Четыре сезона Лисы

— Не бойся, они не могут войти в дом, — пыталась она успокоить ребенка.

— А вдруг дверь будет открыта, — послышался дрожащий голос.

Личико вынырнуло, повернулось к дрожащей от ветра двери. В воображении Каи она уже видела рвущихся внутрь монстров. Открытые пасти с пеной. Глаза ищущие жертву.

— Волки никогда не зайдут в мой дом. — Рудольф продолжил со спокойным лицом поглощать трапезу будто ничего не случилось.

— Почему? — Ни капли не веря, Кая заглянула в глаза своего защитника.

— Волки боятся только монстров. А я самый страшный из них.

В полумраке лицо оставалось такими же спокойным как голос. Лишенный самолюбования или хвастовства голос скорее казался пристыженным.

— Пойдем — Рудольф протянул руку.

Кая слезла с матери и засеменила следом, сжимая одной рукой ладонь матери, а другой грубые пальцы Рудольфа. Втроем они подошли ближе. Рудольф глянул в поисках разрешения на Ниту. Та кивнула, веря что охотник не причинит вреда дочери.

Легонько взяв за подмышки, он подхватил девочку и подняв на руки, поднес к раме

— Смотри.

Приложив ладошки к быстро потеющему, холодному стеклу, Кая всматривалась во мрак ночи. Там, среди теней, сверкали желтые глаза. Волки ходили кругами, чувствуя запах. Будь то аромат мяса или лисиц. Но так или иначе не решались подойти ближе.

— Что бы не случилось — Рудольф шептал — пока вы со мной, нет той силы что навредит вам.

Без всякой тени сомнения, Нита поверила в эти слова. Потому что не меньше чем ее дочь она опасалась того что таится в потемках леса. Пускай не волков, а тех кто страшнее.

Иза дня в день, Нита все больше и больше погружалась в быт. Неловкость сошла на нет, уступив место привычке, смело занявшей свое почетное место. Каждое утро с восходом солнца Рудольф уходил на охоту. Возвращался отшельник только к позднему вечеру. Слаженная и предсказуемая жизнь позволяла Ните ощущать себя чуть спокойнее.

Ища занятие девушка принялась наводить порядок в избе. Задача оказалась куда более кропотливой, чем ожидалось. Пускай жилище оставалось не захламлённым, это не означало отсутствие лишних вещей как таковых. К примеру шкаф, забитый одеждой, которую кажется, никто сортировал годами. Часть лохмотьев, пускай когда-то и имели ценность, ныне рассыпались в руках. Сундуки тоже лопались от наваленного хлама.

Чувствуя необходимость отплатить за гостеприимство, Нита робко уточнила, не желает ли хозяин позволить ей привести быт в порядок. Получив положительный ответ, зверолюдка принялась за работу. Так можно было занять себя и Каю. Отвлекаясь от тревожных мыслей.

Под полом оказался прохладный склад. Полки трещали от груза множества стеклянных банок с запасами. Мешки с картошкой и зернами лежали рассортированные и с пометками. Пускай и не умеючи, Рудольф явно стремился к порядку.

Дело шло к зиме, и чем больше проходило дней, тем яснее становилась невозможность покинуть приют. Даже в светлые дни ледяной ветер стучал по стенам, проверяя их прочность. Дикие звери, как Рудольф и обещал, не решались зайти на территорию охотника. Пару раз Нита замечала светящиеся глаза в полумраке, или слышала вой. Но ни единожды хищники решались ступить лапой через низкий веточный забор.

— Но я не хочу спать, — сонным голосом Кая протестовала.

— Хорошо. Мы просто полежим и встанем, — пошла на хитрость Нита.

— Расскажи тогда сказку, — спокойнее попросила Кая.

— Сказку? — Нита присела рядом, свернув хвост. — А какую?

— Нет. Пусть Рудольф расскажет. — Пальчик указал на сидящего в углу охотника. Тот шевельнул плечами в жилетки из волчьей шкуры и поднял глаза. До сего момента он был увлечен заточкой своего кинжала.

— Кая, Рудольф был целый день на охоте и наверняка устал. Давай я лучше тебе расскажу что-нибудь из твоего любимого?

— Нет. — Снова завелась девочка. Она села на коленки и завиляла хвостом. Ушки торчали из под немного отросшей шевелюры.

С тех пор как девочка начала хорошо питаться, ее цвет лица стал румянее, а волосы расти с удвоенной силой. Не говоря о появившемся животике.

— Ну откуда ты у меня такая упрямая?

— Мне не сложно, — подал голос хозяин.

Кинжал звякнул по заточке и лег в сторону. Стараясь не наступить на лежащие на полу игрушки, Рудольф ловко переместился на кровать. Он неуверенно сел рядом на самый краешек, соблюдая дистанцию от Ниты.

— Только боюсь, я не знаю много историй, — признался охотник.

— Расскажи что-нибудь страшное, — попросила Кая, — про монстров!

— Хм, — Рудольф хмыкнул, потерев щетинистый подбородок. — Страшное, говоришь? Это можно.

— Только не сильно страшное, — Нита взмолилась зелеными глазами. — Мне самой будет жутко спать, — решила она прикрыть свой истинный мотив перед Каей, которая уже собралась спорить.

— Ладно, — Рудольф замер в раздумьях, выуживая из памяти подходящую историю. — Однажды я зашел в деревушку, далеко отсюда. Добрые люди жили там. Услышал я рассказы об духе злом, поселившимся в пещере.

Глазки Каи были широко раскрыты. Она лежала под одеялом, вцепившись в край своими ручками, внимая каждому слову.

— Беда заключалась в расположении пещеры. Близко от нее росли травы, нужные для изготовления целебной мази. Вот и решил я проверить, что в той пещере.

— И тебе не было страшно? — затаив дыхание, уточнила девочка.

— Было, — признался Рудольф без стыда. — Страха нет только у дураков. Но разве мой страх может быть важнее здоровья других?

— Нет, — согласилась Кая.

— Так вот. Подхожу к пещере и правда слышу жуткое завывание. Страшное, не похожее на зверя. Чем ближе подхожу, тем громче вой. И вот захожу в пещеру…

Кая тянула одеяло на глаза от страха.

— А там… — Рудольф нарочно выдерживал паузу. — …медвежонок. — Закончил он рассказ на нелепой ноте.

— Медвежонок? — Кая сначала удивилась, а потом расхохоталась.

— Да, медвежонок. И из-за пещеры его вой казался страшным. Видимо, мать оставляла детеныша и шла на охоту, а он и выл от скуки или одиночества.

— И что ты сделал?

— Я… — Рудольф остановился, решив не сообщать правду насчет судьбы как матери, так и самого малыша. — Ничего не сделал. Ведь монстра оказалось и нет.

— Я бы взяла его домой. Мы бы играли, — мечтательно протянула Кая, устраиваясь поудобнее и уже проваливаясь в сон.

— Возможно, когда-нибудь и у тебя будет свой медведь. А теперь спать, — приказала Нита, до этого умиляющаяся реакции дочери.

— Спокойной ночи, мамочка… спокойной ночи, Рудольф. — Кая заклевала носом.

Приняв свой знак на отступление, Рудольф встал и, подняв по пути арбалет вместе с инструментами, скрылся за дверью.

Теперь уснуть не могла сама Нита. Она лежала в кровати, ощущая спокойное дыхание своей дочери. Осознавая, что та первый раз за всю свою жизнь живет как следует. Не голодает, боясь издать лишний звук. Не мерзнет в подвале, опасаясь болезни, лекарств от которой им не видать. Сытая жизнь, в теплой избе. Возможное будущее, и все же судьбы их обеих зависят только от доброй воли охотника. А разве имеет он причины продолжать кормить беглянок? Любая доброта имеет пределы. Да и Нита ни разу не обсуждала с ним вопрос времени. Вряд ли отшельник планировал приютить пожизненно мать с дитем. Да, он спас их, но ведь щедрость не безгранична.

Опасаясь разбудить дочь, Нита выскользнула из-под одеяла. Снаружи было холодно, но она осталась в своей тонкой ночной рубашке. На ходу лиса сменила походку. Покачивая бедрами и нарочно извивая хвостом, зверолюдка приоткрыла дверь. На бревне у тлеющего костра сидел Рудольф. С разложенным рядом кожиным свертком, хранившем инструменты.

Небо сияло от звезд. Холодный воздух колол горло. Скоро может выпасть первый снег. Еще одна причина для Ниты сделать то, что она должна.

— Зайди домой, простудишься, — Рудольф ошеломил ее, проявив звериный слух. Без сомнения, он имел все навыки, что бы стать успешным охотником. Даже слишком успешным для человека.

— Позволишь составить компанию? — не естественным для себя сладким голосом пропела Нита.

Тембр голоса и интонация настолько резала слух, что охотник обернулся и смерил ее взглядом.

— Допустим.

Нита села рядом, заглядывая суровому отшельнику в глаза.

— Чинишь арбалет?

— Настраиваю. Тетива слегка сбилась. — Без особого интереса пробубнил тот.

— У тебя очень умелые руки, — продолжала лить мед Нита. — Такие большие и сильные.

Неожиданно для него, она взялась обеими ладонями за бицепс Рудольфа. Ошеломленный охотник замер и снова удивленно посмотрел в глаза лисы.

— Я едва могу обхватить, — Нита прошептала вкрадчивым голосом, пока ее пальцы щупали руку Рудольфа. Она подвинулась ближе, почти в плотную, так что они ощущали дыхание друг друга.

— Что ты делаешь? — наконец спросил охотник, потерявшись в догадках.

— Ничего, — Нита подмигнула. Она двинула плечом, оголив его, а также углубив декольте. — Просто хочу уделить тебе время. В конце концов, ты так много для нас делаешь.

— Иди домой, — уже раздраженным голосом приказал он.

— Зачем? Давай лучше я помогу тебе согреться. Здесь так холодно. — Нита нагнулась, целясь губами в его.

Молниеносно охотник оказался в нескольких шагах от костра. В его глазах был даже не гнев, а раздражение с разочарованием.

— Прояви достоинство, — прогремел бас, вспугнув несколько ночных птиц.

— Извини, — рассеяно лепетала Нита. — Я просто подумала… разве… все мужчины…

— Тот, кто пользуется чужой нуждой, не мужчина, — поэтично, несвойственно для себя, заключил Рудольф.

— Прошу, пожалуйста, не прогоняй нас на улицу. — Нита упала на колени. Земля морозила ноги, но она не обращала внимание.

— Думаешь, я выброшу дитя на мороз? — съязвил отшельник, смотря на нее сверху вниз с призрением. — Вернись в дом и согрейся. А то еще надо будет тебя лечить зимой.

Без лишних слов. Униженная и побежденная Нита с поджатым хвостом и ушами скрылась за теплыми стенами. Опустошённая, зверолюдка заползла под одеяло и прижала к груди Каю.

Убедившись, что он остался один, Рудольф тяжело вздохнул, вернулся на свое место и принялся поправлять сбитый прицел арбалета.

Зима

Кружась в воздухе, снежинка, вместе со своими братьями и сестрами, спикировала вниз. Едва коснувшись окна, она растаяла, оставив после себя влажную точку на стекле. Кая водила пальцем по стеклу, следуя за стекающей каплей с другой стороны.

— Если хочешь выйти на улицу, одевайся по теплее, — Нита захлопнула шубу.

Буря стихла с приходом снега. Лес закутался в белые одеяния, ознаменовав финальный аккорд в смене времен года. Уже порядком заскучав в заточении, Кая рвалась наружу. Девочка перепрыгивала в нетерпении с ноги на ногу, пока ее мать заматывала шарф. Проверив не проглядывает ли горло из под шарфа, Нита удовлетворенно чмокнула дочь в лоб. Дверь едва поддавалась, поднакопившийся сугроб на крыльце, мешал. Нита поднапряглась и надавила плечом. Стоило появиться мелкой щели, Кая взметнув хвостом прошмыгнула и была такова. Сделав несколько шагов в снегу, девочка остановилась, внимательно разглядывая сильно изменившийся двор. Следом за дочерью Нита вышла наружу. Нужно было набрать воды, очистить порог от снега, и много чего еще.

Невольно она перенеслась во времени. В минувшую зиму, во дворе лорда. Вечно влажные стены подвалов покрывались инеем и ледяной коркой. Все слуги нелюди ютились в каменных катакомбах.

Не спуская края глаза с Каи, Нита подошла к колодцу. В ясный день как этот можно было увидеть воду на дне. Не до конца растаявший снег плавал в чистой рудниковой воде. Нита привязала веревку к ведру и придерживая двумя руками начала спускать его в низ.

Даже обычных рабов перемещали в теплые стены замка, однако им было суждено умирать от холода. Многие не доживали до весны. Особенно больные и хилые. Тяжелее всего давалось детям. Лишь благодаря удаче и добрым людям Кая сохранила жизнь. Украденные одеяла и теплую одежду отдавали именно самым маленьким.

Нита выдохнула и от губ отделилось облачко пара. Задумчиво лиса проводила его взглядом. Рядом на дереве щебетали две птички. Белые перья отлично скрывали их, и только красная грудка выделяла среди веток. Веревка начала тянуть, значит ведро набрало воды. Проверив прочность веревки Нита принялась вытягивать его.

Благодаря служанке, тащившей еду с кухни, Нита могла получать достаточно еды, что бы кормить молоком грудную дочь. Каждый раз Нита боялась что Кая не проснется. Она достаточно часто это видела. Как другие дети и не только дети засыпали, и больше уже никогда не открывали глаза.

Отвлеченная зверолюдка не заметила, как ее взяли в прицел, и снежок угодил прямо в спину, оставив мокрый след. Ведро вывалилось и расплескало воду растопив снег.

— Попала! — восторженно завопила Кая, приготовив уже второй снежок.

— У меня много работы, дочка, мне… — второй снежок угодил Ните прямо в лицо, остановив на пол слове.

Видя, как ее мать отплевывается от снега и обескуражено протирает глаза, Кая разразилась звонким смехом.

— Ну все, — с азартом в глазах Нита оставила ведро и принялась сгребать снег руками.

Визжа, Кая нырнула за поваленное бревно у потухшего костра, пополняя свои боеприпасы. Собрав несколько снежков, девочка, нахмурив бровки выглянула и за своей баррикады, озираясь по сторонам. Ее мать пропала, оставив только пару следов у колодца.

Девочка, навострив свои лисьи ушки, осмотрелась и получила за неосмотрительность снежком по голове. Издав одновременно веселый и испуганный вопль, Кая повернулась к заставшей ее врасплох Ните и бросила, не целясь, снег.

Белый шарик ударил Ниту в подставленное плече. Лисица извернулась, вздохнув хвостом, и кинула новый комок, целясь в ногу дочери. Та нырнула за бревно, защитившись от напасти.

Уставшие, они обе сидели у камина и грелись в уюте дома. Влажные следы на полу тянулись до камина. Промокшая до нитки верхняя одежда лежала расстеленная на ковре. Под вечер Рудольф вернулся с охоты. Одновременно две головы навострив уши повернулись к скрипнувшей двери.

Рудольф стряхнул снег с ботинок на пороге и поспешил закрыть за собой дверь, что бы не выпускать тепло. Судя по пустым рукам, охота завершилась сегодня раньше времени и безуспешно.

— Все в порядке? Ты рано? — обеспокоенно поинтересовалась Нита.

Как и все последние дни, она метнулась к охотнику, желая помочь снять тяжелую шкуру и его арбалет. Рудольф позволил, после благодарно кивнул.

— Скоро будет буря, — сообщил отшельник, снимая перчатки и разминая пальцы.

Мужчина присел на ковер, подставив руки к огню. Кая, обычно рвавшаяся приветствовать своего лучшего друга, сейчас была слишком обессилена, но все равно присела поближе и облокотилась на охотника.

— Тяжелый день? — Рудольф опустил глаза за девочку.

— Мы слегка заигрались, — смущенно убирая волосы за ухо, признала девушка. — Я думала, у меня будет больше времени, привести хозяйство в порядок до твоего прихода.

Нита села с другой стороны Каи, поджав ноги.

— Не беда. Я позже займусь хозяйством. — Рудольф сжимал и разжимал онемевшие пальцы.

— Позволишь? — Нита подсела ближе. Ее хвост слегка подрагивал от неуверенности.

Она принялась массировать грубые пальцы Рудольфа, разгоняя кровь. Тепло ее ладоней вместе с умелыми движениями быстро вернули ощущение в кончиках пальцев охотника. По привычке отшельник не мог выдержать зрительного контакта, потому продолжал следить за огнем.

— Ты сказал, быть буре? — Нита попыталась разогнать неловкий момент светской беседой.

— Буран, — подтвердил он. — Скорее всего, продлиться несколько дней. После снова светлое небо.

— Интересно. А откуда ты знаешь? — Кая, не желая оставаться в стороне, влезла в разговор.

— Птицы. Утром они щебетали, сейчас нет. Звери, птицы, даже насекомые могут много что рассказать о погоде. Их чувства куда острее моих и даже ваших. — Рудольф освободил одну и рук и удовлетворенно смотрел на вернувшуюся гибкость в суставах. — Спасибо, — он поблагодарил Ниту. — Нужно освежевать зайцев, приготовить запасы.

— Сиди, — Нита вскочила с места, чувствуя себя уже совсем бесполезной. — Ты устал, я справлюсь.

— Уверена? — он уточнил.

— Конечно, — кивнула лиса, — отдыхай.

Предсказание Рудольфа сбылось в полной мере. Уже к вечеру метель принялась завывать, предостерегая любого от прогулки снаружи. Из подвала раздался голос.

— Рудольф, что из твоих запасов можно использовать?

— Все, что считаешь нужным. В рамках разумного, само собой, — ответил, не поднимая век, охотник.

Одна из деревянных фигурок взлетела в воздух намереваясь закончить свой путь в огненной пасти камина, если бы не реакция Рудольфа. Отшельник выбросил руку и поймал деревянную птицу.

— Прости, — извинилась Кая, — просто злой волк слишком сильно ее ударил.

— Они сражаются? — Рудольф вернул девочке игрушку.

— Волк и медведь хотят забрать весь мед себе. — На полу и правда стояла банка с медом. Принесенная из подвала, и легкомысленно оставленная в досягаемости девочки.

— Волки не едят мед, — на всякий случай уточнил охотник. — Медведи тоже предпочитают мясо.

— А этот нет. — Кая села обратно в окружение своей армии, где разгорелась битва. — Теперь криволапке вместе с синичкой и зайцем нужно победить волка и медведя, или весь лес умрет с голоду. — От чрезмерно эмоциональной речи Кая глотала слова.

— И какова стратегия? — включился он в игру. Сел и сложил руки вместе.

— Стра-те-ги-я, — повторила Кая, — что это?

— План действий. — Рудольф встретился взглядом с Нитой, которая поднялась с погреба, удерживая овощи обеими руками.

Она улыбалась, давая разрешение продолжить.

— Когда идешь в бой, или просто на охоту, нужен план. — Кая внимательно слушала, широко раскрыв глаза. Внимая каждому слову. — Медведь и волк сильнее твоих воинов?

— Наверное. — Кая не заходила так далеко. Ее детское воображение не интересовалось, несколько реально для птицы и грызуна победить хищника.

— Тогда стоит действовать по-хитрому. Например, пусть Волк и Медведь будут отвлечены Криволапкой, пока заяц и птица…

— Синичка, — требовательно поправила Кая.

— Синичка. Заяц и Синичка украдут мед обратно.

— И потом Волк придет и не найдет ничего, и будет дураком, — рассмеялась Кая.

— Да. — Рудольф удовлетворенно кивнул.

— А ты когда-нибудь сражался?

— Да.

— И тоже обманывал?

— Был случай. — Рудольф снова разлегся на стуле, прикрыв глаза.

— Расскажи! — Игрушки уже лежали забытые в стороне. Внимание девочки переключилось на рассказчика.

— Хорошо. — Рудольф снова сел ровно, уперев руки в колени. — Было то давно…

Рыжее ухо Ниты вслушивалось в каждое слово. Ей, если честно, и самой оставалось любопытно, кем же являлся Рудольф. Титул рыцаря объяснил бы многое. В том числе богатое убранство дома. Хотя разве не мог заслуженным рыцарь получить землю в месте получше, чем чаща леса?

— Далеко отсюда, за много гор и полян. Стояла деревня. Обычна, мирная, населенная людьми. Крестьяне жили, не зная бед, пока рядом не решили обосноваться Орки.

Поежившись, Кая взяла в руки Криволапку. Сказки по кровожадных орков, жителей гор, были известны детям всех народов.

— Король приказал… защитить подданных, — смягчил указ короля Рудольф. — Отправив нас… рыцарей.

— Ты был рыцарем?! — недоверчиво спросила Кая.

— Да. В прочем не совсем. Я служил короне, но… не имел титула.

Получив ответ на свою догадку, а вместе с ним еще больше вопросов, Нита продолжила нарезать мясо, планируя добавить его в котел.

— Беда оказалась в том, что Орки обосновались за скалами. Туда нам путь оказался закрыт. А они могли без труда спускаться по желанию и… творить бесчинства.

— Но ты их побил, правильно?

— Мне рассказать всю историю или только конец? — с легкой и редкой для него улыбкой уточнил Рудольф.

— Прости. — Кая встала и подошла поближе.

Рудольф не сразу понял, что она хочет, но когда осознал, посадил дите на колено. Виляя хвостом, Кая хватала каждое слово.

— Пришлось импровизировать. — Рудольф почесал подбородок. — Мы устроили пир в деревне. Много еды и музыки. Орки не могли не воспользоваться случаем и решили напасть на беззащитных гуляющих. Только вот оказалось, то были мы, просто одетые как крестьяне.

— И тут вы их побили! — взорвалась Кая, чуть не упав назад. Рудольф поймал ее со спины и помог удержаться.

— Да. Можно сказать и так. После вождь сдался, и больше никто на ту деревню не нападал.

— Настоящий рыцарь! — Кая восторженно вздохнула.

— А почему ты больше не рыцарствуешь? — вдруг задала свой невинный вопрос Нита.

— Устал, — ознаменовав конец истории, Рудольф встал, предварительно поставив ребенка на ноги.

Ужин прошел в приподнятом настроении. Без устали Кая пересказывала матери историю Рудольфа. Порой изменяя детали до неузнаваемости. Не мешая фантазии девочки, охотник с удовольствием поглощал пищу. К его молчанию примкнула и Нита. Только порой восклицая или уточняя детали, подбадривая Каю.

Буря утихомирилась, давай передышку. Уже соблюдая традицию, Нита уложила дочь спать, пожелав спокойной ночи. Без свечей хижина погружалась в темноту. Теперь стало отчетливо видно сидевшего снаружи Рудольфа.

Поцеловав дочь в лоб, от чего уже спящая Кая только поморщилась и повернулась на другой бок, Нита набросила на себя несколько слоев одежды, прежде чем выйти наружу. Даже без холодного ветра вечер морозил до костей.

— Спасибо за ужин, — начал Рудольф с благодарности.

— Не стоит. Я пыталась восстановить рецепт моей матери. Получилось не как у нее, но весьма похоже. — Нита смахнула снег с палена и присела в метре от отшельника.

— Если у тебя вышло дурно, боюсь представить, насколько же хорош оригинал.

— Это шутка? — подняла бровь Нита с усмешкой. — Первый раз слышу от тебя юмор. Уж переживала, что ты лишился его в бою.

— Пытаюсь наверстать. После многих лет в одиночестве забываешь, как это. Говорить с живыми людьми.

— Рада, что могу составить компанию, — улыбнулась Нита.

— Когда закончится зима, я отведу вас в безлопастное место, — уже в привычном тоне сообщил Рудольф.

— Спасибо.

Первый раз за все время Рудольф сообщил Ните свои планы на их счет. Ей стоило бы радоваться определенности будущего, но только, за прошедшие недели, ей стало так хорошо и спокойно. Сама идея бросить привычный уют ради дороги навевала уныние.

— Есть город, далеко отсюда. В десяти ночей пути. Им правит совет из Зверолюда, эльфа и человека. Я знаком сними. Там вы будете в безопасности. Найдете себе занятие, Кая сможет учиться и играть с другими детьми.

— Даже не знаю, что сказать, — выдохнула с натянутой улыбкой Нита, сдерживая дрожь в голосе.

Почему ей так обидно? Ведь Рудольф и так сделал столь много. Спас от холодной смерти, выходил раны, кормил и согревал. Просить большего да еще за даром полное бесстыдство. А все же сердце Ниты немного покалывало от обиды.

— Мир крайне жестокое место для свободного народа духов. Рад, что смог сделать его хоть немного лучше.

— Погоди, — слова Рудольфа кольнули в ухо. — Свободного народа? Никогда не слышала, что бы человек так нас называл.

— Возможно, я не обычный человек, — снова попробовал в юмор Рудольф. — В переводе, имя Нита, означает медведица. Верно? — С несвойственным для него азартом Рудольф подмигнул.