КЛЮЧИ ОТ РАЯ

Пол, слушая их, криво улыбался, чувствуя, как по спине ползёт липкий холодок — не от боли, а от внезапной ясности: он столько раз балансировал на грани, что, наверное, у самого Господа при виде него дёргался глаз.

Когда‑то Пол служил в морской пехоте и уйдя в отставку, он, для своих лет, всё ещё держался отлично: тело оставалось крепким, ум — ясным, никаких тревожных симптомов не было и в помине. Казалось, годы не властны над ним. Всё было хорошо, по крайней мере, до этого дня.

На этот раз томограмма показала отклонения в височных долях — в тех самых зонах мозга, что отвечают за память. На снимке проступали отчётливые, тревожные изменения: плотность тканей выглядела неестественно, словно сама материя мозга начала предательски меняться. Эти тёмные, размытые пятна на снимке казались Полу чем‑то зловещим — будто первые трещины на льду, под которым таилась бездонная пропасть.

— Картина неоднозначная, — произнёс осторожно Джеймс Картер, как можно мягче подбирая слова. — Изменения в височных долях… они могут быть сосудистого характера, но есть нюансы, которые заставляют меня беспокоиться. Распределение гипотензивных участков и… лёгкая асимметрия — всё это укладывается в паттерн ранних нейродегенеративных изменений… Не факт, что это болезнь Альцгеймера, но исключать её нельзя. И чем раньше мы поймём, с чем имеем дело, тем больше у нас будет возможностей повлиять на ход процесса.

Майкл, который сидел рядом с Полом, тут же спросил:

— Что нужно сделать?

— Нужно углублённое обследование, — ответил Картер, делая пометки в карте Пола. —

Когнитивные тесты, анализы, всё, что поможет прояснить картину.

Пол, естественно, ворчал, но всё же уступил. Если бы он знал, к чему это приведёт… Но тогда они оба верили, что просто закрывают очередную потенциальную угрозу. Однако всё обернулось совсем не так, как они себе представляли. В следующий раз, когда они пришли на прием, их надежды испарились, как пар из чайника.

— Увы, мои самые худшие опасения подтвердились, — осторожно произнёс врач, глядя поверх очков на Майкла и старательно избегая взгляда Пола. В его голосе сквозило неподдельное сочувствие и тревога.

— Что вы имеете в виду? — спросил Майкл.

— У Пола… болезнь Альцгеймера, — тихо проговорил врач. Его голос дрогнул, он на мгновение опустил взгляд и добавил чуть слышно: — И, боюсь, на этой стадии мы уже мало чем сможем ему помочь.

В голове Пола эхом отдавались слова: «болезнь Альцгеймера». Каждое из них било точно в цель — его сердце и душу. Он знал, что это означает: болезнь уже в мозге, она атакует лобные и височные доли. Скоро придут симптомы — сначала едва заметные: странности в поведении, запинки в речи. Потом — хуже: он перестанет узнавать родных, его личность начнёт рассыпаться, как песок сквозь пальцы. Когнитивные функции угаснут. Диагноз был не просто медицинской записью — это был отсчёт того времени, что ему оставалось. Он висел над Полом Кейном, как занесённый клинок: оттянуть удар можно, но избежать — никогда. Врач назначил курс лечения, хотя оба понимали: это бессмысленно: таблетки не остановят неизбежное, они лишь оттянут финал.

Пол невесело улыбнулся и похлопав внука по плечу направился к двери. Майкл, молча, последовал за ним. Оба сели в машину, Пол, как всегда, за руль и, вернувшись домой, занялись привычными делами, но теперь Майкл избегал смотреть в глаза деда. Не мог заставить себя произнести вслух то, что знал теперь наверняка. Он закрыл дверь своей комнаты, прислонился к ней спиной и застыл. В груди что‑то сжалось, будто кто‑то собирался вырвать его сердце безжалостной рукой.

Он мысленно представил лицо деда — твёрдые черты, армейская стрижка, взгляд, в котором всегда читалась спокойная уверенность. Дед был человеком, знавшим цену обстоятельствам. Он прошёл нелегкий путь, на котором не раз терял близких, но не сломался и учил Майкла не сгибаться под ударами судьбы, а встречать их лицом к лицу. Пол Кейн умел находить выход там, где другие видели только тупик. И теперь, когда он оказался перед лицом неизбежного, его сила духа оставалась неизменной.

Майкл посмотрел на свои руки — они дрожали. Впервые в жизни.

Сейчас он просто не знал, что делать. Замер на месте, будто упёрся в невидимую стену.

Бороться за жизнь деда? Но что он может? Деньги, связи, влияние — ничто не поможет против болезни, которая уже поставила на Поле Кейне свою печать.

Всё что он мог, это сделать так, чтобы последние месяцы деда стали не борьбой с отчаянием, а временем, наполненным смыслом. Чтобы каждый день, каждая минута, каждый взгляд и слово — запомнились навсегда. Майкл, сжал кулаки и дрожь в руках утихла.

Спустя два дня они с дедом сидели в «The Old Bell Tavern» — в одном из старейших пабов Лондона, возведённом ещё в 1670 году. Здесь дед прежде встречался с друзьями, и за этим самым столом они не раз вспоминали дни службы, до хрипоты смеялись над старыми байками и поднимали кружки в память о тех, кто не вернулся.

Теперь же всё было иначе. Пол старался держаться как ни в чём не бывало — говорил ровным голосом, чуть усмехался, будто происходящее его не касалось. Но атмосфера в пабе переменилась: привычный уют, согретый разговорами и запахом хмеля, казался теперь хрупким, словно тонкий лёд, готовый треснуть от любого неловкого слова.

Врачи, которым Майкл звонил в отчаянной надежде, говорили мягко, но непреклонно: лучшее, что можно сделать, — отдать деда в хоспис, но он и слышать не хотел об этом.

Глядя на деда, он старался держаться непринуждённо, шутил невпопад, нарочно тянул время, разглядывал потемневшие балки под потолком, лишь бы не затрагивать неприятную тему. Но Пол сам завёл разговор.

— Майкл, я должен уехать, — голос деда звучал тихо, но при этом твёрдо, — это необходимо сделать… Скоро я и узнавать тебя перестану. Это не то, чего я хочу. Настало время нам расстаться, но ты всегда можешь приходить навещать меня.

Майкл отчаянно покачал головой, словно пытаясь отогнать наваждение.

— Нет, и ещё раз нет! Исключено.

— Майкл… — мягко осадил его дед.

— Даже не думай меня переубедить! — перебил его внук.

Пол улыбнулся — по‑доброму, той самой отеческой улыбкой, которую так любил Майкл. Он прекрасно знал своего внука и понимал: если Майкл решил — всё, он не отступит. Но были обстоятельства, которые диктовали им обоим другое решение — болезненное, но необходимое, словно горький, но целебный настой.

— Майкл, послушай, — не унимался Пол. — Ты же не сможешь быть словно нянька все двадцать четыре часа со мной. Никто не сможет, ни одна даже самая преданная сиделка не сможет. А если мне будет нужна помощь? Ты же будешь страдать от одной мысли, что что‑то может случиться, а ты не сможешь помочь. Не сможешь сосредоточиться на работе. В результате допустишь ошибки, и как знать, чем всё обернётся? Думаю, в глубине души ты уже знаешь ответ. Правильный ответ. Надо только принять его.

— Но… — попытался возразить Майкл.

— Никаких «но», — перебил его мягко Пол. — Есть вещи, которые должны случиться, хочешь ты того или нет, как осень приходит после лета, — неизбежно и неотвратимо.

Майкл кивнул. Это он и сам понимал. Туман на его дороге постепенно начал рассеиваться, открывая путь, который он так боялся увидеть.

— Обещай, что не будешь ворчать, если я каждый день буду приходить… — прошептал он, и голос его дрогнул, как ветка под тяжестью первого снега.

— Не стоит, Майкл, этого делать, — ответил Пол. — Тебе надо привыкать к тому, что все в своё время уходят. Время неумолимо, но не для того, чтобы нас наказать, а чтобы показать: перемены неизбежны, как смена дня и ночи. Оно учит нас отпускать, чтобы освободить место для нового.

— Но я не смогу без тебя… — голос Майкла сорвался.

— Сможешь, Майкл. Поверь мне — сможешь, — дед положил свою руку поверх его. — Обстоятельства не ломают нас — они лишь обнажают то, что уже было внутри. Ты не камень, а человек из крови и плоти. Страдать — это нормально, это присуще человеку. Только не привыкай к этому. День, два — и хватит. Боль подобна приливам и отливам: она приходит и уходит, оставляя после себя очищенный берег.

Майклу было двадцать три. Он учился на пилота — и в самом этом слове, казалось, звучал свист ветра, высоты и свободы. Юноша обожал парашютный спорт и регулярно ходил с Полом в тир. Там Майкл редко промахивался и всё же, несмотря на меткость, за Полом он пока не поспевал. Да, он вырастил настоящего мужчину — такого, за которого никогда не будет стыдно ни перед людьми, ни перед собственной совестью. Уголки его губ тронула тёплая улыбка, и он дружески, чуть твёрже, чем обычно, похлопал Майкла по плечу.

А Майкл… В отличие от деда, он чувствовал лишь тяжесть, что сковывала изнутри. Чашка горячего кофе почти остыла, он по-прежнему сжимал её в руке, не сделав и глотка. Его душа горела в пламени, что пожирало его изнутри, оставляя после себя лишь холодный пепел там, где прежде билось сердце.

Глава 3 Трудное решение.

Выбор — это не столько про то, что ты берёшь, сколько про то, от чего навсегда отказываешься.

Вернувшись домой, Пол неторопливо опустился в кресло, развернул в руках купленную по пути газету и привычно погрузился в чтение. Майкл невольно залюбовался его спокойствием — таким глубоким и основательным, будто ничто на свете не могло вывести деда из равновесия или хотя бы заставить вздрогнуть.

Даже то, как он читал, внушало уважение и лёгкую зависть. Пол Кейн не пользовался очками: его взгляд уверенно скользил по мелким строчкам, а листы газеты не дрожали в руках — они словно застыли в воздухе, зажатые в тисках твёрдой, уверенной хватки деда. В этом было что‑то почти символическое: человек, который не подвластен времени.

Майкл отошёл к столу и принялся разбирать почту. Счета, рекламные проспекты, брошюры — всё это привычно шуршало под пальцами, пока взгляд не зацепился за нечто необычное: белый конверт с золотым тиснением.

Он замер на мгновение, ощутив странное волнение. Конверт казался чужим среди привычной стопки бумаг — как драгоценный камень среди гальки. Майкл осторожно поддел край ножом и вскрыл его. Внутри лежал пластиковый, как банковская карта, золотого цвета лист — приглашение, адресованное Полу Кейну:

«Дорогой друг! Мы выбрали Вас для проведения полного обследования и комплексного лечения в отеле‑клинике «Парадиз». Будьте дома завтра в 10 утра» .

Майкл перечитал ещё раз — медленно, будто пытаясь уловить скрытый смысл. «Выбрали Вас…» — звучало так, будто это не просто предложение, а знак судьбы. Или испытание?

Он поднял глаза на деда, который всё так же спокойно читал газету, не подозревая о том, что таилось в этом загадочном конверте.

Майкл на миг растерялся. Он стоял, сжимая в руках приглашение, и не знал, что сказать. Взгляд его метался между сточками и дедом. Наконец он решился.

— Дед… — голос Майкла прозвучал чуть хрипло. — Посмотри на это.

Пол Кейн поднял глаза, отложил газету и взял приглашение. Его брови слегка приподнялись, когда он прочёл текст. Несколько долгих секунд он молчал, внимательно изучая конверт.

— «Рай» … — медленно произнёс он, словно пробуя слово на вкус. —Так быстро? Впрочем, звучит… многообещающе.

— Я сейчас проверю, может это какая-то ошибка, — Майкл схватил телефон и быстро набрал в поисковике: «отель‑клиника „ Рай“».

Никаких результатов. Ни сайтов, ни отзывов, ни упоминаний — словно клиники никогда не существовало. Майкл попробовал разные варианты запроса и всё безрезультатно.

— Ничего, — озадаченно произнёс он. — Совсем ничего. Как будто её нет.

Дед задумчиво покрутил приглашение в руках, и пластик, из которого оно было выполнено, мягко перетекал из одного оттенка в другой — словно в его толще застыли тонкие струйки расплавленного золота. При повороте под другим углом в нем проступали едва заметные перламутровые разводы, будто по золоту пробегала лёгкая тень. По краю шла тонкая гравировка: замысловатый узор, напоминающий старинные виньетки, но выполненный с такой чёткостью, что казалось — его наносили лазером. В местах углублений гравировки золото становилось чуть темнее, создавая эффект объёма, будто орнамент парил над поверхностью. В каждой линии, в каждой смене оттенка чувствовалась, что перед тобой штучное изделие, где продумана была даже тень на изгибе.

— Странно… Очень странно, — произнес Пол. — Приглашение выглядит солидно —образец нанотехнологий и изысканного вкуса. Не думаю, что это розыгрыш.

— Может, это какая‑то закрытая клиника? Типа для избранных? — предположил Майкл. — Возможно новая — ещё не успели создать сайт?

— Да, — согласился Пол. — Вполне возможно… Однако отсутствие информации настораживает.

Они переглянулись, и в этом взгляде читалось общее недоумение. Майкл подошёл к окну, глядя на улицу, где жизнь шла своим чередом — люди спешили по делам, дети играли в парке, солнце пробивалось сквозь облака. Всё выглядело привычно и предсказуемо.

— Что будем делать? — спросил Майкл. — Откажемся сразу или попробуем разузнать побольше?

Пол откинулся на спинку кресла, задумчиво поглаживая подбородок:

— Отказаться мы всегда успеем. Давай попробуем узнать больше. Позвони по номеру, указанному на приглашении.

Майкл перевернул бланк — в самом низу, мелким шрифтом, действительно был указан семизначный номер. Он тут же набрал его, но ему никто не ответил.

— Тишина, — он опустил телефон, чувствуя, как внутри нарастает странное беспокойство.

— Может, заняты, — покачал головой дед. — Попробуй в другой раз… — Он сделал паузу, задумчиво глядя на внука. — Если ответят, узнай, что сможешь. Не стоит отказываться сразу, не разобравшись. Это неразумно. Впрочем, завтра все станет ясно.

— Ладно, — согласился Майкл. — Интересно, откуда они узнали наш адрес и про тебя?

Пол посмотрел внуку прямо в глаза.

— Не стоит гадать — завтра все и узнаем…

Он снова взялся за изучение газетных строк. Майкл сглотнул. Приглашение в его руках вдруг стало казаться тяжёлым, словно отлитым из свинца.

— Если это правда, ты согласен принять их предложение? — спросил он.

Дед помолчал, обдумывая ответ.

— Давай поступим так, — наконец произнёс он равнодушным тоном. — Завтра утром я буду готов. Ты останешься рядом. Если приедут — мы выслушаем их предложение. Мы будем задавать вопросы. Много вопросов. И пока не получим на них честных ответов — ни о каком согласии речи быть не может.

Майкл кивнул. Это его вполне устраивало. Он аккуратно засунул приглашение обратно в конверт и убрал его в ящик стола деда.

Завтрашний день обещал стать поворотным.

В назначенное время к их дому подъехал роскошный, черного цвета Кадиллак — элегантный седан с тонированными стёклами, будто сошедший с обложки лондонского журнала «Model Auto Revue». Из него вышла стройная девушка, ровесница Майкла, больше похожая на модель, чем на офис менеджера: безупречная осанка, плавная походка — шаги ложились на асфальт чётко без суеты, с холодной расчётливостью печатной машинки. Шаг за шагом она приближалась к дому Пола с той же беспощадной точностью, с какой клинок рассекает воздух — ничего лишнего. Секунда, и она уже у двери, где в ожидании застыл Майкл.

— Кира Беннетт, менеджер отеля «Рай», — представилась она, умудряясь при маленьком росте смотреть на Майкла сверху вниз, как на досадную помеху. — А ты, очевидно, Майкл, внук Пола Кейна.

— В точку, — отозвался Майкл.

В её взгляде он увидел вызов, смесь любопытства и едва уловимой насмешки, словно та заранее знала, какой эффект на окружающих она производит.

Дверь протестующе скрипнула— будто дом не решался впустить незнакомку. Майкл отступил на шаг, придерживая дверь и, кивнул — коротко, сдержанно, как подобает джентльмену в присутствии дамы. Казалось, он ждал подобного и от нее, но Кира умела удивлять.

Она не стала играть по его сценарию: она скользнула внутрь с видом хозяйки, а отнюдь не гостьи. Гостиная встретила их приглушённым светом и запахом старого дерева. Девушка огляделась не спеша, без суетливого любопытства, будто сканировала пространство, запоминая каждую деталь. Остановив свой взгляд на кресле, что стояло у окна, она села в него, демонстративно закинув ногу на ногу так, словно это место изначально было её.

Майкл не стал спрашивать, удобно ли ей? С лёгкой полуулыбкой, в которой сквозила едва уловимая ирония, он небрежно бросил:

— Что‑нибудь выпьешь?

В тон ему она произнесла:

— С удовольствием. Холодный кофе с лимоном.

Майкл кивнул и повернувшись пошел на кухню, когда услышал:

— Две ложечки сахара, не больше!

— Кофе с лимоном, к тому же холодный, — тихо проворчал он, пытаясь представить экстравагантный вкус напитка. — Что ж, почему бы и нет.

Готовя кофе, он изредка бросал взгляд на Киру словно на ключ от двери, который никак не к ней не подходил. Она вызывала странные, противоречивые чувства — словно тайна, полная сюрпризов.

Пока Майкл возился на кухне, отмеряя зёрна и прислушиваясь к мерному гулу кофеварки, в комнату вошёл Пол Кейн. Он появился бесшумно, заставив Киру вздрогнуть и сразу взял ситуацию под контроль.

— Ангел, спустившийся с небес Рая, — Пол приветливо улыбнулся девушке и невольно задержал на ней взгляд.

Она выбрала место не на виду — чуть в стороне, в тени у стены. Но из этой точки открывался чёткий обзор: и на окно, и на все двери. Именно так поступил бы и он. В её манере держаться не было суетливости — лишь холодная, выверенная собранность. Спина прямая, плечи чуть развёрнуты, будто она готова в любой миг сорваться с места — подобно пантере, замершей перед прыжком.

Длинные стройные ноги в просторных брюках были непринуждённо закинуты одна на другую, и в этой расслабленной позе таилась обманчивая лёгкость и при всём этом её лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным, будто она просто ждала, когда закипит кофе, а не держала под прицелом всю комнату.

— Итак, чем обязаны? — Пол опустился в кресло напротив девушки, скрестив руки, и посмотрел на неё прямо, без лишних церемоний. Он протянул ей чашку, которую взял у Майкла, и глянув в нее, чуть поморщился: в кофейном напитке плавал толстый ломтик лимона.

Затем снова перевел взгляд на девушку и словно спохватившись, добавил, чуть прищурившись:

— Только сразу скажу: наш бюджет сейчас такой хрупкий, что его можно разбить одним неосторожным словом.

Кира, приветливо улыбаясь, приняла чашку, даже не взглянув в ее содержимое и с той же безупречной точностью, с какой гроссмейстер безошибочно ставит мат растерянному новичку. Глядя в глаза Пола, она сделала глоток и поставила чашку на столик. Звук лёгкого соприкосновения фарфора с деревом прозвучал как выстрел в тишине ночи.

— Я Кира. Кира Беннетт, менеджер отеля «Рай», — представилась она.

Её голос, низкий и бархатистый, обволакивал, но в нём Пол отчётливо слышал хорошо знакомую сталь:

— Вам невероятно повезло, Пол. Серьёзно. Такие совпадения случаются реже, чем выигрыш в Лас‑Вегасе, когда выпадает именно то число, на которое ставишь последние деньги. Это почти чудо.

Пол хмыкнул, в глазах промелькнула тень иронии:

— Чудо — это когда, родившись в бедной семье африканского бездомного, ты вдруг узнаешь, что унаследовал состояние нефтяного магната и успел просадить его за два дня на экзотических попугаев. Чудо — это если твой единственный актив до этого был дырявый ботинок, а теперь у тебя личный остров, и ты даже не помнишь, где он находится.

Она чуть приподняла бровь, принимая его игру и уголки губ дрогнули в едва заметной усмешке:

— Или чудо — это когда колесо рулетки замирает на твоём числе, и крупье смотрит на тебя так, будто ты продал душу дьяволу, но дьявол, похоже, сам не понял, как это произошло.

— А ещё чудо, — охотно подхватил Пол, откинувшись на спинку кресла, — это когда прогноз погоды на выходные сбывается.

— Да, именно, — рассмеялась она. — Но то, что случилось с вами, — это гораздо круче, Пол. Это, как если бы ты шагнул в пропасть и не разбился, а упал в объятия любимой — на мягкие перины, где даже страх превращается в предвкушение.

Пол невесело усмехнулся, теребя пуговицу на рубашки:

— Да, было бы неплохо… — мечтательно произнёс он. — Но я бы предпочел рулетку. И что? Теперь я должен решить: радоваться этому или оглядываться через плечо, ожидая, что кто‑то вот‑вот крикнет: «Эй, Пол, ошибка вышла, верни-ка всё назад!»

— О, не переживайте, Пол, — её улыбка стала чуть шире. — В таких делах возврата не бывает. Это всего лишь подарок судьбы. Ты либо принимаешь его, либо нет.

— Подарок судьбы? — усмехнулся Пол, скользнув взглядом по Кире, и в этой усмешке мелькнула тень дерзости. — Скорее долговая расписка, в которой все подарки прописаны мелким, едва различимым почерком.

Кира чуть нахмурилась, и в её голосе зазвенела обида:

— Я похожа на Дьявола, явившегося за вашей душой?

Пол, словно спохватившись, поспешно добавил:

— О, разумеется, нет! Как я и говорил — вы ангел, спустившийся с небес. Но… если бы Дьявол искал посланника, выбирая среди смертных, он вряд ли бы нашёл кого‑то лучше.

— Сочту за комплимент.

— Так и есть, — уверил ее он.

— Лесть вам не поможет, Пол, поэтому вернемся к нашему предложению, — продолжила Кира, так, словно каждое слово стоило ей немалых денег. — Мы работаем только с эксклюзивными предложениями. Никаких шаблонов, никаких «как у всех». Только то, что действительно стоит вашего внимания. И поверьте, это не просто красивые слова — это принцип, на котором держится вся наша работа.

Она сидела прямо, спокойно, будто знала, что рано или поздно они всё равно скажут «да». Это была её работа и она ее делала отлично. Ровный, хорошо поставленный голос, словно читал заученный текст, рассказывая об индивидуальном, особом подходе к каждому клиенту, эксклюзивных программах, рассчитывая вытянуть сумму, которой у Майкла и тем более его деда точно нет.

Так и произошло — за исключением суммы: тут Майкл, мысленно подсчитывая стоимость её услуг, ошибся.

— Всё совершенно бесплатно, — добавила она в конце своей речи с улыбкой, которая могла бы растопить лёд. Но именно в толще этого льда и скрывалась зловещая загадка.

— Так в чём подвох? — изумился Майкл, переглядываясь с Полом.

— Никаких подвохов, ни подводных камней, ничего, — искренне заверила его Кира.

— Такое ещё бывает? — удивился Пол.

— Не везде, — заметила она. — Но в клинике «Рай» всё возможно. Мы полны сюрпризов.

— Вот уж не думал, что, попав в «Рай», тебя ждут сюрпризы, — не удержался Пол, слегка нахмурившись. — По‑моему, там всё чётко прописано.

— Так и есть, — усмехнулась Кира. — И всё же, для вас, Пол, это будет сюрприз…

Слово «сюрприз» прозвучало чуть более зловеще, чем она хотела.

Пол Кейн скрестил на груди руки и примирительно произнес:

— Ладно, но в чём ваша выгода?

Он был не в силах избавиться от ощущения, что где‑то непременно кроется подвох.

— Выгода? О, нет! — она рассмеялась. — У нас это просто особые условия, если вы про это. Те клиенты, что принимают их, — в основном обеспеченные люди, они всё оплачивают. А вы — исключение из правил. Вы — те, кому просто повезло.

— Допустим, и что дальше? — поинтересовался Майкл.

— А дальше… — Кира чуть прищурилась, и этот едва уловимый жест в глазах Пола сделал её похожей на стрелка, который поймал цель в прицел и лишь выжидает идеальный миг для выстрела.

Её взгляд скользнул по Полу, спокойный, расчётливый, не допускающий возражений. — Дальше мы заберём Пола Кейна к себе. Там он пройдёт курс экспериментального лечения. А если это не принесёт результатов… — она сделала короткую паузу, — мы обеспечим ему тихий уход.

— Уход? — Майкл насторожился. — Я правильно понимаю — это присмотр за больным, лечение, еда?..

— Не только, Майкл, — прямо заявила Кира, и её улыбка на мгновение стала чуть менее лучезарной, но не менее загадочной. — Уход, в прямом смысле слова, означает переход в мир иной.