Друг отца. Смирись мелкая

– Куда ты красотка, – рука Давида снова притянула меня к себе.

Он перевернул меня на спину, его тело нависло над моим.

Его глаза резко сфокусировались на моём лице. Он замер.

– Кристина? – хрипло спросил он. – Это что, розыгрыш?

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, спутанным волосам, губам. А я беспомощно мотнула головой, не зная как объяснить, как оказалась в одной кровати с ним.

Глава 5

Тишина. Гулкая, давящая тишина, в которой слышен только стук собственного сердца. В висках пульсирует – то ли от вчерашнего виски, то ли от этого… абсолютного, беспросветного пиздеца. Кристина. Дочь Сергея. Лежит в моей постели. С перепуганными глазами дикого зверька и губами, которые выглядят так, будто…

Обрывки памяти всплывают, обжигающие и смутные. Горячее дыхание. Темнота. Чьи-то мягкие, шелковистые волосы в моих пальцах. Глухое, животное удовольствие. И… да. Очень старательный, хоть и неумелый рот. Я сжимаю веки, пытаясь выловить из памяти черты лица, но ничего, кроме ощущений. И теперь эти ощущения обретают форму. Её форму.

«Сергей убьёт. Медленно, мучительно и с чистой совестью. А может кастрирует. И будет прав».

Заставляю себя дышать ровнее. Глубокий вдох. Выдох. Паника – не выход. Нужно понять масштаб катастрофы. Действовать как на переговорах – холодно, без эмоций.

– Сколько тебе лет? – мой голос звучит хрипло от сна. Надо отсечь самый страшный вариант.

Она смотрит на меня, широко раскрыв глаза – синие, огромные, охуенные.

– Д-двадцать, – выдыхает она, и её пальцы судорожно сжимают край простыни.

Внутри что-то отпускает. Облегчение. Совершеннолетняя. Уже хоть что-то. Сергей как-то упоминал, что дочь в универе учится. Значит, правда.

– Это я тебя в комнату привёл? – спрашиваю я следующий важный вопрос. Голос – сталь. Если да – мне полный пиздец. Значит, совсем отключился и не контролировал ситуацию. Не помню такого. Помню только, как свалился в кровать, едва ноги волоча. Перелт двенадцать часов и всики на голодный желудок сыграли со мной злую шутку.

Она мотает головой, и её каштановые волосы рассыпаются по подушке.

– Нет… Я сама.

Внутри снова похолодело, но уже по-другому. Окей. Значит, мозги ещё на месте были. Я бы не стал. Я принципиально не связываюсь с зелёными девочками. Им либо замуж охота, либо приключений, а потом – слёзы, истерики и горы проблем. А уж с дочерью друга… Это вообще за гранью добра и зла.

Скольжу по ней взглядом, оценивая ситуацию. Как лот на аукционе. Как угрозу. Девочка… Женщина. Чёрт возьми, красивая. Именно тот тип, что я всегда предпочитаю – хрупкая, с большими глазами, пухлыми губами, которые сейчас приоткрыты от страха. И грудь видно что есть. В моём вкусе. Слишком уж в моём вкусе. Только вот возраст… Серёга её лет в восемнадцать, наверное, сделал. Но я с женщинами младше тридцати не обащаюсь. Правило у меня такое. А тут… Тут вообще…

«Серегина дочь. Ты совсем ебнулся, Давид? Серегина. Дочь».

Она лежит, не шелохнувшись, и смотрит на меня. Испуганно, но где-то глубоко в этом взгляде… нет, не отвращение. Смущение? Любопытство? Чёрт.

Медленно отстраняюсь, сажусь на край кровати, спиной к ней. Провожу рукой по лицу. Нужно думать. Нужно понять, что она здесь делает. И что делать теперь мне. Самое разумное – выпроводить её. Немедленно. Пока кто-то не увидел. Пока Сергей не хватился.

Но сначала – вопросы. Без эмоций. Только факты.

– Объясни, – поворачиваюсь к ней. Голос звучит ровно, почти бесстрастно. – Что ты здесь делаешь, Кристина? И с чего это ты… сама? – Последнее слово даётся с трудом.

Она молчит. Сглатывает. Глаза бегают по комнате, ищут спасения. Не найдёт.

«Говори, девочка. Я не люблю ждать».

– Я… мы… с подругами… – она запинается, голос срывается на фальцет. – Пари…

Пари. В голове щёлкает. Пьяные девичьи посиделки. Глупые споры. Вспоминаю их вчера в гостиной, хохочущую кучку, шипящее шампанское. И её взгляд на мне. Пристальный, оценивающий.

«Так вот в чём дело».

– Какое пари? – голос звучит тише, но твёрже. Я наклоняюсь к ней, опираюсь руками о спинку кровати по обе стороны от её головы, заключая в клетку. Её нежный запах бьёт в нос. – Говори. Быстро.

Она снова сглатывает, отводит взгляд.

– У кого… у кого из папиных друзей… самый большой…

Она не договаривает. Не надо. Всё понятно. Глупость. Детская, идиотская, опасная глупость. Во мне закипает ярость. Холодная, тихая. Не на неё. На всю эту ситуацию. На себя, что попал в эту мышиную возню.

– И ты выбрала меня? – спрашиваю я.

Она кивает, чуть заметно. Щёки пылают.

– И? – подталкиваю я её. – Узнала, что хотела?

Она снова кивает, уже почти незаметно. Смотрит куда-то мне в грудь.

Тишина. Я откидываюсь назад, давая ей пространство, которое тут же заполняет моё недоумение.

Что делать с этой информацией? Вынести её отсюда за шкирку и выбросить в коридор? Рассказать всё Сергею? Замять?

«Сергей». Мысль о друге отзывается холодком в животе. Он мне как брат. А я… я только что имел его дочь. Не совсем имел. В рот. Но это не смягчает мою вину.