Корона пепла и серебра

- Император не знает, кто ты, - произнес Каэлан.

Это заявление было настолько абсурдным, что Лира на секунду забыла о боли в вывернутых плечах.

- Что? - она недоверчиво сощурилась. - Ты поймал главную угрозу его трону и не побежал вилять хвостом к хозяину?

- Я доложил Малакару, что обрушение хранилища было вызвано активацией древней защитной руны Огненного народа, - спокойно пояснил Вейн, словно речь шла о погоде. - А воровка, проникшая внутрь, погибла под завалами. Гвардейцам, видевшим тебя, стерли память алхимическим газом. Для всей империи, для Императора и для истории - ты мертва. Снова.

Его слова не укладывались в голове. Идеальный солдат. Безжалостный цепной пес, казнивший людей за косой взгляд в сторону имперского герба, только что совершил государственную измену.

- Почему? - выдохнула Лира, чувствуя, как реальность теряет свои четкие контуры. - Зачем тебе это?

Каэлан отвернулся от нее. Он подошел к массивной дубовой двери. Его длинные пальцы, уже без перчатки, легли на ржавый металл внутреннего засова. Жидкое серебро, блестящее и плотное, скользнуло из-под рукава его мундира. Оно обвилось вокруг замочной скважины, впитываясь в поры дерева и железа. Металл зашипел, плавясь и перестраиваясь. Серебряная вязь Связующей печати расцвела на двери ослепительным геометрическим узором, намертво блокируя выход и отрезая камеру от любых прослушивающих заклинаний дворца.

Теперь они были абсолютно, герметично одни.

Командующий медленно повернулся к Лире. Тень от фонаря легла на половину его лица, делая его похожим на мраморное изваяние бога разрушения, уставшего от собственных молитв.

- Потому что Империя гниет заживо, Лирания, - его голос стал еще тише, но в нем зазвучала сталь, способная резать стекло. - Малакар сошел с ума от страха смерти. Он разрушает эту страну изнутри, а я вынужден быть его карающим мечом, каждый день сдерживая токсин, который однажды разорвет мне сердце. Мы оба медленно умираем от нашей магии. Мы оба ненавидим то, чем стали. И мы оба видели Стеклянный огонь.

Каэлан шагнул к ней, останавливаясь вплотную. Его глаза, серые и смертоносные, впились в ее лицо, ища малейший признак слабости. Но Лира смотрела в ответ, не отводя взгляда.

- Я здесь не для того, чтобы допрашивать тебя, Ваше Высочество, - произнес Каэлан Вейн, и серебряный резонанс между ними снова заставил воздух вибрировать. - Я здесь, чтобы предложить сделку.

Слово «сделка» повисло в спертом воздухе пыточной камеры, медленно оседая на влажные камни, как ядовитая пыль.

Несколько долгих, мучительных секунд Лира просто смотрела на мужчину, стоящего перед ней. Ее затуманенный болью и подступающим Сером хладом разум отказывался обрабатывать этот набор звуков. А затем ее грудная клетка содрогнулась. Из пересохшего горла вырвался смех - хриплый, каркающий, больше похожий на предсмертный клекот птицы, чем на проявление веселья. Смех оборвался влажным кашлем. Кровь снова выступила на растрескавшихся губах, и Лира бессильно повисла на ржавых цепях, чувствуя, как металл врезается в ободранные до мяса запястья.

- Сделка? - выдохнула она, с трудом поднимая отяжелевшую голову. Каждый миллиметр ее шеи пульсировал тупой болью. - Цепной пес империи предлагает уличной крысе контракт? И какова же цена? Ты позволишь мне выбрать, на каком именно костре меня сожгут? Или, может, разрешишь самой затянуть серебряную удавку на своей шее?

Каэлан Вейн не улыбнулся. Его лицо оставалось непроницаемой маской из бледного мрамора, но серебряные узоры на скулах едва заметно дрогнули, выдавая напряжение, которое он мастерски скрывал за идеальной военной выправкой. Он сделал еще один шаг к ней, вторгаясь в ее личное пространство, заставляя Лиру вжаться спиной в ледяную, мокрую стену.

- Твоя ирония - это защитный механизм слабой, загнанной в угол жертвы. Отбрось ее, Лирания. У нас нет времени на спектакли, - его голос звучал тихо, но в этой тишине крылась непреодолимая сила, заставляющая вслушиваться в каждое слово. - Империя, которую ты так ненавидишь, трещит по швам. Малакар одержим. Его страх перед смертью перешел границы паранойи и превратился в безумие. Он тратит ресурсы государства на алхимиков, ищущих эликсир бессмертия, и выжигает целые кварталы при малейшем подозрении в измене. Но самое опасное происходит не на улицах. Оно происходит там, наверху.

Командующий плавно поднял руку, указывая куда-то в потолок, за каменные своды подземелья, туда, где раскинулись роскошные залы дворца.

- Двор гниет. Аристократия, высшие чины, те самые люди, которые улыбаются Императору в лицо, плетут заговор, чтобы свергнуть его и растащить империю на куски. Они используют скрытые яды, шантаж, древние артефакты, нарушающие контуры моей защиты. Моя Серебряная гвардия - это меч. Меч может отсечь голову врагу, если видит его. Но меч бесполезен против яда, растворенного в вине, и против теней, которые не оставляют следов.

- И при чем здесь я? - Лира скрипнула зубами. Серый хлад безжалостно карабкался вверх по рукам. Локти уже не чувствовались, словно их обложили колотым льдом. - Ты хочешь, чтобы я стала твоей ищейкой при дворе? Читала пепел сгоревших писем заговорщиков?

- Я хочу, чтобы ты стала моим ключом, - отрезал Каэлан. Его серо-стальные глаза вспыхнули темным, пугающим огнем. - Моя магия серебра скована законами порядка. Заговорщики научились использовать этот порядок против меня. Они создали слепые зоны, защищенные рунами, которые моя сила не может пробить, не разрушив половину Цитадели. Но ты... ты - аномалия. Твоя магия пепла - это распад. Ты можешь проходить сквозь их барьеры. А то, что произошло в хранилище...

Он замолчал, и на долю секунды в его идеальном самоконтроле образовалась трещина. Лира увидела в его взгляде нечто, похожее на благоговение, смешанное с первобытным ужасом.

- Стеклянный огонь, - Вейн произнес это название так, словно пробовал на вкус нечто смертельно опасное. - Резонанс твоей и моей магии. Он не просто разрушил защитный контур. Он сожрал его. Сплав пепла и серебра способен уничтожить любую печать узурпатора, любую магическую ловушку аристократов. Вместе мы сможем вскрыть этот заговор до самого основания.

- Ты просишь меня спасти твою проклятую империю? - Лира попыталась плюнуть ему в лицо, но сил хватило лишь на судорожный выдох, превратившийся в облачко морозного пара. - Пусть она сгорит! Пусть заговорщики перережут глотку твоему Императору, а потом перегрызут друг друга! Я буду танцевать на ваших пепелищах!

- И умрешь через полгода, превратившись в кусок черного льда, - безжалостно припечатал Каэлан. Он подался вперед, так близко, что Лира почувствовала запах его кожи - холодный металл и горьковатый мужской парфюм. - Где сейчас твое тепло, Эмбервинд? Ты чувствуешь, как застывает кровь в твоих венах? Как сердце сбивается с ритма, умоляя о пощаде?

Лира зажмурилась. Он бил в самую уязвимую точку. Боль в почерневших руках становилась невыносимой, грозя перейти в необратимый некроз.

- Королевская печать Огня у меня, - слова командующего прозвучали как выстрел в упор.

Глаза Лиры распахнулись. В них плескались отчаяние и надежда, сплетенные в такой тугой узел, что дышать стало еще больнее.

- Если ты согласишься на мои условия, я гарантирую тебе неприкосновенность, - чеканил Каэлан, словно зачитывал военный приказ. - Ты будешь жить. Я предоставлю тебе доступ к Печати. Ты сможешь питаться ее первородным пламенем, чтобы стабилизировать свою силу и остановить Серый хлад. Я не прошу тебя спасать Малакара. Я предлагаю тебе уничтожить тех, кто ввергнет эту землю в кровавую мясорубку гражданской войны, от которой Нижний город вымрет за месяц.

- А взамен? Какова моя роль в этом маскараде? - ее голос дрожал, но уже не от гнева, а от чудовищного физического истощения.

Каэлан отстранился. Идеальная осанка вернулась на место.

- Я не могу просто привести бродяжку из трущоб в дворцовые коридоры. Тебе нужен статус. Железобетонное алиби, которое позволит тебе находиться рядом со мной каждую секунду, не вызывая подозрений у имперских соглядатаев.

Он выдержал паузу, которая показалась Лире растянутой на века.

- Завтра утром двор узнает, что командующий Серебряной гвардией наконец-то выбрал себе невесту. Леди из далекого, лояльного северного домена, которая долгое время воспитывалась в закрытом монастыре. Ты станешь моей фиктивной избранницей, Лирания. Это даст тебе неприкосновенность от инквизиции и пропуск в высший свет.

У Лиры потемнело в глазах. Невеста. Жена цепного пса, убившего ее семью. Она должна будет стоять рядом с ним, носить его цвета, терпеть его взгляды. Ее затошнило.

- Я скорее сгнию в этой камере, - прошипела она, дернувшись в цепях. Металл жалобно звякнул, а по левой руке от запястья до плеча прострелила такая острая, ледяная боль, что Лира не выдержала и глухо, надрывно вскрикнула, запрокинув голову.

Чернота на ее коже вспыхнула, как умирающий уголь. Хлад добрался до грудной клетки. Каждый вдох теперь ощущался так, словно она глотала битое стекло. Сердце предательски замерло, пропустив два удара подряд.

- Твое тело не согласно с твоей гордостью, - равнодушно констатировал Вейн, наблюдая за ее агонией. В его тоне не было садизма, лишь холодный расчет. - У тебя осталось несколько минут, прежде чем гипотермия станет необратимой. Выбирай, Эмбервинд. Стать моей тенью при дворе, вернуть себе Первородное пламя и получить шанс отомстить тем, кто действительно этого заслуживает. Или умереть здесь, прямо сейчас, безымянной кучкой черного пепла, которую утром сметут метлой в сточную канаву.

«Будь призраком, Лира», - голос старого Валлора зазвучал в ее затухающем сознании. «Ты пойдешь туда не ради открытого боя. Идеальный механизм бессилен перед хаосом, который не в состоянии вычислить».

Она должна выжить. Не ради себя. Ради Огненного королевства. Ради того, чтобы однажды, когда этот идеальный серебряный ублюдок отвернется, вонзить нож в его безупречную спину.

Лира опустила подбородок на грудь. Дыхание вырывалось из легких с хриплым свистом.

- Печать, - едва слышно прошептала она. - Ты вернешь мне Печать. И неприкосновенность.

- Клянусь своей кровью, - коротко ответил Каэлан.

- Я... - она сглотнула кровь и гордость, ненавидя себя, ненавидя его, ненавидя этот мир. - Я согласна. Сделка.

В ту же секунду атмосфера в камере изменилась. Давящее, смертоносное присутствие Каэлана превратилось в стремительное действие.

Он не стал доставать ключи. Командующий шагнул к ней вплотную и обхватил своими длинными, бледными пальцами массивные железные замки, удерживающие ее запястья. Лира затаила дыхание, ожидая боли, но вместо этого почувствовала лишь легкое покалывание.

Жидкое серебро - густое, светящееся собственным мертвенным светом - скользнуло из-под манжет его мундира. Оно стекло по его коже, как вода, и влилось прямо в замочные скважины кандалов. Каэлан не применял силу. Он применил алхимию. Серебро заполнило механизмы, идеально повторяя форму несуществующих ключей, а затем с тихим, влажным щелчком изменило свою структуру, расширяясь.

Тяжелые замки с грохотом разорвало изнутри.

Цепи лязгнули и полетели вниз. Лишенные опоры, руки Лиры плетями рухнули вдоль тела. Истерзанные, замороженные мышцы не выдержали гравитации. Ноги девушки подогнулись, и она начала заваливаться на грязный каменный пол.

Она не упала.

Каэлан перехватил ее на лету. Одна его рука, облаченная в жесткий рукав мундира, легла ей на талию, вторая властно и крепко удержала за плечо. От этого контакта Лиру пробила крупная, болезненная дрожь. Контраст был чудовищным. Его тело источало неестественный, токсичный холод серебряной магии, а ее собственное было ледяной пустотой энтропии. Две разные смерти столкнулись в одной точке.

Серебряные узоры на шее Вейна вспыхнули ярче, сигнализируя о том, что лунная лихорадка недовольна этой близостью. Командующий стиснул челюсти, подавляя диссонанс, и резким, силовым движением поставил Лиру на ноги, перекинув ее обмякшую руку себе через шею.

- Держись на ногах, воровка, - процедил он сквозь зубы. - У меня нет желания нести свою будущую жену на руках через половину Цитадели.

- Пошел ты... - беззвучно артикулировала Лира, но все же заставила себя опереться на его плечо, вдыхая озон и чувствуя жесткую структуру его брони под тканью.

Каэлан не повел ее к тяжелой дубовой двери, ведущей в коридоры тюрьмы. Вместо этого он повернулся к глухой, заплесневелой каменной кладке в дальней части камеры. Свободной рукой он начертил в воздухе сложную геометрическую фигуру. Серебряная нить, сорвавшаяся с его пальцев, впилась в камень.

Стена содрогнулась. Монолитные блоки с глухим, трущимся звуком подались назад, а затем разъехались в стороны, открывая узкий, идеально чистый, вымощенный белым мрамором коридор, освещенный мягким светом встроенных рун.

Тайный ход. Прямо из пыточной камеры.

- Идем, - приказал Каэлан, не дожидаясь ее реакции, и шагнул в проход, увлекая Лиру за собой.

Как только они пересекли порог, каменные блоки за их спинами бесшумно сомкнулись, навсегда отрезая запах крови, ржавчины и гнили. Впереди их ждала идеальная, стерильная тишина секретных артерий Серебряного дворца. Путь, ведущий в самое сердце вражеского логова - в личные покои командующего Вейна. И с каждым шагом по этому белоснежному мрамору Лира понимала, что только что продала свою душу дьяволу, чтобы получить шанс сжечь его ад дотла.

Тайный ход выплюнул их в пространство, которое казалось Лире не менее враждебным, чем пыточная камера, - просто оно убивало иначе.

Белоснежный мрамор секретных коридоров резко оборвался, сменившись строгой, пугающей в своей безупречности роскошью личных покоев командующего Серебряной гвардией. Здесь не было вычурной позолоты или кричащих гобеленов, какими славилась старая аристократия. Пространство дышало стерильностью, монолитным черным камнем, полированной сталью и темным деревом. Высокие панорамные окна, сейчас затянутые плотными графитовыми портьерами, отсекали звуки внешнего мира. Воздух был холодным, пропущенным через алхимические фильтры, и пах озоном, дорогим табаком и горьковатым металлом - личным запахом Каэлана Вейна.

Как только за их спинами бесшумно сомкнулась гладкая панель стены, Каэлан разжал пальцы.

Его хватка исчезла так резко, что Лира, лишенная опоры, покачнулась и тяжело осела на ближайший предмет мебели - массивный диван, обтянутый матовой черной кожей. Ее истерзанное тело, из которого Серый хлад методично высасывал последние крохи жизни, отозвалось на мягкость поверхности болезненным, протестующим стоном. Мышцы дрожали, не в силах расслабиться. Зубы снова начали выбивать тупую, бесконтрольную дробь.

Каэлан не стал тратить время на светские беседы. Он двигался по своим покоям с расчетливой, хищной грацией хозяина, не обращающего внимания на грязь, которую притащила с собой уличная крыса. Подойдя к массивному сейфу, вмонтированному в стену между книжными стеллажами, он приложил ладонь к гладкой металлической панели. Серебряные нити сорвались с его пальцев, втекая в микроскопические пазы. Механизм беззвучно провернулся.

Командующий извлек оттуда скомканный кусок обугленной кожи и небрежно бросил его на низкий стеклянный стол перед Лирой.

Сверток раскрылся.

В тусклом свете настенных рун Королевская печать Огня казалась спящим вулканом. Грубый, испещренный трещинами базальт больше не слепил глаза, но в его глубине медленно, ритмично пульсировало густое багровое свечение.

- Бери, - коротко бросил Каэлан, останавливаясь по ту сторону стола. - Пока твое сердце не остановилось прямо на моем ковре. У меня нет желания объяснять слугам, откуда здесь взялся обмороженный труп.

Лира не заставила просить себя дважды. Пальцы, покрытые мертвенно-черной коркой, судорожно вцепились в шероховатый камень.

Контакт.

Взрыв первородного тепла ударил по нервной системе с такой силой, что Лира задохнулась, выгнув спину дугой. Это была не просто смена температуры. Это было воскрешение. Пламя хлынуло по ее заледеневшим венам, безжалостно, агрессивно выжигая Серый хлад. Процесс разморозки приносил адскую, пульсирующую боль - словно в сосуды заливали кипящее стекло, - но в этой боли крылся экстаз выживания.

Она прижала Печать к животу, свернувшись калачиком на черной коже дивана, и хрипло, надрывно застонала. Густые клубы пара сорвались с ее губ, когда лед внутри начал таять. Синюшный оттенок лица медленно, неохотно отступал, уступая место лихорадочному, живому румянцу. Чернота на кистях рук дрогнула, начала бледнеть, отступая от локтей к запястьям, пока не остановилась на кончиках пальцев, превратившись в стойкий, темно-серый пигмент. Шрам, который уже никогда не исчезнет, но который больше не грозил убить ее.

Каэлан наблюдал за этой метаморфозой с отстраненным, клиническим интересом. Он налил себе из хрустального графина на два пальца прозрачной, тягучей жидкости и сделал глоток. Его собственные серебряные узоры на шее слегка потускнели, словно алкоголь на время приглушил токсичность лунной лихорадки.

Спустя несколько долгих минут дыхание Лиры выровнялось. Она с трудом села, все еще прижимая базальт к груди. В ее золотисто-карих глазах, очистившихся от пелены смертельной слабости, снова вспыхнул дерзкий, колючий свет.

- Не смотри на меня так, будто купил породистую лошадь, Вейн, - выплюнула она, стирая тыльной стороной потеплевшей ладони кровь с подбородка. - Я получила свое. Теперь давай обсудим твою часть этого безумия. Как ты собираешься объяснить мое присутствие здесь?

- Я уже сказал. Ты - моя невеста, - командующий поставил стакан на стол с тихим хрустальным стуком. - Леди Лирания из дома Валериус. Северные рубежи. Далекая, изолированная провинция, чьи лорды редко покидают свои заснеженные замки. Твоя семья якобы обеднела, и ты воспитывалась в закрытом монастыре Святой Ирины.

- Монастырь? - Лира издала короткий, едкий смешок. Она обвела рукой свои грязные лохмотья, ободранные сапоги и сажу, въевшуюся в лицо. - Серьезно? Ты думаешь, имперские аристократы поверят, что вот это чучело - воспитанница святых сестер? Да я ругаюсь матом на пяти диалектах трущоб и умею вскрывать глотки быстрее, чем они наливают вино.

- Именно поэтому легенда сработает идеально, - Каэлан оперся обеими руками о край стола, нависая над ней. Его серо-стальной взгляд стал жестким, подавляющим. - Они ждут от меня идеальной партии. Дочери министра, наследницы богатого рода, безупречной куклы с фарфоровым лицом. Если я приведу дикарку с Севера, лишенную манер, острую на язык и не знающую этикета, это вызовет шок. А шок - лучшее прикрытие. Весь двор будет обсуждать мой скандальный вкус, твое происхождение, твою грубость. Никто не станет искать в тебе выжившую принцессу Огненного королевства, потому что принцессы так себя не ведут. Они будут смотреть на скандал, а не на магию.

Лира прищурилась, обдумывая его слова. В этом была своя извращенная, циничная логика. Спрятать аномалию на самом видном месте, ослепив всех вспышкой возмущения.

- И как же мы познакомились, любовь моя? - с ядом в голосе протянула она, намеренно растягивая слова. - Ты приехал на Север сжигать очередную деревню и увидел меня в окне кельи?

- Мы познакомились по переписке. Я искал ту, кто не отравлена ядом столичных интриг, - парировал Каэлан, не реагируя на провокацию. - Ты приехала сегодня ночью, инкогнито, чтобы избежать огласки до официального представления. Мои гвардейцы встретили твой экипаж за городом.

Он выпрямился, и его фигура снова приобрела пугающую монолитность.

- Теперь о правилах, Эмбервинд. Запомни их, если хочешь, чтобы твоя голова осталась на плечах. Правило первое: ты не покидаешь мои покои без моего ведома или без моего сопровождения. Правило второе: ты не используешь свой пепел в присутствии других магов. Их радары настроены на искривление эфира, и даже малейший всплеск энтропии вызовет подозрения. Правило третье...

Он замолчал, шагнув в обход стола. Серебро в его крови тихо, предупреждающе зазвенело. Он остановился в полуметре от нее.

- Мы - пара. Безумно влюбленная пара, которая бросила вызов устоям. Это значит, что на публике мы будем касаться друг друга. Я буду брать тебя за руку. Я буду обнимать тебя за талию. И если в этот момент ты вздрогнешь, если потянешься к кинжалу или посмотришь на меня с той ненавистью, с которой смотришь сейчас, - нас обоих бросят в застенки Инквизиции.

Лира почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Касаться его. Позволять этому чудовищу, чьи руки по локоть в крови ее народа, изображать нежность. Это было хуже, чем Серый хлад. Это было насилие над самой сутью ее памяти.

- Если ты тронешь меня без предупреждения, Вейн, - ее голос упал до опасного, шипящего шепота. Она крепче сжала Печать, чувствуя, как внутри нее снова просыпается искра Стеклянного огня. - Я сожгу твои пальцы до костей. И плевать мне на Инквизицию.

- Значит, мы сгорим вместе, - равнодушно отозвался командующий. - Ванная комната за той дверью. Можешь смыть с себя грязь Нижнего города. Спать будешь в моей спальне. Я останусь в кабинете. Завтра начнется игра, в которой у нас нет права на ошибку.

Он развернулся и ушел в смежную комнату, плотно закрыв за собой дверь. Щелкнул замок.

Лира осталась одна в оглушительной, давящей тишине роскошного зала. Угли сомнений, тлеющие в ее сознании, теперь вспыхнули полноценным пожаром. Кому она доверилась? Предателю? Безумцу? Или человеку, который так же сильно зажат в тиски собственной силы, как и она сама?

Остаток ночи превратился в тягучую, изматывающую пытку.

Она стояла под горячими струями воды в огромной ванной, облицованной черным сланцем, и смотрела, как черная, густая грязь стекает по ее шрамам и исчезает в сливе. Вода обжигала, но она не могла согреться до конца. Печать лежала на краю раковины, пульсируя, как вырванное сердце. Лира надела мужскую рубашку, найденную в шкафу Каэлана - плотный темный шелк, пахнущий им, - и забилась в самый угол гигантской кровати.

Она не сомкнула глаз. Она лежала в логове своего врага, вдыхая его запах, сжимая в объятиях камень, который был ключом к ее магии, и прислушивалась. Из-за стены, где находился кабинет, не доносилось ни звука. Каэлан Вейн тоже не спал. Она знала это инстинктивно. Он сидел там, в темноте, удерживая свою лунную лихорадку на коротком поводке, сплетая свои ртутные нити, готовя их к завтрашнему бою.

Два разрушенных человека, разделенные одной стеной и десятилетиями ненависти.

Ночь истаяла, сменившись блеклым, серым утром. Первые лучи солнца, процеженные сквозь плотный смог столицы, мазнули по черному мрамору пола.

Лира сидела на краю постели, уставившись в пустоту, когда тишину покоев разорвал звук.

Жесткий, требовательный стук в парадные двери крыла командующего.

Дверь кабинета тут же распахнулась. Каэлан, все в том же безупречном мундире, словно и не провел бессонную ночь в кресле, пересек зал. Он бросил на Лиру один-единственный, предупреждающий взгляд, приказывая ей оставаться в тени, и отпер замки.

В коридоре, низко склонив головы, стояли слуги. А за их спинами - целая свита дворцовых портних, нагруженных бархатными кофрами, блестящими шелками и шкатулками.

- Доброе утро, командующий Вейн, - произнес старший слуга, не смея поднять глаз. - Его Величество Император извещен о вашем... неожиданном счастье. Нам приказано подготовить леди Валериус. Двор жаждет увидеть вашу избранницу на сегодняшнем утреннем приеме.

Каэлан чуть повернул голову, глядя вглубь своих покоев, туда, где в полумраке спальни Лирания Эмбервинд сжимала в побелевших пальцах первородный огонь своего мертвого рода. Маскарад теней начался.

Глава 2. Маскарад теней

Свита портних ворвалась в покои командующего, словно стая накрахмаленных, щебетающих стервятников, вооруженных метрами шелка и бархата. Они заполнили стерильное пространство кабинета суетой, запахами лавандовой пудры и звенящим лязгом ножниц, мгновенно нарушив строгую геометрию личной территории Каэлана Вейна.

Лира, все еще одетая в его безразмерную темную рубашку, вжалась в спинку кожаного дивана. Ее мышцы рефлекторно напряглись, готовые к прыжку. Уличный инстинкт вопил о необходимости достать клинок и проложить себе путь к выходу, но клинков у нее больше не было, а Королевская печать Огня, надежно спрятанная в складках брошенного на кресло пледа, лишь тихо пульсировала, наполняя ее тело жизненно необходимым теплом.

- Командующий, леди Валериус выглядит… измученной дорогой, - старшая портниха, сухая женщина с лицом, напоминающим печеное яблоко, критически окинула Лиру взглядом. Ее глаза задержались на спутанных медно-рыжих волосах и синяках, расцветших на скулах девушки после вчерашнего обвала. - Боюсь, нам потребуется пара часов, чтобы привести ее в подобающий вид. Ванны с маслами, укладка, корсет…