Наш край. Литературно-краеведческий альманах. Выпуск 26

Ещё одним открытием стало для меня обнаружение связей с фамилиями Дягилевых и Литке. Я начал поиск материалов по Ольге Адриановне Быковой, жене Виктора Николаевича Андреева — моей прабабушке в 3-м поколении. Её отец Адриан Васильевич Быков (1795—1849) оказался мужем Надежды Ивановны Быковой, урождённой Сульменевой, а сама Надежда Ивановна — дочерью адмирала Ивана Саввича Сульменева (1771—1851) и Натальи Петровны Сульменевой, урождённой Литке (1789—1848). Братом Натальи Петровны был известный путешественник, один из учредителей Русского географического общества граф Фёдор Петрович Литке (1797—1892). Мне он, соответственно, приходится двоюродным дедом в шестом поколении. Приведу несколько наглядных примеров. В метрике о рождении Ольги Адриановны Быковой в качестве восприемников указаны Иван Саввич Сульменев и дочь его Екатерина Иванова20. В метрике о свадьбе Надежды Ивановны Сульменевой и Адриана Васильевича Быкова в качестве свидетеля по невесте указан контр-адмирал Фёдор Петрович Литке21.

Родной сестрой Надежды Ивановны Быковой была Анна Ивановна Дягилева (1817—1888), жена Павла Дмитриевича Дягилева (1808—1883). Сергей Павлович Дягилев (1872—1929) — известный театральный деятель, один из основателей общества «Мир искусства» и организатор «Русских сезонов» в Париже — был их внуком. Таким образом, Сергей Павлович Дягилев мне тоже приходится кровным родственником. Наглядным подтверждением тесных связей Быковых, Сульменевых, Литке и Дягилевых является запись о рождении сына Николая в семье Адриана Васильевича и Надежды Ивановны Быковых 19 октября 1849 г. В качестве восприемников здесь указаны майор Павел Дмитриевич Дягилев и вице-адмирал Иван Саввич Сульменев22.

Любопытные подробности о жизни семей Литке, Сульменевых, Дягилевых и Быковых я узнал из книги Е. В. Дягилевой «Семейная запись о Дягилевых». Приведу цитату:

«Нанята была большая великолепная дача, бывшая Рубинштейна и поныне существующая. Вся семья переехала туда на лето, начиная с молодых Философовых и кончая грудным ребенком Юленькой, меньшой из всех детей. Кроме девятерых своих детей было ещё пятеро Быковых (сироты, оставшиеся после старшей сестры Анны Ивановны и выросшие все на попечении Павла Дмитриевича). Тут же гостили двое сыновей графа Фёдора Петровича Литке — двоюродные братья Анны Ивановны, но по годам сверстники её детей.

Костя и Никс Литке потеряли мать очень рано, а отец их, известный мореплаватель и воспитатель великого князя Константина Николаевича, постоянно поручал их заботам своей племянницы Анны Ивановны, которую очень любил»23.

Из этого фрагмента видно, что дети Адриана Васильевича и Надежды Ивановны Быковых, рано умерших, воспитывались в семье Дягилевых. Соответственно, это касалось и моей прапрапрабабушки Ольги Адриановны Быковой.

От Дягилевых к Панаевым и Блокам

Отмечу, что тут уже отчётливо просматривается и связь с родственниками по линии Блоков. Елена Валерьяновна Дягилева (в девичестве Панаева) была второй женой Павла Павловича Дягилева — племянника моей прапрапрабабушки Надежды Ивановны Быковой. В то же время Елена Валерьяновна была праправнучкой Ивана Андреевича Панаева (1717—1796) и Пётр Львович Блок (мой прапрапрадед) по своей матери Ариадне Александровне Блок был его праправнуком. (См. схему на Рис. 10).

По отношению к Сергею Павловичу Дягилеву, Елена Валерьяновна была мачехой.

В древах Блоков и Литке обнаруживаются также пересечения с фамилией Гирс. Так, сестра моей прапрапрабабушки Натальи Петровны Анна Петровна Гирс, в девичестве Литке, (1793—1838) была замужем за статским советником Карлом Карловичем Гирсом (1777—1835), а его сын Фёдор Карлович Гирс (1824—1891) был мужем Веры Александровны Гирс, в девичестве Блок (1831—1882).

Важной в вопросе представления семейной истории является связь Дягилевых и Философовых. Анна Павловна Дягилева (1837—1912) — дочь Павла Дмитриевича Дягилева (1808—1883) и Анны Ивановны (в девичестве Сульменевой) — вышла замуж за Владимира Дмитриевича Философова (1820—1894). Их сын, Дмитрий Владимирович Философов (1872—1940) был одним из организаторов объединения «Мир Искусства» вместе с Сергеем Павловичем Дягилевым и Александром Николаевичем Бенуа.

Владимир Петрович Енишерлов, близкий родственник А. А. Блока по линии Бекетовых, пишет:

«В 1870-е годы, сформировавшие его мировоззрение, стал А.Л.Блок постоянно бывать на вечерах в доме ректора Петербургского университета А. Н. Бекетова, у общественной деятельницы А. П. Философовой и в других кружках интеллигентного Петербурга. Вскоре он привлёк всеобщее внимание. Его тонкий, язвительный ум, исключительная музыкальность и мрачный, уходящий в себя взгляд создавали вокруг Александра Львовича романтический ореол. (…)

А. Л. Блок встречался с Достоевским на вечерах у А.П.Философовой. Говорили даже, что писатель хотел сделать его героем романа»24.

На одном из вечеров у А. П. Философовой познакомились Александр Львович Блок и Александра Андреевна Бекетова, родители поэта.

Полагаю, что Андреевы тоже были вхожи в салон Философовых. Можно смело утверждать, что Анна Павловна Философова — одна из самых ярких представительниц движения за права женщин в конце XIX — начале XXвв. — была достаточно хорошо знакома с Евгением Николаевичем Андреевым, братом моего прапрапрадеда Виктора Николаевича Андреева. Е.Н.Андреев занимался, в том числе, разработкой проекта положения о женских профессиональных (ремесленных) училищах и курсах Императорского русского технического общества. В списке лиц, присутствовавших в 1879г. на серии заседаний подкомиссии по женским профессиональным школам при ИРТО мы видим А. П. Философову и председателя Е. Н. Андреева25.

Разумеется, Андреевы с Блоками могли быть знакомы и помимо этих сложных родственных связей. Самый простой путь — предположить знакомство по училищу Правоведения, в котором учились и Александр Львович Блок, и трое детей (Пётр, Лев и Валериан) Алексея Симоновича Андреева, преподававшего в училище.

И снова генерал Пётр Дмитриевич Паренсов

Пришло время раскрыть карты. Распутывая родственные связи Андреевых, Сульменевых, Литке, Дягилевых, Философовых и Блоков, я всегда помнил про загадочного генерала Петра Дмитриевича Паренсова, который отчётливо обозначил моего прапрадеда Бориса Викторовича Андреева как своего племянника. И вот загадка разрешилась: оказалось, что Пётр Дмитриевич был женат на Юлии Павловне Дягилевой (1855—1940), дочери Павла Дмитриевича Дягилева и Анны Павловны Дягилевой (Сульменевой). Мой прапрадед Борис Викторович Андреев был сыном двоюродной сестры Юлии Павловны. Таким образом, заслуженный генерал называл своим племянником двоюродного племянника жены — в те времена это было обычным явлением. Другое дело, что подробностей отношений семей Андреевых, Дягилевых и Паренсовых и т. д. у меня пока нет. А ведь общались они, видимо, тесно, с учётом наблюдения Петром Дмитриевичем за подрастающими детьми Андреевых. Можно соотнести некоторые детали биографии генерала и моего прапрадеда. В 1870 году Паренсов был назначен помощником старшего адъютанта штаба войск гвардии и Петербургского военного округа, 30 августа 1871 г. произведён в подполковники, с оставлением в должности. Мой прапрадед родился на следующий день, но в Москве. Виктор Николаевич Андреев получил 20 ноября1872г. должность техника Департамента неокладных сборов в Петербурге. 8 февраля 1873 г. Пётр Дмитриевич Паренсов был назначен состоять для особых поручений при Главнокомандующем войсками гвардии и Петербургского военного округа, а 29 октября1873г. женился на Юлии Павловне Дягилевой. В столице Паренсов находился, видимо, до декабря 1876г. Далее он производил разведку о силах и расположении турецких войск, секретно путешествуя по Румынии и Болгарии, а с началом боевых действий в 1877 г. вступил в должность начальника штаба Кавказской казачьей дивизии. Таким образом, в период с конца 1873 по 1876гг. Паренсовы и Андреевы имели возможность близко общаться в Петербурге, а Пётр Дмитриевич мог видеть моего прапрадеда «ещё ребёнком в рубашечке».

В уже упомянутом выпуске «Русского инвалида» генерал Паренсов подробно описал последствия ранения и обстоятельства гибели Бориса Викторовича. Приведу цитату: «Пуля ударила в лоб, пальца на три выше правой брови, и вышла за правым ухом, выше его, другими словами, рана была сквозная, причём очевидно был задет мозг, так как ранение сопровождалось параличом языка, левой руки и искривлением левой стороны лица. Трепанация была сделана для удаления осколков черепа. Параличное состояние прошло, Андреев поздоровел, но давление чего-то на мозг по временам являлось, так как изредка, по большей части при каком-нибудь физическом напряжении, припадки возобновлялись и вот один из них произошёл в крохотной парусной лодке, около 11ч. вечера, на озере в Лужском уезде. Припадок был такой сильный, что Андреева выкинуло из лодки, которая перевернулась. Смерть наступила, вероятно, мгновенно и бездыханный труп был вытащен на берег тестем Андреева, П. Л. Блок, находившимся вдвоём с ним в шлюпке. Вот судьба: Андреев, отличный ездок, был и отличный пловец, а П. Л. Блок плавать совсем не умел и спасся чудом, не выпуская из рук трупа»26. Это описание трагедии является самым полным из тех, какие я встречал, включая медицинское освидетельствование в деле о пенсии Марианны Петровны. Возможно, генерал был знаком и с Блоками, тем более что Пётр Львович Блок тоже принимал участие в русско-турецкой войне. Мне остаётся надеяться на то, что я смогу найти письмо генерала, связанное с делом о пенсии Марианны Петровны, а может быть, и другие документальные источники, которые прольют свет на многие оставшиеся ещё вопросы.

Вместо послесловия

Поиск предков — увлекательное и глубокое по своему смыслу занятие. Я это понял, погрузившись в архивные изыскания. Шаг за шагом, продвигаясь вглубь времён, начинаешь лучше понимать: кто ты, зачем пришёл на свет, как жизнь твоих предков связана с историей страны. Когда много лет назад я начинал свои поиски, мне хотелось найти герб Андреевых. Но я не думал тогда, что дорога заведёт меня на севастопольские бастионы, знакомые по рассказам Л. Н. Толстого. Сегодня я, кажется, многое нашёл, но понимаю, что снова оказываюсь в начале пути, а лучше сказать — на перекрёстке, где большая история, голос, музыку которой призывал услышать А. А. Блок, перекликается с историей частной, личной — историей семьи.

P.S.

Спустя полгода после написания статьи в деле из Александровского лицея автором были обнаружены документы о причислении Бориса Викторовича Андреева именно к тому дворянскому роду из Екатеринославской губернии, который вёл своё начало от таганрогского подполковника Симона Ивановича Андреева27. Кроме этого, были найдены метрики о венчании Б. В. Андреева и М. П. Блок28, рождении их детей Николая29, Ирины30 и Инны31.

В числе восприемников по рождению Ирины оказались указаны статский советник Михаил Адрианович Быков и жена Петра Львовича Блока Александра Николаевна. По рождению Николая — коллежский советник Пётр Львович Блок и вдова действительного статского советника Ольга Адриановна Андреева (урождённая Быкова). У Нины — надворный советник Владимир Викторович Андреев и жена генерала от инфантерии Юлия Павловна Паренсова (родная тётя Сергея Павловича Дягилева и двоюродная тётя моего прадеда).

Таким образом, предположения о родственных связях Андреевых, Блоков, Быковых, Сульменевых, Дягилевых, Литке и Нееловых, высказанные выше, нашли своё подтверждение.

Фёдоров А. И.

Имение в деревне Бровск

Деревня Бровск (Бродско, Бровско, Бровская) известна с конца XV в. До присоединения Новгородской республики к Московскому государству в 1478 г. землями к востоку от Щирского озера, в том числе и деревней Бродско владел новгородский архиепископ.

Деревня Бровск впервые упоминается в Новгородских писцовых книгах 1498 г. как деревня Бродско Щирского погоста Шелонской пятины владения великого князя Московского Ивана III, в которой насчитывалось 6 дворов: «В Щирском же погосте великого князя деревни, что были владычни. (…) Дер. Бродско: дв. Яшко Михалков, сын его Смешко, дв. Микулка Михалев, сын его Фомица, дв. Савка Марков, сын его Дорох, дв. Матфейка Яковль да Гришка Фомин, дв. Минка Фофанов, братья его Гришка да Игнатко, дв. Еска Федоров, пашни полтретьятцать коробей, сена 100 копен, 6 обеж»32.

К середине XVIII в. земли и крестьяне деревни Бровск находились в общем владении нескольких землевладельцев. Согласно записям в метрических книгах Щирского погоста крестьяне принадлежали представителям рода Парских, например, в 1738, 1748, 1765 и 1771 г. девице Евдокии Ефимовне Парской33, в 1740 г. помещику Андриану Парскому34. В 1751, 1757 и 1772 г. упоминается, что землями и крестьянами деревни Бровск владел также капитан-командор Даниил Путилов35.

К концу XVIII в., согласно Экономическим примечаниям к Плану генерального межевания Лужского уезда, 23 июля 1786 г. проведено межевание участка земли №1286: «Деревня Бровская, владения Елисавет Афонасьевой жены Березиной, Акулины Константиновой жены Зиновьевой, Татьяны Даниловны Овцыной, Павла Васильева сына Гурьева и Дарьи Фимовой дочери Парской. На берегу озера Щирскаго, а дачею по обе стороны верховья речки Котяшки, земля серопещаная и каменистая, хлеб и покос средственны, лес дровяной, крестьяне на оброке». Всего в д. Бровской проживало согласно ревизии 36 мужчин и 34 женщины в 12 дворах. Общая площадь дачи составляла 584 десятины 409 квадратных саженей36.

К 1838 г. земля и крестьяне деревни Бровск были по-прежнему разделены между землевладельцами. Подпоручик граф Татищев, получивший эту землю в наследство от А. К. Зиновьевой, владел 8 душами мужского пола и 4 душами женского, 9 душ мужского пола и 7 женского принадлежали Казённому ведомству, гвардии штаб-ротмистру Дмитрию Березину соответственно — 9 и 6, надворной советнице Дарье Селивановой — 2 и 5. Также означено, что в деревне располагался питейный дом37.

Упомянутый граф Татищев — это Дмитрий Николаевич Татищев (13.11.1796—1851). Он получил образование в Пажеском корпусе, с 1813 г. — прапорщик Гренадерского императора Австрийского полка, в 1815 г. состоял адъютантом военного министра князя А. И. Горчакова38, с 1817 г. — подпоручик, в том же году был уволен от службы по болезни. В 1828 г. женился на Серафиме Ивановне Кусовой (1807—11.08.1869)39. С 1848 г. — коллежский асессор, служил по выборам дворянства Санкт-Петербургской губернии. С 1850 г. — управляющий удельной палатой Оренбургской губернии.

Смею предположить, что каменный дом и парк в английском стиле в северной части территории деревни Бровск заложил в начале XIX в. именно Д. Н. Татищев. Особенностью данного пейзажного парка, несомненно, является 50-метровый каменный мол (пирс) в водах Щирского озера. Каково его истинное предназначение до сих пор не ясно, примеров подобных сооружений мне не известно.

До 1847 г. 1-я часть дачи деревни Бровской перешла во владение И. И. Свержевской и наследников Вишенских. Тогда же соседняя деревня Заозерье принадлежала графине Серафиме Ивановне Татищевой и чиновнице 9-го класса Ирине Ивановне Вишенской40.

26 сентября 1847 г. проведено географическое размежевание дачи деревни Бровской на четыре части. Северная часть территории, общей площадью 71 десятина 881 квадратная сажень, учтена как 1-я часть деревни Бровской, владения помещицы Ирины Ивановны Свержевской. Южная часть территории, смежная с дачей деревни Раёк, общей площадью 71 десятина 881 квадратная сажень, учтена как 2-я часть деревни Бровской, владения дочери статского советника Надежды Фёдоровны Лазаревой-Станищевой. К северу от 2-й части находилась 3-я часть деревни Бровской общей площадью 142 десятины 1752 квадратных сажени владения крестьян ведомства Палаты Государственных имуществ, которых насчитывалось 8 душ мужского пола. Между участками 1 и 3 располагались земли 4-й части деревни Бровской, общей площадью 285 десятин 120 квадратных саженей, принадлежавшие штаб-ротмистру Дмитрию Сергеевичу Березину, в том числе там проживало 16 душ мужского пола41.

Согласно купчей от 10 апреля 1876 г. жена коллежского асессора Евдокия Фёдоровна Ветохина продала 71 десятину земли в Бровске и 121 десятину в пустоши Захонье с каменным домом в Бровске Александре Павловне Качаловой.

Согласно материалам по статистике народного хозяйства, в 1882 г. А. П. Качалова владела имением при селении Бровск в 192 десятины земли, разделённой на два участка, на расстоянии до 4 вёрст друг от друга. Всего в имении было усадебной земли — 11 десятин, пахотной — 21 десятина, прочей — 50 десятин, под дровяным лесом и кустарником — 108 десятин, под болотом — 10 десятин. Общая стоимость имения рассчитана в 15000 рублей42.

6 июня 1896 г. Александра Павловна Качалова подарила зятю Петру Львовичу Блоку Бровское имение, которое оценивалось уже в 9000 рублей, но находилось в залоге у Дворянского земельного банка. Пётр Львович принял на себя обязательства по выплате ссуды за имение в размере 4631 рубль 81 коп.43

Предположу, что дом в имении был перестроен согласно моде в неоготическом стиле, надстроена мансарда, появились башенка, терраса и пр. Ни на одной фотографии дома не замечено, а также в воспоминаниях ничего не говорится о печах. Из этого факта следует, что основной дом усадьбы был летний, проживали в нём только в тёплое время года.

Осенью 1910 г. был образован Струги-Бельский союз молочных хозяев, в состав которого входила и Александра Николаевна Блок, которая вела хозяйство в имении. В 1910—1911 гг. в Бровском имении Блоков содержалось 11 голов крупного рогатого скота: 7 дойных коров, 1 нетель, 1 телёнок, 2 быка. Животные содержались на чистом полу. Молоко от дойных коров отправлялось в Санкт-Петербург. Земли под угодьями учтено 75 десятин: под пашней и усадьбой — 25, под лугами — 15, под выгонами — 30, прочих — 5. Применялся семипольный севооборот. Годовые удои составляли при среднем весе коровы 29,6 пудов44 — 182 ведра45 4%-ной жирности46.

К октябрю 1912 г. в хозяйстве осталось 6 голов скота. Среднегодовой удой повысился до 239 вёдер47.

В 1916 г. Пётр Львович Блок скончался, Бровское имение, вероятно, перешло по наследству к вдове и детям.

В 1918 г. в д. Бровск был организован Бровский сельский совет Яблонецкой волости, в 1923 г. переименован в Заозерский сельсовет Струго-Красненской волости.

В начале 1920-х гг. земля и постройки в Бровском имении, вероятно, как и повсеместно были национализированы или муниципализированы. На картах 1930-х и в воспоминаниях местных жителей упоминается Дом отдыха, расположенный в бывшем имении Блоков. Все постройки полностью сгорели в период немецкой оккупации и боевых действий по освобождению этой территории в феврале 1944 г.

От построек XIX в. в Бровске остались лишь развалины некоторых кирпичных строений и зарастающий парк.

Решением Псковского облисполкома №46 от 29.01.1976 г. Бровский ботанический парк занесён в список памятников садово-паркового искусства Псковской области.

На государственную охрану усадьба П. Л. Блока и парк в д. Бровск поставлены решением Псковского облисполкома №265 от 28.05.1986 г.

Решением Псковского областного собрания от 25.04.1996 г. усадебный парк в Бровске объявлен памятником садово-паркового искусства.

Приказом Комитета по охране объектов культурного наследия Псковской области №599 от 03.08.2022 г. утверждены границы и режим использования территории объекта культурного наследия регионального значения «Усадьба П. Л. Блока (дяди А. А. Блока). Парк».

В 2006 г. в Бровском парке построена деревянная часовня Преображения Господня.

Бровский усадебный парк, хоть и состоит под охраной государства, но практически никаких работ по его благоустройству не проводилось и не проводится. На данный момент парк фактически превратился в лес, в котором кое-где ещё встречаются старые деревья или молодая поросль культурных растений. К сожалению, пока никто не рассматривает к реализации чрезвычайно затратный проект восстановления двухсотлетнего парка в английском стиле, так как затраты на восстановление парка не способны окупиться даже в отдалённой перспективе. Восстановить парк поможет только чудо.

***

Ниже приведён отрывок из воспоминаний Марии Сергеевны Плюхановой (урождённой Киршбаум) — дочери Сергея Владимировича Киршбаума и Марианны Петровны Блок, в которых она описывает жизнь своих родителей в Бровске.

«В детстве я была уверена, что моя мама самая красивая, умная и самая добрая из всех людей на свете. И, должно быть, это не такой уж частный случай, что и сейчас, в 79 лет, я могу с убеждением сказать, что не встретила на своём веку человека в такой мере одарённого этими замечательными свойствами. Чтобы перейти к её энергичнейшей деятельности в эмиграции, я должна хоть немного рассказать о её жизни. Жизни вообще-то мучительно трудной, прожитой честно, самоотверженно, часто вдохновенно, с глубокой верой в Бога и в добро, которое до́лжно делать.

Мама моя Марианна Петровна Блок родилась в Петербурге в русской дворянской семье. Отец её Пётр Львович был правнуком Ивана Леонтьевича Блока — лейб-хирурга наследника Павла Петровича. Русское дворянское достоинство и герб были ему пожалованы Екатериной II. Был Иван Леонтьевич действительным статским советником, помещиком Петербургской губернии. Поместья ему были пожалованы уже императором Павлом I. Сын его Александр Иванович был тайным советником, управляющим собственной Его Величества Канцелярией. В блоковском музее в Петербурге есть картина — огромный кабинет Александра Ивановича. Обвитый плющом, с ковром во всю комнату, а на ковре маленькая собачка. У его сына Льва Александровича, вице-директора Департамента таможенных сборов, женатого на А. А. Черкасовой, было четверо детей. Александр Львович — отец поэта Александра Блока — стал профессором гражданского права Варшавского университета, его брат — мой дед Пётр Львович — тоже юрист, работал в Петербурге присяжным поверенным (по нынешним понятиям — адвокатом). Женился он на дочери тайного советника Н. А. Качалова — Александре Николаевне. В тот же день сестра обоих братьев Блоков Ольга Львовна обвенчалась с Николаем Николаевичем Качаловым — будущим Архангельским губернатором. Таким образом, в один день состоялись две свадьбы. Брат и сестра Блоки обвенчались с сестрой и братом Качаловых. Крест-накрест. То есть оба эти рода обрели абсолютно одних и тех же предков. Был у Блоков ещё один брат — Иван Львович. В 1906 году в бытность его Самарским губернатором он был убит эсеровской бомбой.

Тут мне хоть в нескольких словах нужно рассказать о моём отце Сергее Владимировиче. Он был родом из обрусевшей семьи Киршбаумов. Его дед Фёдор Богданович в 1836 году окончил богословское отделение Дерптского университета, впоследствии был определён гувернёром и преподавателем в Царскосельский Лицей. В молодости ездил в заграничное путешествие вдвоём с сыном историка Карамзина. В 1866 году был пожалован орденом св. Владимира, что дало ему право на потомственное дворянство. Одним из восьми его детей был мой дед Владимир Фёдорович. Человек больших деловых способностей, он сделал быструю карьеру на государственной службе. Выйдя ещё молодым в отставку, продолжая энергично работать, он создал себе крупное состояние. С 70-х годов XIX века и вплоть до большевизма был владельцем типографии Министерства финансов, расположенной на Дворцовой площади в известном здании Главного штаба с аркой. Принадлежали ему ещё и другие крупные предприятия. В имении Загорье, что стояло на берегу озера Щир под Лугой, жена его завела образцовое хозяйство, какие-то необычайные конюшни, а коровам в хлев автоматически подавались корм и вода. Остатки этой роскоши недавно ещё можно было отыскать на месте разрушенного имения.

В 1913 году дед с гордостью объявил, что теперь все его шесть оставшихся в живых детей, в том числе и мой отец, обеспечены до конца жизни. Но тут началась война, за ней грянула революция, а уж советская власть всё решила иначе. Так, например, одну из его дочерей Ольгу Владимировну выгнали в чём она была из её собственного дома в Петербурге с двумя дочерьми и долгое время она ночевала в дежурных аптеках. Дочерей ей всё-таки удавалось пристраивать у знакомых и друзей, правда, всегда ненадолго, снова и снова переводя их из одной доброй семьи в другую. Все жили тогда, скованные страхом, и боялись даже детей лишенцев. Старшая сестра отца Мария Владимировна погибла нелепо и трагично. Мы с отцом жили к тому времени уже в Эстонии. К нам путём оптации присоединился и дед Киршбаум — кстати, у него под Кейла было когда-то имение Лехола, которое он, к нашему несчастью, перед самой войной зачем-то продал. В 1924 году тётя Маня, уже имея на руках документы на оптацию в Эстонию, сама роковым образом перевернула свою судьбу. Некий Маклаков, весьма известный в дореволюционной России человек, убегая во время гражданской войны за границу, оставил у моей тёти свои драгоценности. Она считала своим долгом их ему вернуть и для этого приняла безумное решение — нелегально перейти границу с ценностями Маклакова. Потом так же нелегально вернуться и, забрав то немногое, что у неё самой оставалось из золотых вещей и что разрешалось перевезти, ехать уже открыто в Ревель к отцу и брату. Её при первом же переходе границы схватили, препроводили в Гдовскую тюрьму, где она и скончалась от сыпного тифа.