Рассказываю

— Он не вещь, — теперь меня догоняла Таня. Я на всякий случай, опасаясь нового мандарина, поглядывала на неё.

— Ты спишь с ним?

— Не твоё дело.

— Я не хотела тебя делить с ним, — Таня кричала.

— И не надо.

— Я любила его…

— Ага. Любительница, — я повернулась к ней. — Тань, ты выдумываешь. Реально. Ты просто зависла. Но он же явно не твой человек. Что ты завихрилась рядом с тем, кто тебе даже другом толком не был?

— Я хотела опираться на него… Я думала…

Это большая проблема, подруга, реализовывать хотелки свои через людей живых. Свою жизнь взваливать на их плечи. Поддержка может быть, но она дело краткосрочное и добровольное. И нужна только тем, кто падает.

Ты падаешь? Или срываешься?

Откуда срываешься? С обрыва срываешься?

А почему ты с него срываешься? Спиной к нему стоишь?

Так ты развернись, увидь пропасть и не выбери в неё шагать.

— Ты любишь его?

— Это неважно, Тань. Я тебя понимаю. Я искала тоже, я хотела, ждала, плакала… я обламывалась и обжигалась. Знаешь как?..

— Что же поменялось?

— Я полюбила себя… Ох, ты! — я увернулась от очередного мандарина.

Я понимаю, что звучит банально. Я понимаю, что сделать трудно. Я понимаю, что это пустые слова. Но это не слова. Это путь. Путь к состоянию «люблю» (а не к чувству).

Чтобы на него выйти,

нужно покинуть путь «я должен миру, мир мне должен»;

позакрывать двери в комнаты «страдаю», «требую», «жду»;

снять со стены плакат со списком, каким человеком желательно стать;

отказаться от претензий и обид.

И главное: свой Путь — это вынутая из золочёного багета и порванная на сотни невосстановимых кусочков картина мира.

Нет картины.

Мир изменчив.

— Как прошло? — спросил Марк.

— Мандариново.

Катрин Аполлонова, 2026г.

Александра Сарбукова

Голос

«Мне был нужен этот шанс»

Глава 1

170, 180, 190 км/ч — стрелка спидометра дрожала у отметки 200.

Анна вытерла рукавом слёзы и надавила на газ. Мотор взревел, новенькая БМВ полетела по ночной трассе, едва касаясь земли.

Анна достала из кармана халата телефон, бросила его на сиденье и отрыла окно. Порыв ветра разметал её рыжие кудри, ещё влажные после душа.

«Как он мог?! Опять?! И с кем?! Боже, какая же я дура!»

Раздался звонок. Она ответила не глядя.

— Ты где?! Серёжа сказал, что ты уехала в истерике, трубку не берешь. Что случилось?! — закричал взволнованный женский голос.

— Привет, Маш, — Анна шумно выдохнула. — Я решила покататься. Ночью хорошо так, дороги пустые.

— Аня, хватит! Он сказал, что вы поссорились. Не надо мне врать, я твоя лучшая подруга вообще-то!

— Так он с тобой поделился? Ну и замечательно, а мне зачем звонишь? Сверить показания? Или совесть свою очистить? — Анна прибавила скорость. — Катаюсь по городу, нарушаю правила — хочется быть ближе к тебе.

— Ты о чём? Ты пьяная, что ли? — голос подруги слегка дрогнул. — Какую совесть? Аня, прошу тебя, останови машину и скажи мне, где ты, я сейчас приеду.

— Маш, тебе не идёт роль ангела-хранителя. Я видела вашу переписку.

В трубке сделалось тихо.

— Переписку?

— Переписку, Маш, переписку. Это когда пишут. И присылают фото разных частей своего тела, — Анна почти кричала. — Знаешь, я сомневалась во многом и во многих, но был человек, в котором я была уверена. На которого я не боялась положиться, которому могла доверить самое сокровенное. Этим человеком была ты. Я думала, что мы с тобой на века. Боевые подруги. Сёстры… Он-то кобель — это ни для кого не секрет, но ты? Маша, как ты могла? Как?!

— Перестань говорить ерунду! Это было один раз, и вы с Сергеем тогда были в ссоре. Я напилась, сидела скучала, а тут от него пришло сообщение… — громко затараторила Маша. — Аня, мы все взрослые люди, такое случается иногда. Это ничего не значит, поняла?

Анна расхохоталась.

— Конечно, Машенька. Я поняла тебя, бывает. Счастливого тебе пути!

Телефон с треском разлетелся по трассе. Девушка замаксималила громкость и заорала. Вместе с телефоном вдребезги разбилась её жизнь. Лучшая подруга — любовница её мужчины. Классика мексиканских сериалов! Надо было гнать этого донжуана, а не прощать его! Кстати, именно Маша уговорила их помириться, а потом радовалась, поздравляла с «медовым месяцем».

90, 80, 60 км/ч — автомобиль устало остановился на обочине.

Начался ливень, живописные капли потекли по стеклу, превращая дорогу в акварельный этюд. Анна провела пальцем по серебристой струйке, и у неё заболело в груди. Она так и не разучилась видеть красоту жизни, хотя давно бросила рисование ради престижной работы в энергетической компании.

Много лет ей казалось, что у неё есть всё: внешность, карьера, друзья, парень. Она думала, что этого достаточно для счастья. Сегодня она поняла, что ей просто казалось, а на самом деле её жизнь — какой-то нелепый фарс, дешёвая подделка, которая треснула при первой же проверке.

Девушка вышла из машины и поплелась по разделительной полосе.

Полная луна целовала кроны деревьев, тишина наполняла глаза водой, а голову воспоминаниями.

500 м, 400 м, 300 м — протяжный звук сигналящей машины разрезал пустоту.

Анна вздрогнула. Вспышка фар ослепила её, она закричала и закрыла лицо руками.

В сознании пронеслось: «Это конец…» А потом наступила темнота.

Глава 2

Вечернее солнце тянуло лучи сквозь тонкие занавеси комнаты. В самом центре ее, опираясь одной ножкой на плетеный круглый коврик, стоял мольберт с акварельным натюрмортом. Рядом были разбросаны краски, тряпочки и кисти.

Анна удивилась. Эта комната была поразительно похожа на ее детскую. Она не могла вспомнить, как оказалась здесь.

— Аня, иди ужинать! — раздался мамин голос из кухни.

— Сейчас, мам, мне нужно дорисовать, — машинально ответила Анна.

Она тихонько подкралась к двери и выглянула в щёлку: мама стояла у плиты, жарила что-то и болтала по телефону, держа трубку плечом. На вид маме было лет сорок, хотя на самом деле ей уже к шестидесяти. «Я что, сплю?»

Анна прикрыла дверь и вжалась в стену. Она уже пятнадцать лет не жила с родителями, и только когда приезжала на праздники, оставалась ночевать в своей комнате.

Но это место было совсем другим. Это была та самая детская, где она играла в куклы и засыпала в обнимку с плюшевым медведем. Плакаты на стене, старые обои, мольберт, деревянный стол, изрисованный чёрным маркером.

Анна подошла к натюрморту и дотронулась до него — на кончиках пальцев остались следы акварели. Происходящее совершенно не укладывалось в голове.

— Аня! — дверь широко распахнулась, и на пороге выросла мама в цветном переднике поверх платья. — Ты долго ещё будешь заниматься своей ерундой? Быстро есть!

Не дожидаясь ответа, мама отвернулась и пошла по коридору.

— Это не ерунда, — слова сами собой выпали из Анны и достигли маминого слуха на полпути к кухне.

— Что? — мама остановилась.

— Это не ерунда, — тихо повторила девушка. — Я приду ужинать, когда закончу.

— Закончишь что? — в голосе мамы прозвучали до боли знакомые железные ноты.

— Закончу выпускную работу для художественной школы.

— И что потом? Станешь портреты за три копейки рисовать?

— Возможно. Главное, я буду рисовать.

— Аня, опять ты за свое! Прекращай давай. Хочешь малевать — малюй в свободное время, но я не допущу, чтобы ты загубила свою жизнь! Мы уже всё обсудили. Решение принято. Тебе нужна нормальная профессия, а не вот это всё! — мама ткнула ложкой в сторону мольберта.

— Мам. Я не пойду в менеджмент. И в юридический не пойду. И на экономический. Я хочу быть художником. Ты слышишь меня?

Кто говорил эти слова, Анна не понимала. Рот открывался помимо её воли, и оттуда, словно пули из ружья, вылетало самое сокровенное, хранимое годами.

Ни за что на свете в свои шестнадцать она не сказала бы такого матери. Генеральный директор компании — мама всего добилась сама: купила квартиру, машину, определила дочь в престижный вуз. Она была айсбергом, о который вдребезги разбивались робкие кораблики детских чувств и желаний.

Мама медленно подошла к дочери и пристально посмотрела в её глаза. Сердце бешено заколотилось, Анне казалось, что она вот-вот потеряет сознание, но она не отвела взгляда…

«Давай, милая! Вот так! Молодец, дыши глубже!» — послышалось Анне будто бы издалека.

Очертания комнаты стали расплываться, вместо них появился монитор и лицо женщины в маске. В руке у неё был ватный тампон, который она совала Анне в нос. Заметив, что та открыла глаза, женщина обернулась и крикнула: «Отбой, ребят, очнулась!»

— Что со мной? — прошептала Анна и попыталась подняться.

— Вот и мы хотели бы это знать, — женщина надела ей на руку прибор для измерения давления. — Гуляешь в халате по трассе, пугаешь водителей, сама чудом жива осталась!

«Дайте, пожалуйста, пройти!» — в карету скорой помощи влетел Сергей, весь красный, растрёпанный, в свитере и растянутых трениках.

— Аня, Анечка, как ты, что у тебя болит? Зачем ты уехала? Что случилось?

— Молодой человек, отойдите. Всё с ней в порядке, пара ушибов, возможно, сотрясение мозга. Кто его сюда пустил? — женщина в маске решительно отпихнула Сергея.

Он покорно отступил на шаг и только прерывисто дышал, стараясь не мешать доктору.

Анна молча посмотрела на него, испуганного и растерянного, а потом протянула ему руку и заплакала.

Глава 3

Анна разглядывала небо из-под пушистого одеяла. По лазурной глади степенно плыли кудрявые облака, летнее солнце щурилось и пряталось в рыжих локонах, разбросанных по подушке.

Утро настойчиво звало Анну. Она нехотя скинула с себя остатки утренней неги и залезла под душ.

Стоя под упругими струями воды, она задумалась о том, что ещё пару дней назад готова была всё бросить, чтобы обрести наконец свободу, начать жить своей жизнью, но почему-то не бросила.

«Не обманывай себя», — отчетливо сказал кто-то внутри неё.

От неожиданности Анна вскрикнула, рванула дверь и выскочила из душевой. В ванной никого не было. Она завернулась в полотенце, провела рукой по запотевшему зеркалу и сочувственно кивнула своему отражению. Доктор из скорой предупреждала, что на фоне стресса от испуга может случиться бессонница или даже паническая атака.

Квартиру окутывал терпкий запах кофе. Анна с наслаждением вдохнула густой аромат, прошлепала босыми ногами по коридору и остановилась на пороге кухни. На столе стояли две тарелки с тостами и баночка малинового джема. Сергей сосредоточенно колдовал над туркой. Анна чмокнула его в щёку и налила воды в чайник.

«Ты же обожаешь кофе», — сказал тот же голос внутри.

Анна вздрогнула, прижала руки к ушам и опустилась на стул.

— Ну, ты пока завтракай, а я в душ, — Сергей взъерошил её кудри и растворился в коридоре.

«Скажи ему правду», — зазвучал голос, как только девушка осталась одна. Анна ущипнула себя за нос, чтобы убедиться, что она не спит.

«Простой и честный разговор лучше удобной лжи».

— Да кто ты такой? У меня что, галлюцинации?

— Вовсе нет, ты часто думаешь обо мне по ночам.

Анна покрылась холодным потом. С самого детства она чувствовала, что у неё есть ангел-хранитель. По вечерам она тайком обращалась к нему, благодарила за помощь, рассказывала о своих желаниях. Ей казалось, что он незримо присутствует в её жизни, оберегает, приносит удачу. Она окончательно уверилась, что за ней кто-то приглядывает после того, как чудесным образом не попала под колёса автомобиля. Но чтобы ангел заговорил с ней… Видимо, врачи проглядели что-то, а теперь у неё в голове появились голоса.

Анна тяжело вздохнула, пригладила непослушные кудри дрожащими пальцами и прошептала: «Не может быть».

— Почему не может? Ангелы есть у всех, только не все их слышат. В каком-то смысле тебе повезло.

— А где гарантия, что ты не последствие стресса?

— Гарантии — это изобретение человечества, в мире их нет, — эхом отозвался голос.

— Зачем ты говоришь со мной?

— Ты сама меня об этом просила. Много раз, — ангел помолчал и добавил. — Разве можно оставаться с тем, с кем уже давно всё кончено? То, что должно произойти, всё равно случится. Решайся. Потом будет сложнее.

— Аня! — послышался голос Сергея. — У меня для тебя есть сюрприз!

Голос умолк. Анна неподвижно сидела на стуле, машинально поднося к губам чашку. В дверях появился Сергей. Глаза его блестели задорными огоньками, он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пряча что-то за спиной.

— Ань. Я недавно понял, что ты для меня значишь, — робко начал он. — Я такого никогда раньше не делал, поэтому ты уж не суди строго.

Сергей приблизился и вручил ей бархатную коробочку, перевязанную белой атласной лентой.

— Открой, это тебе.

Время превратилось в липовый мед, медленно капающий с ложки. Анна будто со стороны наблюдала, как развязывается лента, как открывается коробочка. Внутри сверкало кольцо и пестрела записка с надписью: «Выходи за меня». Время остановилось. Сергей сиял радостью, бриллиант переливался радужным весельем. В этой паузе между вдохом и выдохом, в этой невообразимой тишине оглушительно прозвучало: «Сейчас».

Золотые пружинки кудрей коснулись стола и решительно подпрыгнули, когда она подняла на него глаза, полные слез.

— Прости меня. Я не могу быть твоей женой. У нас было много прекрасных мгновений, но я не готова вязать из них полотно судьбы. Прости меня.

Сергей отшатнулся и растерянно смотрел то на коробочку, то на Анну.

«У тебя получилось», — тихо пропел ангел.

Глава 4

Воздух в городском парке благоухал яблоневым цветом. Отовсюду слышались щебет детского смеха и павлиньи шутки студентов, отдыхающих прямо на газоне. Анна сидела на сутулой скамейке и рисовала веткой круги на асфальте. Тёплый ветер беспечно путал её золотые волосы, касался ресниц, заигрывал с подолом летнего платья, найденного в тайниках шкафа.

Она глубоко вздохнула и посмотрела на небо. Ей почудилось, что где-то там, в бирюзовых просторах, лежат ответы на её вопросы. Но как дотянуться до них? Много лет назад, когда она ещё была девочкой с непослушными косичками, небо казалось намного ближе. В те годы она умела мечтать. Желать. Творить. А теперь потерялась в собственных сомнениях.

Анна поднялась и пошла по тропинке вглубь парка. Ароматные кусты сирени, величественные кроны дубов, птицы в гнездах, одуванчики вдоль дороги — всё это было на своём месте. У всего была своя судьба, свой путь, свой смысл. А у неё самой ничего этого не было. Она ощущала только пустоту, которая ворвалась внутрь и безжалостно крушила опоры, на которых стояла её жизнь.

Почему-то вспомнилась Алиса из «Страны Чудес», падающая в бездонную яму. Но даже у Алисы была цель: она бежала за белым кроликом. А за чем бежала Анна?

— Ты тут?

— Да, — ответил ангел.

— Почему ты пришёл?

— Потому что ты запуталась и позвала меня.

— Знаешь, мне не стало легче от того, что я рассталась с Сергеем.

— Искать дорогу бывает сложнее, чем просто идти по ней.

— Я даже не понимаю, что именно ищу.

— Себя, конечно. Всё остальное найдётся само собой.

— И что мне теперь делать?

— А что тебе хочется сделать прямо сейчас?

Анна задумалась. Около неё беспечно кружилась бабочка. Девушка проводила её солёным взглядом и прошептала:

— Я хочу позвонить Маше и поговорить с ней.

— Для чего?

— Она все ещё моя подруга. Думаю, нам нужен честный разговор.

— А много ли у вас было честных разговоров раньше? — тихо спросил ангел.

Анна стала перебирать в голове ссоры с Машей. Обычно они заканчивались долгим молчанием. В конце концов, Анна не выдерживала и писала что-нибудь вроде: «Привет, как дела?». Маша отвечала как ни в чём не бывало, а через день-два обе девушки уже весело смеялись в кафе, стараясь не вспоминать о прошлом.

— На этот раз я хочу ясности, — Анна решительно достала из сумочки телефон.

В трубке послышались протяжные гудки.

— Маш, это я.

— Здравствуй, — от разговора повеяло холодом.

— Давай встретимся. Мы с тобой близкие люди, неужели мы не найдём выхода из этой глупой ситуации? Пойдём пить кофе завтра, поговорим по душам.

Повисла ледяная пауза. Пустынное предчувствие подкралось к горлу Анны и защекотало в глазах.

Маша медленно выдохнула и произнесла:

— Нам не о чем с тобой говорить. Пока.

Глава 5

Мама была абсолютным чемпионом по непрошеным нашествиям. Она могла позвонить в дверь рано утром или неожиданно оказаться в магазине возле дома Анны. Если у мамы появлялась идея, она тотчас бросала все силы на её воплощение. Ей были неведомы никакие преграды, особенно те, что касались встреч с «собственной дочерью».

Анна пила свой воскресный кофе, когда на телефоне высветилась мамина фотография.

— Анечка, я сейчас заеду, привезу тебе клубнику.

— Ой, а я уже собираюсь уходить. Может, я сама вечером заскочу? — зачем-то соврала Анна.

— Я уже близко, у тебя что, минутки для матери не найдётся? — в её голосе послышалась обида.

— Стою у лифта, никак не получится, извини, мам, — Анна подлетела к входной двери и стала греметь ключами.

— Ясно. Вечером меня не будет дома, оставлю клубнику у консьержки. Заберёшь, как вернёшься.

Удивительно, как стремительно мама меняла тон беседы. За всю жизнь Анна так и не смогла привыкнуть к температурным перепадам маминого настроения. Она сунула телефон в карман и собралась было допивать кофе, но заметила кусочек испачканной старой тряпки для кистей, торчащей из шкафа в прихожей. Анна открыла дверцу.

Из глубины полок на неё смотрела папка с рисунками. Анна аккуратно достала её, положила на пол и села рядом. Здесь хранилась память о временах, когда она ещё была полна творчества. Она дотронулась до пыльной поверхности прошлого, и её захлестнули картины из детства.

Вот она пятилетняя принесла маме подарок на день рождения — её портрет на альбомном листе. Мама положила рисунок в ящик стола и забыла о нём. Через год Анна случайно увидела краешек своего подарка торчащим из мешка для мусора.

В тринадцать лет её натюрморт попал на школьную выставку. Родителей пригласили поучаствовать, но у мамы в тот день было много работы. Маленькая Аня ждала её в холле до вечера, но мама так и не пришла.

В шестнадцать лет она решила бросить школу и учиться в художественном колледже. Мама была категорически против, кричала, что у неё болит сердце от «всяких дурацких затей» дочери, и Аня сдалась.

Она так мечтала стать художницей, но ещё больше хотела, чтобы мама гордилась ей. Кисти и краски были похоронены в дальнем углу комнаты. Аня навеки рассталась с живописью.

Этим вечером она снова встретилась со своим творческим прошлым. Анна раскрыла папку и стала перебирать рисунки: карандашные наброски, эскизы к картинам, учебные работы из художественной школы.

— Ты талантливая, — заметил ангел.

— И что с того? Это никому не нужно, — прошептала Анна.

— Это нужно тебе, — ангел немного помолчал. — На всяком пути встречаются камни. Преодолеть их — значит пройти путь. Может быть, твоя мама однажды споткнулась и не сумела подняться. Не вини её. У тебя другая дорога, и только тебе решать, будешь ли ты лежать в пыли или двинешься дальше.

Анна ничего не ответила. Она положила ладони на папку и задумалась. От слов ангела в сердце будто зажглась искорка. Потом ещё одна. И ещё. И ещё…

Она резко встала, бросилась к шкафу, вытащила оттуда старый, замазанный красками мольберт и по-детски засмеялась.

Глава 6

«Арт-студия» — гласила вывеска на козырьке подъезда. Анна поправила лямку сумки с палитрой и красками и позвонила в домофон.

«Второй этаж», — сказал приятный мужской голос. Девушка поднялась по лестнице и распахнула деревянную дверь с надписью «Мастерская».

Внутри было просторно и светло. Повсюду стояли мольберты, вдоль стен выстроились стеллажи с холстами, кистями и банками с растворителем.

— Вы, наверное, Анна, очень рад. Я Роман, — молодой мужчина с улыбкой протянул ей руку.

— Я тоже. В смысле, рада, — Анна потупила взгляд.

Природа щедро одарила Романа привлекательной внешностью. Высокий, статный, зеленоглазый, с вьющимися смоляными волосами, он был похож на греческого бога, который спустился с небес, чтобы нести в мир красоту.

— Хотите чай? — преподаватель забрал у Анны сумку и подвинул ей табурет.

— Если можно.

Роман протянул девушке чашку с тёплым напитком, а сам сел напротив и внимательно посмотрел на неё. Анна опустила глаза и поправила юбку.

— Давайте я расскажу о себе. Я художник, эту студию открыл недавно. Я обожаю своё дело, стараюсь научить моих студентов чувствовать живопись и писать сердцем, а не только рукой, — Роман провёл пальцами по краю мольберта. — У Вас есть какой-то опыт?

— Да, но я очень давно не брала в руки кисти, — прошептала Анна и покраснела.

— Ну что Вы, не стоит стесняться, — он тронул её за плечо. — Начнём с набросков.

Анна молча кивнула. Роман очинил карандаш и сел на гипсовый куб.

— Я буду Вашей моделью. Не думайте о технике. Чувствуйте. Расслабьтесь и позвольте интуиции вести Вас.

Анна покорно взяла карандаш, вздохнула и сделала пару штрихов.

Следующие две недели прошли как во сне. Анна с нетерпением ждала занятий, подолгу решала, какое платье надеть, и боролась с бабочками в животе при виде преподавателя. Роман встречал её горящими глазами и горячим чаем, а провожал тёплыми объятиями и комплиментами.

В один из таких дней пошёл грибной дождь.

«Как прекрасно лето, как загадочно!» — Анна распахнула заветную дверь в мастерскую.

Роман был не один. Яркая блондинка резко отстранилась от него и оглянулась на непрошенную гостью. Роман пригладил растрёпанные волосы и сунул руки в карманы брюк.

— Анна? Разве занятие сегодня? Мы же договаривались на четверг.

Анна стояла как истукан, и по лицу её плыли красные пятна. Сегодня была среда. Не её день и не её очередь. Сегодня смеялась и солнечно сияла другая муза.

— Извините, — только и смогла вымолвить девушка и пулей вылетела из студии.

Она пронеслась по двору, свернула за угол, села в машину и разрыдалась.

«Какой ужас, какой кошмар! Что же теперь делать?» — носилось в голове.

— Рисовать, — сказал ангел.

— Что? Автопортрет наивной идиотки? — закричала Анна.

— Свои чувства. Так ведь настоящие художники и делают. Искренность — истинное искусство. А что может быть искреннее боли?

Анна вытерла слёзы и вздохнула. Сквозь лобовое стекло она смотрела на розовый закат, на лужи, в которых отражалось небо, на людей, спешащих с работы. Внутри неё мало-помалу начали сплетаться разноцветные нити, приправленные горечью души. Она схватила сумку, вынула из неё альбом и решительно набросала эскиз картины.