улыбнулась, но от ее улыбки веяло холодом.

— Мне всего восемнадцать, я готовлюсь к экзаменам на чиновника, как и мои братья до меня, и уж точно не собираюсь ни на ком жениться пока не заслужу это звание, — категорично заявил Сюань, и тут же об этом пожалел.

Девушка словно маленький ребенок, которому не дали медовую лепешку, топнула ногой и нахмурила свои нарисованные тонкой линией брови, и ее визгливый голос тут же прорезал воздух.

— Но разве я тебе не нравлюсь?

Сюань молчал, не зная, что еще можно сказать и не разозлит ли это ее еще сильнее, но увидев, что у девушки на глазах наворачиваются слезы, все же ответил.

— Конечно, нравишься. Но, возможно, не так, как тебе бы хотелось. Давай вернемся к этому разговору лет через, э-э-э пять?

— Но мне уже пятнадцать, если ты не согласишься жениться на мне, родители выдадут меня за какого-нибудь старика, лет двадцати пяти.

Сюань еле сдержал улыбку, но не хотел обижать девушку еще сильнее, поэтому просто перевел разговор в другое русло.

— Прости, Ли На, но отец не даст согласия на брак, пока я не сдам экзамен. Для него нет ничего важнее общественного признания и императорского одобрения, да и зачем тебе муж, который не имеет статуса.

Девушку эта версия немного успокоила, и она подошла ближе, вскинув голову вверх.

— Хорошо, я дождусь, когда ты закончишь свое обучение и сдашь императорский экзамен. Но не смей меня обманывать Ли Сюань.

С этими словами она прильнула к нему, прижавшись к груди и обхватив обеими руками. Сюань так и остался стоять, ошарашенный происходящим, а мне внезапно захотелось выклевать этой девчонке глаза. С громким криком я сорвалась со своей ветки и взлетела. Полагаю, мой гнев был таким явным, что они оба смогли меня увидеть.

— Злобный дух! — закричала девчонка, а Сюань потерял дар речи глядя на меня.

Я лишь подумала, а слова уже сами слетели с языка, будто я всегда могла говорить.

— Пошла прочь, маленькая дрянь! Иначе утащу тебя в Загробный мир.

Ждать она не стала, и я с блаженством наблюдала, как Ли На с криками бежит в дом, пока не услышала за спиной знакомый смех.

— Я всегда знал, что если бы ты умела говорить, то разговаривала примерно так.

Я притихла, пытаясь осознать, что теперь могу сказать ему все что так давно хотела, но боюсь это сделать.

— Я так рад, что ты здесь. Учитель сказал, что птиц не пускают на Фестиваль Духов, но я все равно пришел сюда и зажег фонарь, чтобы ты меня нашла, как раньше, помнишь?

— Мне больше не нужен фонарь, я найду тебя и без него, — произнесла я, вновь удивляясь своему вполне человеческому голосу.

Сюань осторожно подошел ближе, видимо, боясь меня спугнуть, но я взлетела вверх и плавно приземлилась на его плечо, уткнувшись клювом в щеку. Он умиротворенно закрыл глаза, хотя вряд ли мог ощущать мое присутствие, ведь я все еще была лишь бестелесным духом.

— Я скучал по тебе, птичка.

Эти слова пронзили мое маленькое мертвое сердце.

— Я получала твои послания, — прошептала я ему на ухо, — и дождусь тебя в Загробном мире. Только тебе придется писать мне письма подлиннее, иначе я умру второй раз, но уже от скуки.

Он горько усмехнулся и внимательно посмотрел на меня.

— Тебе было больно? — тихо спросил он, заметив черную дыру на месте моего правого глаза.

— Нет, смерть была быстрой, — тихо ответила я, стараясь звучать успокаивающе, и про себя добавила: «Больно стало потом — когда поняла, что больше тебя не увижу».

— Я не разговариваю с братом все это время. Он знает почему, но не думаю, что осознает всю серьезность своего поступка.

— Если хочешь, могу напугать его, пока я здесь. Как твою… невесту.

— Ли На не моя невеста. Я вообще не собираюсь ни на ком жениться, но отец вряд ли мне это позволит. Хорошо, что я не единственный сын в семье и пока у него в приоритете лишь императорский экзамен, хотя и это мне выходит боком.

— Но этой девушке ты вроде нравишься.

— Ей нравятся все, кто младше двадцати и потенциально может стать ее мужем. Она красивая, не спорю, но ей бы не помешало набраться ума. Вот если бы она была так же умна как ты, я бы сразу женился.

Сюань грустно улыбнулся, а мне стало не по себе от его слов.

Берег давно опустел, фонарики догорали в темноте озера, а мы так и сидели у края воды и говорили обо всем, будто старые друзья, которых разлучило время, а не смерть. И как бы ни печально было это осознавать, но мне пора было возвращаться.

— Ты же можешь остаться здесь со мной.

— Я бы очень этого хотела, но духам запрещено оставаться в Мире живых.

— Но разве нельзя сделать исключение для одной маленькой птицы?

Сердце сжалось от тоски, но я не могла остаться.

— Я слышала, что происходит с духами, которые ослушиваются этого правила и остаются в Мире живых. Они становятся голодными и ненасытными, их пропитывает злость от осознания своей ненужности в этом мире, ведь они не могу прикоснуться к своим близким, их никто не видит и не слышит их мольбы. Они медленно сходят с ума, и обратного пути уже нет. Я не хочу стать одной из них.

— Тогда прилетай хотя бы на Фестиваль, я всегда буду ждать тебя, обещаю.

— Хорошо. Тогда я тоже обещаю.

На светлом личике Шицзы отразилась грусть, а губы дрожали.

— Не слышал ничего печальнее, — завыл он.

— За триста лет? Не ври мне щеночек, — утирая очередную партию слез, цыкнула Моне. — Уверена, были истории намного трагичнее моей.

— Но эти истории не касались тех, кого я знаю лично, так что в этом рейтинге вы фавориты.

Мальчишка, как ни в чем не бывало, схватил весла и продолжил грести к воротам.

— Так значит твое детское фарфоровое личико было выбрано не случайно? Ты копировала Ли Ну? Но почему?

— Все что я знала об отношениях парней и девушек, было почерпнуто мной во времена Династии Тан, а потом я застряла в Загробном мире и как-то не особо интересовалась подобными вещами. А когда триста лет назад мне предложили поработать Духом-оборотнем в Небесной канцелярии я выбрала тот образ, который, думала, понравится Сюаню. Откуда я могла знать, что пятнадцатилетняя девчонка неровня парню под тридцать.

— И теперь, узнав это, ты решила сменить облик?

— Хватит уже допрашивать меня! Выставила себя полной дурой.

Глаза Шицзы засияли, и он с еще большим рвением начал грести веслами, рассекая тягучую поверхность кровавой реки.

— Мы должны все исправить, у этой истории не может быть такой печальный конец. Жаль, что Сюань-человек не помнит все, что было с ним в Загробном мире. Не помнит тебя. Он бы точно придумал способ оправдать свою птицу в суде.

— Разве ты еще не понял, что я не верю в хэппи энды?

— А ты до сих пор не поняла, что я сделаю все что угодно ради друга?

Моне молчала, впиваясь ногтями в бортики лодки, потому что если бы начала говорить, то слезы снова предательски бы потекли по щекам. Шицзы улыбнулся, как всегда своей самой очаровательной и совершенно детской улыбкой.

— И какой у тебя план? — дрогнувшим голосом спросила Моне.

— Для начала, нам надо успеть к воротам в Диюй, чтобы перехватить твою «жертву».

— Что? Ты сошел с ума? Хочешь встретиться с той девушкой, которой я пробила сердце? Твой план трещит по швам, щеночек. Она не станет со мной разговаривать, я в этом уверена.

Но, едва они сошли с лодки на берег, Моне услышала звонкий голос:

— Я уж думала не дождусь тебя!

Растрепанная, с размазанной по лицу косметикой и зияющей дырой в груди Джингуа обхватила испуганную Моне. Выпутаться из ее объятий было не легко, но Моне все же смогла это сделать, когда девушка слегка ослабила хватку.

— Я хотела сказать спасибо, что освободила меня от этой мерзкой старухи.

Моне непонимающе смотрела на Джингуа, затем на Шицзы, ожидая подвоха.

— Ты же понимаешь, что умерла бы в любом случае? До земли оставалось совсем немного, когда я… ну, ты поняла.

Моне покрутила пальцем в районе груди и на всякий случай сделала шаг назад.

— Это было бы больнее. У меня перед глазами до сих пор стоит лицо подруги, которую она убила моими руками, а затем скинула с той же крыши. Теперь я могу начать новую жизнь, так что говорю тебе спасибо, а еще хочу извиниться.

— За что? — удивилась Моне, ожидая услышать какую-нибудь глупость.

— За то, что по моей вине ты умерла.

— Но я уже была мертва, так что не бери в голову.

— Нет, я не про этот раз. Про самый первый. Давно хотела извиниться, но мы с тобой впервые пересеклись с тех пор. Тебя убили по моей вине, потому что я так сильно ревновала старшего брата Ли Сюаня, что украла у его новоиспеченной женушки брошь, а он не стал поднимать шум, обвинив во всем случайно залетевшую в окно птицу и тут же свершив наказание.

Моне замерла, переваривая услышанное. Ее кулаки сжались, а глаз вспыхнул голубым светом. Но неистовый взгляд остановился на пробитой груди девушки, стоящей перед ней и виновато опустившей голову, и она лишь с шумом выдохнула.

— Тогда мы квиты. Ты убила меня — я тебя. Правда, я так не радовалась свой смерти.

Втиснувшись между ними, Шицзы наконец открыл рот и произнес то, что Моне никак не ожидала от него услышать.

— Думаю, в таком случае будет справедливо, если ты нам поможешь.

Джингуа и Моне удивленно посмотрели на него, не понимая к чему он клонит.

— Возможно ты слышала о Небесной канцелярии и «Отделе последних желаний».

Джингуа отрицательно покачала головой, а мальчишка со вздохом закатил глаза.

— Прежде чем пройти через ворота Диюя неспокойная душа может попросить наш отдел об исполнении последнего желания.

— Но у меня нет последнего желания, — ответила Джингуа, слегка задумавшись.

— Зато есть у нее, — Шицзы указал пальцем на Моне, — но она не в праве его загадать.

До Моне, кажется, начал доходить смысл его слов, и она схватила бледную руку девушки. Джингуа испуганно смотрела на них, но все же согласно кивнула.

— Что я должна загадать?

— Чтобы Ли Сюань вспомнил свою птицу.

***

— Эй, придержите лифт!

Этот голос Сюань все еще помнил. Мягкий и успокаивающий он был последним воспоминанием, прежде чем отключиться на целый год.

Резкий взмах руки и ладонь оказалась между двух закрывающихся створок. Но когда двери лифта автоматически открылись, девушка не спешила заходить внутрь. Ее темные волосы чуть отросли и теперь спускались ниже плеч, под карими глазами пролегли тени, следы бессонной ночи, а может и не одной, губы сомкнуты, шея напряжена. Он помнил ее совсем другой, но сердце все равно забилось быстрее.

— Извини, не знала, что это ты. Я подожду следующий лифт, или лучше поднимусь по лестнице, — наконец произнесла она, опустив голову.

Девушка виновато поклонилась и направилась к лестнице, но Сюань не мешкая окликнул ее.

— Циньлин, тебе не обязательно меня избегать. Все в порядке.

Она остановилась и медленно обернулась. На мгновение ему показалось, что в ее глазах что-то блеснуло, но, заметив его интерес, она быстро заморгала и блеск исчез.

— Я слышала, что ты очнулся, но не думала, что так скоро тебя увижу.

— Врачи тоже удивились моему быстрому выздоровлению. Но родители все равно настояли на том, чтобы пожил у них несколько дней. И вот теперь я вернулся домой. Немного непривычно. Кстати, не знаешь, что случилось с моей кошкой? Родители сказали, что ее не было в квартире, когда они заходили за вещами.

Сюань держал двери лифта открытыми, в надежде, что Циньлин зайдет, но она все еще вела себя сдержано и, казалось, хотела уйти.

— Я давно ее не видела. Наверное, убежала.

Циньлин замолчала на минуту, а затем с выдохом продолжила:

— Я не была уверена, что ты захочешь меня видеть, после всего. Это ведь я вынесла тот злополучный торт.

— Поверь, меньше всего я виню в этой ситуации тебя. Все это просто нелепое стечение обстоятельств, несчастный случай, как мне сказали доктора в больнице. Да и встретились мы тогда впервые, с чего бы мне думать, что незнакомка с верхнего этажа хочет меня убить.

Сюань неловко улыбнулся, выжидая реакцию на шутку, но уголки ее губ даже не дрогнули. Девушка зашла в лифт и встала рядом с ним, опустив голову и сложив руки в замок перед собой. Он молча нажал кнопку ее этажа и лифт со скрежетом пополз вверх.

Некоторое время они ехали в неловком молчании. В голове Сюаня роились вопросы, которые он хотел задать, но боялся, что Циньлин станет грустно от них и она больше не захочет с ним говорить. Например, узнать про Юньшаня — друга, с которым он уже никогда не сможет увидеться, потому что пролежал в коме последний год его жизни. Он хотел спросить какими были его последние дни, был ли он счастлив …с ней? Но вместо этого Сюань спросил другое, то, что не ранило бы никому из них сердце.

— Как ты смотришь на то, чтобы вместе сходить куда-нибудь на неделе?

Циньлин подняла голову и встретилась с ним взглядом. На ее лице отразилось недоумение, смешанное с любопытством, поэтому он решил уточнить:

— Как друзья, конечно, не подумай ничего такого! Просто я довольно много всего пропустил, хотелось бы восполнить недостающие фрагменты.

— Разве твои родные тебе все не рассказали?

— По большей части они только давили меня своей чрезмерной заботой. И я их, конечно, не виню, сын внезапно вырубается на год словно Белоснежка, такое выбивает из колеи. Но сейчас хотелось бы пообщаться с кем-то, кто не заставляет меня отдыхать после каждого приема пищи или долгой ходьбы.

На ее лице расцвела теплая улыбка и она прищурила глаза.

— В выходные в парке будет проходить выставка древностей из нашего музея. Я курирую ее, как ведущий реставратор.

— Оу, ну я не настаиваю, да и день можешь выбрать любой. Я сейчас, можно сказать, в отпуске. Знаешь, даже адвокатам после комы дают несколько отгулов.

На этот раз Циньлин не смогла сдержаться и улыбнулась. Ее сцепленные пальцы наконец разомкнулись, и она прикрыла рукой рот.

— Я к тому, что могу встретиться с тобой после выставки, — мягко уточнила она. — Все говорят, что в парке сейчас очень красиво, а я там давно не была.

— Я тоже. Как минимум год, — Сюань в отчаянье прикрыл руками лицо, каждой клеткой ощущая стыд