Семеро в пыли. Исповедь начинающего йога

Семеро в пыли

Исповедь начинающего йога

Лев Рековский

Корректор Ксения Черепанова

© Лев Рековский, 2026

ISBN 978-5-0071-0187-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сборы

Пока в России к концу подходила зима 2025 года, несколько человек уже были решительно настроены на довольно необычную и даже странную для нормального человека поездку: покорение самой высокой горной вершины Африки, Килиманджаро. Отпуска были оформлены заранее, билеты забронированы, а вещи тщательно собраны. Их было семеро, они отправлялись в путешествие. Это Илья и мистер Алекс, сестры Оля и Зоя, Андрей и Влад и, наконец, Майк, прилетевший один. Имена указаны не из любви к латинизмам, но из объективной реальности погружения в иную культуру, где английский язык является ведущим из международных. Суахили мы на тот момент еще не владели, к сожалению.

Повествовать буду я, мистер Алекс. Просто у меня есть такое желание и ощущение, что действительно есть, о чем рассказать, оно буквально меня переполняет настолько, что я не могу не писать эти строки. Конечно, я обязательно попрошу своих друзей критически посмотреть на содержание текста, после чего в него будут внесены все необходимые правки, дополнения и изменения, но в любом случае, смотреть я буду «со своей горы».

В путешествие меня пригласил мой друг, Илья. В конце 2024 года, когда мы сидели у него в кабинете, он сказал: «У меня есть к тебе предложение, поехали на Килиманджаро?» Хотя у меня уже был опыт попытки покорения Эльбруса, я все же удивился этому предложению, тем более что однажды, пролетая над материковой Танзанией по пути на Занзибар, я видел гору Килиманджаро с высоты полета самолета и отметил для себя, что, возможно, когда-то доберусь до нее. И вот она, эта классическая магия, когда что-то для себя отмечаешь, а оно спустя время материализуется, вновь проявилась. Хотя я уже к таким «магическим» вещам привык, все равно они не перестают удивлять, радовать и наполнять собою жизнь. Я согласился, не сильно долго раздумывая, нам только оставалось состыковать графики отпусков и разобрать семейные дела.

Для Ильи это была мечта, как он позже неоднократно еще скажет, он давно хотел покорить вершину Африки, тем более что по научным данным этому последнему африканскому леднику оставалось жить всего примерно 5—7 лет. Отдельно скажу, что я посмотрел информацию об этой горе в интернете и расспросил своих друзей. Общая информация была примерно такой: «не парься, гора простая, туда можно в кедах забежать, нормально прогуляетесь». Примерно эта же точка зрения из разных источников сложилась и у Ильи. Кроме того, турагентство предлагало несколько разных маршрутов, один из самых простых и живописных был указан под названием «Лемошо», который и был нами выбран. Маршрут занимал всего 7 дней пути. С учетом моего опыта восхождения на Эльбрус в 2017 году, эта цифра меня, конечно, не могла не напрячь, но общие комментарии, что «прогулка будет интересной и несложной» на фоне официального предложения от туркомпании по длительности всего 7 дней, все же убедили меня, что, скорее всего, действительно маршрут несложный, а иначе как? Неужели загоняют наверх слабо подготовленных людей, исходя из коммерческого интереса? Ну нет, конечно, быть этого не может, все же альпинизм — экстремальный вид спорта, и это чистая правда.

Мои сомнения исходили вот из чего. Хотя с тех событий прошло уже 8 лет — мы восходили на Эльбрус в 2017 году, — но память о тех днях останется со мной теперь навсегда. Дело в том, что тогда восхождение занимало не менее двух недель. Поскольку тогда на гору поднимался отряд более чем из 150 человек, нами руководили опытные альпинисты и инструкторы, их расчет был на неподготовленные или не очень подготовленные организмы. Поэтому сначала мы акклиматизировались, жили несколько дней в палатках на 2500 м. Я хорошо помню, как даже совсем простые и легкие задачи, например, по установке палатки, вызывали легкое головокружение и давались через определенные усилия. Так нам давали понять, что здесь уже не равнина, и организм будет себя вести иначе. Через 2—3 дня стартовали однодневные выходы группами, сначала на 3500 м, затем на 4000 м и, наконец, на 4500 м. Видимо, мне стоит описать весь тот поход отдельно и в подробностях, поскольку это были совсем не легкие прогулки. Например, тогда на 4500 я уже не дошел метров 400. Звучит легко, всего-то 400 метров, но там это по ощущениям любителя было недалеко от бесконечности. Тогда же отдельно выходили на ледник для тренировок использования кошек и уделяли этому целый день. И только тогда, после примерно 8—9 дней акклиматизации и тренировок, мы перемещались уже непосредственно на сам Эльбрус. Двигались сначала на подъемниках где-то до 3500 м, вещи несли сами. На точке, где заканчивались подъемники, нас ждали ратраки1, на которые мы сгружали свои вещи и отправлялись дальше пешком.

Мы разбили лагерь чуть выше «Приюта 11», на месте стоянки воинов-десантников, оно отмечено обычно флагом ВДВ в скалах. И только после двух ночей там, на высоте примерно 4600 м, тренировки выхода на скалы Пастухова, это примерно на 4900—5000 м, и, уже когда 10—11 дней подготовки были за плечами у каждого, мы приступали к штурму вершины. И то, учитывая, насколько крутой подъем к скалам Пастухова, некоторым участникам в день штурма рекомендовалось отправиться до скал на ратраках, что, конечно, было очень гуманно. И вот уже только потом мы отправлялись к вершине. Штурм вершины — это действительно физически и морально тяжелое испытание, требующее особенного настроя, тренировки, выдержки и физической подготовки. В общем, это отдельная история, как я туда карабкался, проклиная себя, это одна из первых в моей жизни историй подлинной встречи с собой.

Итак, идея за 7 дней «быстренько забежать почти на 6000 метров», меня, конечно, удерживала в некотором внутреннем напряжении. Посмотрев на Илью, я уже знал, что с его комплекцией и физической формой (а он в очень хорошей физической форме и в нормальной правильной мужской комплекции), зайти на гору не составит большого труда, то есть он точно сможет. Кому-то может показаться такое мнение «самонадеянным», точнее совсем непроверенным, но свое твердое внутреннее чувство уверенности, пусть и в другом человеке, трудно с чем-то спутать, не так ли? А мне, в некоторой степени человеку, находившемуся в противоположной ситуации по части физической подготовки, так или иначе полноценно подготовиться к горе уже было невозможно. Просто потому, что к горе в принципе практически невозможно «подготовиться», особенно за 1—2 месяца. Адекватная подготовка никак не может длиться меньше 6 месяцев усиленных специфических физических тренировок и пробных выходов в горы. И, скорее всего, этого тоже будет недостаточно, потому что по своей сути, «подготовка» — это особенный стиль жизни, как, например, у людей, занимающихся профессиональным бегом. Люди такой категории уже не представляют свою жизнь без бега и постоянного участия в марафонах, полумарафонах и других испытаниях. В свою очередь, для поддержания формы им необходима дисциплина в тренировках, питании, что меняет отношение к своему телу, а соответственно, и форму тела. В конце концов, доставляет носителю такого способа жизни удовольствие, в том числе эстетическое. Вот Илья как раз из таких, он чуть меньше десятка лет (сейчас ему 43) занимается разнообразными формами кайтинга. Для неискушенных коротко поясню, это физически очень тяжелый и сложный вид спортивных занятий. Как выражается Илья, ты начинаешь управлять такими мышцами, о существовании которых раньше даже не догадывался. А вот я пока ничем дисциплинированно не занимаюсь, только делаю попытки. С определенной регулярностью и удовольствием я все же занимаюсь кардионагрузками, в некотором прошлом занимался плаванием и единоборствами, даже участвовал в некоторых внутренних соревнованиях. То есть совсем физически неподготовленным мистера Алекса нельзя назвать, но и дисциплинированным в физической культуре я пока не являюсь. Поэтому перед походом я стал уделять больше времени кардиоподготовке, участил тренировки в зале, ежедневно планировал себе пешие «переходы» на 10—20 км, что удавалось, конечно, с переменным успехом. Питание ограничить мне не очень удалось.

Путешествие на гору было центральным событием года для всех участников. Но от ребят меня отличал целый ряд событий, по важности никак не уступающих восхождению на вершину. Я в апреле 2025 года впервые стану отцом, хотя у меня уже есть сын. Тимофею 17 лет, он студент, учится в Нидерландах, мы с ним вместе с его 13 лет. Рожать мы с Ксюшей решили в США. Во-первых, по медицинским показаниям в России нас ждало только кесарево сечение, по-другому не позволили бы клинические рекомендации, но в США в нашей ситуации можно было родить естественным путем. Кроме того, это наша давняя «странная мечта», а ее рациональная часть заключается в том, чтобы дать близкую к реальной свободу выбора новому человеку, особенно в части образования и перемещения по миру, когда он подрастет. На сегодняшний день обстановка такова, что гражданство США такие возможности дает, а что будет дальше, будет ли новый человек эти возможности использовать, каков будет его выбор, ни я, ни моя жена Ксюша не знаем, но свою мечту исполним, так мы решили.

Организация родов в США — вещь затратная по всем возможным параметрам, и материальным, и временным, и организационным. Для получения визы США мы с Тимофеем отправились в Лондон, выкроив несколько дней в его межсессионный период. Причиной такой «сложности» оказался двойной отказ мне в визе несколько лет назад в Индонезии из-за плохо составленной анкеты. То есть на этот раз мне была необходима «железобетонная» история без шансов на отказ. А история совместных дальних поездок и вообще запись в посольство в Великобритании как в стране непростой для въезда и пребывания такой шанс давала, в итоге визы мы с Тимом получили, а мне нужно было где-то находиться еще 10 дней перед поездкой в Танзанию. Оказалось, что дешевле перелета обратно домой, было остаться на это время в Великобритании.

За несколько дней я успел кое-что посмотреть в Лондоне, поскольку план 15—20 км пешком в день никто не отменял, тем более нужно было испытать обувь и некоторую одежду в реальных условиях Лондонской погоды. Думаю, любому известны капризы английской погоды, периодически это действительно было именно так. Одеваться нужно в два-три слоя, на майку что-то теплое, если уйдет солнце, а сверху обязательно мембранную куртку, которая защитит от ветра и дождя. И, соответственно, со сменой погоды менять свою экипировку. Надо сказать, что и тренировки, и испытания прошли на отлично, при этом мне удалось совместить это с эстетическим удовольствием от Великобритании. Несмотря на свое явное политическое безумие, выглядящее как инерционное экс-имперское захлебывание, действительно неадекватное современности, Великобритания — очень красивая страна, а Лондон — город просто неописуемый в своем разнообразии, это же касается географии, культуры и других регионов страны, но эта поездка достойна отдельного описания, что я обязательно сделаю. Очень надеюсь, что ситуация нашей стратегической вражды очень скоро поменяется и позволит нам стать более адекватными во взаимности, в путешествиях, в культурных обменах.

Итак, мистер Алекс вел подготовку к восхождению на Килиманджаро, параллельно решая насущные вопросы, перемещаясь вдалеке от родного дома. Илья тщательно вел подготовку и сборы, хотя из дополнительной физической подготовки ему удавалось лишь бегать по лестнице на работе на 7-й этаж. Мы регулярно с ним переписывались с определенным нервным напряжением, сообщали друг другу, что удалось купить билеты, потом баул или рюкзак, советовались, какой фонарик лучше выбрать и так далее. Очень боялись, что поездка может сорваться, ведь в жизненном круговороте она не выглядит как нечто совершенно необходимое, на первый взгляд, и насущные дела могли бы ее «подвинуть». Это очень чувствовалось в переписке, однако, к счастью, наши планы выдерживали нагрузку жизненными обстоятельствами.

Еще до моего отъезда, в январе, мы встретились у Ильи в офисе, подвели предварительную черту, обсудили снаряжение, Илья очень помог мне со спальным мешком: заказал себе два, а первый оказался ему слишком большим, очень мне подходившим, так что я не мучился, а купил прямо у него, за что я ему очень сильно благодарен. Настойчивость, сильная вовлеченность Ильи помогла и мне отвлечься от своих насущных дел и сосредоточить свое внимание на сборах и экипировке. В итоге мы решили, что все идет по плану, «дырок» практически нет. Еще хотелось вместе лететь, но, к сожалению, это было невозможно из-за моих планов и активностей. Мы обнялись и договорились встретиться уже в гостинице в г. Аруша в Танзании.

В целом мое пребывание в Англии проходило довольно гладко, и, несмотря на сложную логистику, все работало «как часы», все автобусы, аэропорты, взлеты, посадки и прочее. Наконец, пришло время покупать билеты из Лондона до Килиманджаро. Я решил воспользоваться Aviasales, несколько дней подбирал варианты маршрута, пересадки, с учетом стоимости и так далее. В итоге, как водится, перемудрил и купил самый, насколько это только возможно, неудобный билет с длительной пересадкой в Эфиопии. Дело еще в том, что в Эфиопии мне выходить из аэропорта было никак нельзя из-за эндемичной обстановки по желтой лихорадке притом что прививку (в отличие от Ильи) я не делал, я этого дела не люблю. В общем, эта часть путешествия не очень задалась, мне грозили 23 часа пересадки в аэропорту Аддис-Абебы и два ночных перелета. При условии, что я в принципе не могу спать в самолете (кроме как на полностью раскладывающихся сидениях бизнес-класса). То есть это означало мою полную разбитость по прибытии в Килиманджаро, а с учетом экономии на гостинице (так уж вышло), это был бы полный провал «еще на взлете». Я сделал несколько попыток поменять билеты на более ранний рейс, который позволял прилететь мне на день раньше, вечером, однако Ethiopian Airlines перенаправляли меня к посреднику Aviasales (Aviakassa), у которых я покупал билеты. Последние в свою очередь выставляли штраф 25 000 рублей за замену. Понимаю, что за ошибки надо платить, но все же…

В итоге я решил разбираться с проблемами по старому хирургическому принципу, «по ходу пьесы». Это означает, что в первую очередь, выполняются все мероприятия для профилактики осложнений, то есть идут на операцию основательно подготовленными, но человеческий организм непредсказуем, поэтому иногда возникают осложнения, а вот возникнут ли они, какие именно, как и когда, неизвестно. Как говорится, если возникнут, то будем их решать. Вот означает примерно это. Я приехал в аэропорт Хитроу за 4 часа до посадки. Водитель такси оказался приятным общительным парнем, судя по всему мигрантом, их там не разберешь, хотя машина у него была каким-то вполне неплохим новым SUV. Он расспросил, куда мне одному столько вещей, а у меня было два чемодана и полностью набитый рюкзак на 100 литров, я рассказал, что отправляюсь с другом на Килиманджаро. Когда мы прощались, он несколько раз вполне искренне просил меня быть осторожнее и пожелал удачи. Не хочу никого ни с кем сравнивать, но обычные люди во многих местах мира действительно по-настоящему выполняют свою работу, действительно отзывчивые, не считают себя неудачниками, могут проявлять и совместную радость и искренне сочувствовать и даже переживать. В нашей северной стране, а треть нашей страны находится в Арктической зоне, чаще встречаются люди более угрюмые, я не мог этого не заметить, поскольку встречал это постоянно и повсеместно. Угрюмость или безразличие за рубежом это скорее исключение из правил, но, наверное, мне просто везет в чужих землях, и я, например, еще не был в Исландии и Норвегии, там, наверное, тоже угрюмости хватает.

Хитроу действительно огромный аэропорт, его трудно описать, и его главная особенность в том, что он постоянно живет, при этом нагружен процентов под 90. Это бесконечные потоки пассажиров, сотни (тысячи?) стоек регистрации. Обнаружив очередь к регистрации Ethiopian Airlines, я занял место и стал медленно перемещаться со своими тремя значительными сумками багажа. Большой рюкзак на 100 литров был полностью загружен оборудованием и экипировкой для восхождения, большой чемодан был с гражданскими вещами и третий чемодан, небольшой, тоже с вещами, сувенирами и книгами. Билеты позволяли мне иметь 2 багажа по 23 кг и ручную кладь весом 7 кг. В целом я был уверен, что и вопрос «перекоса» в весе в сумках (в одной было 20 кг, в другой 26 кг), если понадобится, и замену рейса на более ранний (а места точно были) я решу на стойке регистрации. Ведь опыт говорил мне, что именно так «всегда и везде» было возможно. Итак, я протащился через неспешно и даже туго движущуюся очередь, подошел к регистратору, молодому небольших размеров парню эфиопу. Я рассказал, что мне необходимо заменить рейс из второго плеча, от Аддис-Абебы до Килиманджаро, поскольку пересадка довольно длинная, на что, вместо обсуждения вариантов, он сказал, чтобы я не волновался, потому что в Аддис-Абебе есть нормальные лаунжи и гостиницы, и все будет очень хорошо. Я несколько раз переспросил и объяснил свою ситуацию, в итоге он сказал мне, что я его «смущаю и перегреваю» своими вопросами и мне нужно пойти на стойку авиакомпании и там решать свои вопросы, поскольку он не понимает, о чем именно идет речь. Мое владение английским языком нельзя назвать свободным и идеальным, однако я уверен, что мне точно удалось сформулировать свой запрос.

Вместе со всем своим скарбом я вышел из очереди к стойке авиакомпании, за ней находилась Maggy, типично английская (почему-то?) довольно крупная тетка, можно даже сказать бабка в круглых очках, с немытыми, полностью седыми волосами в пучке, жующая нарочито жвачку, недовольная моим обращением, да и в принципе недовольная. Она сказала мне, что, во-первых, мне нужно обратиться к посреднику, у которого я покупал билет, а не к ней. Но я все же настоятельно попросил ее помочь мне. Мэгги ответила «окей, я посмотрю, конечно, но…». Заменить билеты придется почему-то только на весь маршрут, потому что это вообще-то очень сложно и это очень большой штраф, около 200 фунтов стерлингов, то есть тоже около 25 000 рублей. Мэгги сказала мне «лети уже, куда летишь, а там разберешься на месте, возможно, еще что-то изменится, а сейчас я тебе помочь не смогу». Я понял, что говорить не о чем и вернулся в очередь, которая за это время уже удвоилась. Проведя в очереди еще около 30—40 минут, я подошел к регистратору, передал документы и поставил первую сумку, она оказалась с небольшим перевесом, на что мне было указано. Я сказал, что у меня вторая сумка значительно меньше 23 кг, так что общий вес проходит. Регистратор ответил мне, что правила авиакомпании Ethiopian Airlines гласят, что каждая сумка должна весить не более 23 кг, обсуждать он правила авиакомпании не собирается, а мне нужно отправиться к весам и прежде, чем подходить к стойке, проверить вес. Я спросил, могу ли я сейчас здесь быстро переложить вещи из одной сумки в другую, как это делается обычно, пропустив кого-то вперед? Регистратор совершенно не понял, о чем я, и спросил меня, почему он должен отдавать приоритет мне, когда есть очередь? Я попытался объяснить, что всего лишь вот тут рядом быстро переупакуюсь, но… с твердой позицией регистратор ответил «нет, вам следует переложить вещи у весов и встать в очередь заново». Я понял, что барьер понимание/непонимание (кстати, барьер не культурный, а чисто интеллектуальный) все же непреодолим и отправился с сумками на контроль веса, где тоже была очередь. Уже пять потов с меня сошло, пока я перемещался и перекладывал вещи.

Убедившись, что вес каждой из сумок теперь точен, я вернулся к очереди, однако… попасть в нее на этот раз так легко уже не смог. Эфиопец в возрасте в стиле Мэгги на входе спросил, прошел ли я регистрацию? Я ответил, что как раз хочу встать в очередь, чтобы сдать багаж и пройти регистрацию. Таких же, как я, было около десятка человек с десятком (сотней?) чемоданов у каждого, при этом очередь удвоилась с прошлого раза. Он сказал, чтобы я скачал приложение авиалиний или зарегистрировался на автоматической стойке и только потом проявлял свой интерес к этой уважаемой очереди. И говорить нам больше не о чем. Нужно ли отдельно объяснять, что означает, скачать и зарегистрироваться в мобильном приложении Ethiopian Airlines через вайфай аэропорта? То есть так обычно и преподносится, что все теперь в цифровом мире очень быстро и удобно. Вот, сначала надо подключить вай-фай, найдите в меню и выберите вот эту сеть. Потом в сети нужно зарегистрироваться, например, по номеру телефона. А, у вас российский номер? Тогда не получится, извините, попробуйте почту. Вводишь почту, она не грузится, ждешь, немного подвисает, потом пробуешь другую почту, не грузится вновь, ведь домен российский, ладно, вспомним третью почту. Ура! Около 15 минут заняла регистрация в Wi-Fi аэропорта, который нельзя было назвать быстрым. Потом скачиваешь приложение из виртуального магазина, все очень легко и просто, не так ли? После скачивания приложения авиакомпании, заполняешь все свои возможные данные, типа номера рейса и прочие, которые нужно еще смотреть на бумажных носителях или по другим ссылкам, то есть тоже очень «удобно», затем отправляешь подтверждение электронной почты, которое не приходило ни с первого, ни со второго, ни с третьего раза. Вся эта моя активность с попытками зарегистрироваться на рейс и сдать багаж длилась уже около 1,5—2 часов, однако существенно продвинуться мне не удавалось. Онлайн-регистрация шла примерно по такому же сценарию и тоже оказалась провальной. Я подошел к автоматической стойке регистрации, где в итоге получил две бирки на багаж, при этом одна из них оказалась пустой, без номера на отрывной части. Спросить, что мне с этой биркой делать, было не у кого, не было уже и времени.

Получив регистрационные бирки, я прорвался через деда-эфиопа, встав в удвоившуюся с прошлого раза к тому моменту очередь. Пройдя ее уже в третий раз, показал документы девушке-регистратору, она сказала: «да, окей, у вас вот рюкзак, он нестандартный, сдайте тогда багаж в другом месте, на стойке номер 8». Переводя с эфиопского на обычный человеческий, это означало: «Вам не нужно было стоять в очереди, регистрацию вы уже прошли, а багаж можно было спокойно сдать без очереди в 50 метрах отсюда на соседней стойке». Я не стал накалять обстановку, напоминающую мне чем-то преддверие преисподней, поблагодарил девушку и отправился к восьмой стойке сдать багаж, что сделал, действительно, без очереди. Надо сказать, что внутренне я оставался спокоен, что на меня вообще-то не похоже, я по природе скорее холерик (хотя об этом стоит отдельно поразмыслить), но физически и морально к тому моменту я, конечно, уже вымотался.

Оставшись с ручной кладью, которая, кстати, была поболее 7 кг, потому что некуда было деть книги, я отправился на досмотр. Тысячи людей отправились туда же и прибывали, не останавливаясь. Я встал в новую невообразимо огромную очередь. Контроль прошел без проблем, оставалось проверить расположение гейтов на посадку, чтобы быть готовым к неожиданностям, с учетом уже развернувшейся ситуации. Гейты я нашел с третьей попытки через 45 минут ходьбы в одну сторону, ведь Хитроу действительно большой аэропорт.

Перекусил. Меня не оставляло ощущение, что «это еще не все», ведь надо пройти в самолет, что-то еще должно обязательно быть, какая-то непростота. И действительно, перед проходом к очереди на посадку был установлен весовой контроль ручной клади. Вся имеющаяся ручная кладь должна была быть не более 7 кг. То есть буквально все, что есть у вас в руках. «Это моя личная вещь», так, кажется, здесь не работало. Я вытащил из своей ручной клади на колесиках куртку, надел ее на себя, забил во все карманы, особенно внутренние, оказавшиеся к большому счастью глубокими и широкими, тяжелые книги, а оставшиеся книги положил в рюкзак, исходя из того, чтобы не увеличить его «визуальный вес». Мой рост и вес, а также вес рюкзака зрительно практически не увеличились, а кладь на колесиках, наоборот, приобрела облегченный вид. То пространство, которое мое тело занимает визуально, обычно достаточно большое, видно, «что большой парень». Это помогло мне замаскировать перевес и прорваться на борт. Хотя было довольно жарко в куртке. При этом несколько человек до меня завернули, видимо, избавляться от лишнего веса. В общем, некоторым не повезло, а я каким-то чудом проскочил в самолет. В каком-то смысле, чтобы штурмовать вершину, надо еще штурмовать перелет в страну. Обращу внимание, что я летел не в США, а в Эфиопию.