Антитати. Повести и рассказы

— Заходим с разных сторон, полковник! — отдал я тогда геройски твердый приказ. — И, по моей команде… ГРАНАТОЙ ОГОНЬ!!

Паша нащупал на земле тут же, кажется, пустую водочную бутылку, брошенную там кем-то. Мне ж подвернулся под руку ржавый железный болт, что тоже вроде могло сойти за немецкую Stielhandgranate.

Переглянувшись, герои-воины одновременно метнули их по врагу… ПРАХ И СМЕРТЬ!!!

Американский локомотив оказался повержен в одно мгновение. Дергающую рычагами машину сшибло с железнодорожных путей двумя синхронными взрывами. Блевотиной захлестал кипяток из лопнувшего котла, свистел пар…

Команда машинистов бежала.

Бронированные гаубичные вагоны громоздились со скрежетом друг на друга, не оставляя артиллеристам ни шанса вести огонь.

Боезапасы взрывались, детонируя в чревах опрокинутых канонерок, и бесновался над полем боя убойный хаотический фейерверк…

Немногие оставшиеся в живых солдаты противника выпрастывались из груд корежимого со скрежетами металла. Выжившие счастливчики молотили по нам из Джонсонов с их нелепыми магазинами, вытарчивающими сбоку.

Однако мой Парабеллум не оставлял им шансов. Как и суровый Вальтер мне преданного полковника.

Разгром америкосов был полный. От гордого бронепоезда не осталось ничего вовсе. Он как бы во мгновение весь ИСПАРИЛСЯ куда-то вдруг…

И только лишь одиноко торчала пред победителями… цистерна.

Смешная и непонятно маленькая.

Та самая, которая подскакивала недавно так бодро на стыках рельс…

8

Теперь она стояла спокойно.

Мы с Пашей взобрались на нее осторожно и даже с некой… почтительностью?

Уселись, умостившись на теплой, нагретой солнечными лучами цилиндрической выпуклости.

Молчали, словно ждали чего-то. Не сразу после этой тихой аннексии нас потянуло начать обследовать горловину, пытаться открыть таинственный, волглый, местами чуть проржавевший люк.

Да и защелка его подалась не вдруг… Но как только — мы оба чихнули разом!

Ведь оказалось, что обреталась-то внутри ёмкости… не вода. Ядреным кулаком КЕРОСИНА безжалостно шибануло в нос!

Чих Палтина прозвучал раз, вот именно. Тогда как я керосиновой атмосфере открывшейся неожиданно той салютовал трижды. И каждый раз громче прежнего. И после третьего думал: ну вот сейчас-то уж точно Паша станет насмешничать!

Но Палтину оказалось похер мое чиханье.

А лучше бы уж язвил! Он хохлился как-то странно, я вдруг заметил, на странненькой той цистерне…

И как-то вот… жалко даже. Передо мною сидела битая, коцаная ветрами птица.

Больная.

Оцепеневшая.

ХИЩНАЯ.

Таким я запомнил Пашу. Втянутая голова в плечи. Губы, в шнурочек свитые… Он был как треснутая гитарка, играющая безмолвно себе самой о каком-то очень [мать-перемать] своём…

— А знаешь, почему пиндосы предали бронепоезд? — бесцветным голосом вдруг нарисовал Палтин.

— Н-нет, — удивлением заикнулся я (…ПРЕДАЛИ??).

— Да потому что кишка у заокеанского говнюка тонка — ПОДОРВАТЬ! Вот прямо с собою вместе! А вот у нас, у арийцев…

Я вздрогнул и уставился на него.

Тут Палтин почему-то истолковал мой взгляд проявлением недоверия.

— Ты думаешь, я пи… [мат]? А вот и ни [мат] не пи…

Он вынул спичечный коробок.

Открыл.

Задумчиво как-то вытянул из него спичечку. Чиркнул о коробковый бортик — явилось пламя.

Такое маленькое и бледное… безобидное.

А ветра вдруг тогда вовсе вокруг не стало.

Даже самого легкого.

И раньше-то ветерок был умеренный так себе — теперь же неожиданно пропал намертво… почему-то.

Пытался ль я тогда выбить, выхватить из палтинской лапы — спичку горящую?

Даже и не подумал.

Мы с ним сидели по разные стороны разомкнутой горловины, расположившись относительно нее так, что я б и не дотянулся просто. Действие невозможно было. Не было никакого смысла.

Но человеку ведь свойственно как-то… дернуться в ситуации смертельной опасности?? Рыпнуться, рвануть, взвиться… а не раздумывать этак вот о возможном и невозможном и есть ли смысл!

Чем объяснить мое странное тогда отупение в роковые секунды? Неужто Палтин сумел… ввести меня в некий транс?

Ну разве — непроизвольно. Гипнотизировать он, конечно же, не навык. Да ведь и я не гипнабелен (как мне сказал это как-то примерно в те времена один увлекающийся гипнозом взрослый).

Наверное вот как раз эта самая-то непроизвольность гипноза палтинова и сделала из меня тогда… фаталиста?

Помаргивающий невинно спичечный огонек исчез в жерле люка.