Неформат. Искупление

Он не стал отвечать на мой вопрос. Только спросил сам:

— Значит, мне придётся волоком тащить тебя на анализы? Или сама пойдёшь?

— Я пойду сама! Мне нечего скрывать!

— Вот и молодец!

Мы свернули на оживлённую дорогу… Низ живота резануло с такой силой, как будто изнутри гладят раскалённым утюгом.

— Майкл… Мне надо выйти…

— Потерпишь!

Вот ублюдок! Я побледнела — меня стало скручивать от боли:

— Останови эту блядскую машину! У меня цистит! Это ты виноват!

Я застонала от боли. Майкл выругался на своём языке (скорее всего, опять оскорбил меня), но машину всё-таки остановил. Я вывалилась из машины и побежала к ближайшим кустам. Когда я присела, то не смогла сдержать крик от боли. Скорее всего, воспаление достигло такой степени, что я стала ссать кровью… Я отдышалась и стала возвращаться к машине. Майкл стоял, облокотившись о капот, и, прищурившись, смотрел на меня:

— Что с тобой?

Этот вопрос не выражал беспокойства, он был задан с нескрываемым раздражением.

— Это благодарность за ледяную воду!

Я села в машину и стала искать в своей аптечке что-нибудь, что могло бы облегчить боль, но рука нащупала только пустоту и один ибупрофен. Обычные препараты, которые принимаю в таких случаях, уже не помогут… Нужен антибиотик. Я снова приняла простой обезбол, который у меня остался, потом решилась попросить (хотя очень не хотелось).

— Мне очень больно… Мне нужен антибиотик… — Я уже почти рыдала.

Мудак ничего не ответил, но прибавил скорость.

Остаток дороги мы проехали, не проронив ни слова. Майк въехал в огромные ворота на территорию особняка. Я никогда не была в таких домах… Он был похож на дворец! Майкл подъехал ко входу в дом.

Я глубоко охренела, когда Майкл помог мне выбраться из машины. На улице уже была глубокая ночь. Он достал дорогой телефон и кому-то позвонил. Через минуту из дома вышла женщина (похоже, экономка). Майкл что-то сказал ей. Она, кивнув, поспешила ко мне и взяв под руку, повела в дом. Всё это время она что-то говорила на ирландском или английском, а я уже не пыталась понять, что именно…

Женщина проводила меня в просторную комнату. Я попыталась сесть на кровать, а она и скрылась за какой-то дверью. Я услышала шум воды… И резь внизу живота снова усилилась… Я сползла с кровати и побежала к унитазу за этой же дверью… Я уже никого не стеснялась, а от боли стала плакать и стонать, когда добралась до унитаза.

Женщина жестом показала мне ванну, из которой шёл горячий пар. Я замотала головой, отказываясь, и заплакала ещё сильнее. Она обняла меня за голову, пытаясь утешить. Когда мне наконец-то удалось немного прийти в себя, я побрела обратно в комнату. Там меня ждали мужчина средних лет и Майкл. Мысленно я пожелала ему самый горячий котёл в аду.

— Это врач, он осмотрит тебя.

Мужчина говорил на английском, а Майкл переводил мне. «Какое, на хер общение с носителем языка? Он русским владеет лучше, чем мой папа, осталось научиться матом ругаться».

Доктор велел мне лечь и задрать платье до груди для осмотра. Руки врача в перчатках ощупали низ живота. Он спросил про симптомы. Голова уже совсем не соображала.

Врач достал из своего чемоданчика какие-то инструменты и поставил мне капельницу. Резь стала тише… Доктор простоял со мной до конца капельницы, то и дело что-то поправлял и пытался говорить со мной, но я ни хрена не понимала. Майкл ушёл, после того как доктор ему что-то сказал. Видимо, назначил лечение.

Когда закончилась капельница, врач написал на листке из блокнота рецепт и передал мне. Я поблагодарила его, как могла по-русски и по-английски. Врач улыбнулся и вышел из комнаты. Я осталась одна… Что за чудесная женщина мне помогала, я не знаю. По возрасту это, скорее всего, мать этого олуха.

Боль немного утихла и я смогла наконец-то встать. Я ещё раз пошла в душ… Когда вышла, как обухом по голове стукнуло осознание: мне нечего надеть! Даже нет чистого нижнего белья! «Здравствуй пиздец! Давно тебя не было».

Я открыла шкафы, которые были в комнате, но смогла найти только банный халат и тапочки. Это лучше, чем ходить голой. Спустилась вниз за своими вещами и встретила там женщину, которая мне помогала, когда мы приехали. Она несла мои вещи. Я поблагодарила её. Взяла из добрых рук мой чемодан, сумку и пошла обратно комнату.

Перед сном постирала свою одежду: здесь стояла стиральная машина с функцией сушки прямо там же… Когда была уже в своей одежде, почувствовала себя лучше и легла спать… Мне удалось провалиться глубокий сон без сновидений. Спать мне оставалось немного времени… Если этот мудак думает, что я наркоманка — то хрен ему. Пусть потом извиняется, ублюдок.

Майкл

Джулия наконец-то выходит замуж. Нашла, как она говорит, любовь всей своей жизни. Когда она пыталась мне рассказать, то путалась в словах, называя Тома, то «Богом», то «самым лучшим мужчиной в её жизни», то «сладеньким медвежонком». Меня чуть не стошнило. Бесят эти розовые сопли.

Я вообще сомневаюсь, что так называемая любовь существует. Моя формула намного проще. Потрахались — кончили — разошлись. Удобно, и мозги никто не выносит. У меня есть несколько постоянных любовниц: если одна занята, то всегда свободна другая.

Джулия попросила меня пару недель понянчиться с взбалмошной дочерью своего жениха. «Майкл, пожалуйста, помоги! Она точно что-то вытворит», — Джулия обливалась слезами, когда я хотел послать её к чёрту. У меня своих дел полно.

От того, что вытворяет эта маленькая дрянь, волосы встают дыбом. Её мать умерла, когда она была подростком. Некому было надрать девке задницу. Видимо, в этот момент от безнаказанности у неё снесло крышу.

Как рассказывала сестра, Кэролайн много крови выпила у Тома. Ещё при жизни матери, она связалась с мужиками намного старше себя. Стала трахаться с каждым встречным и пробилась в какую-то рок-группу. Самое смешное, назвались «Подземелье». Даже играют по подвалам. Детский сад! Не удивлюсь, что она сама свела свою мать в могилу. Бедная женщина, просто была не в силах пережить все выходки единственной дочери.

Под влиянием дурной компании, видимо, мозгов она лишилась окончательно. Стала бухать, как взрослый мужик, и употреблять вещества. Отец старался запихнуть её в больницу, но эта мелкая сучка стала угрожать покончить с жизнью. Тогда Том принял единственное правильное решение — увезти её от дурной компании.

Увидев её первый раз, я понял, насколько права Джулия и страхи её не беспочвенны. Пришлось согласиться за ней присматривать. Пусть этот вечер будет только для моей единственной сестры.

Налицо Кэролайн очень даже ничего, но эти её глаза, подведённые чёрной татуировкой… Все руки забиты непонятно какой ерундой. Фигурка интересная, притягивает, чуть пухловатая и высокая. У меня ещё таких не было. Обычно мои женщины маленькие, хрупкие и очень женственные. А эта рыжая бестия…

Первый казус случился, когда я увидел бандану с черепами. Она что, умственно отсталая? Видимо запрещёнка полностью стёрла все извилины в её голове. Идти в православный храм в этом. Спасибо Джулии за её забывчивость.

Когда приехали в дом, где должен был проходить банкет, девка утащила на кухню бутылку вина. Видимо, не терпелось прибухнуть. Я тогда не успел это пресечь, но Кэролайн вернулась за стол адекватная. Может ничего и не успела сделать. Её отец обмолвился, что она не употребляет алкоголь, но я сам потом видел, как она пила из этой же самой бутылки. Всё-таки Том её очень любит и старается не замечать ничего.

Я пообщался с гостями и постарался узнать про неё больше. Единственное, что знают родственники, это то, что она не может даже толком говорить по-английски. Дура, даже в школах России учат английский.

Когда взгляд метнулся в поисках этой конченной, я увидел, как она уже с кем-то зажималась, несмотря на то, что парень явно был в отношениях. Рядом с ним стояла красивая девушка. Сейчас точно будет скандал. На секунду в грудине почувствовался неприятный укол, но я быстро взял себя в руки. Пришлось применить актёрские навыки, которым меня научила Джулия. Бедная девочка стоит так, как будто ей молотком по голове прилетело.

План был прост: прижать эту дуру к себе, открыть обзор всем гостям и переждать волну. Чисто механическое действие. Но когда её рыжие волосы мазнули по моей щеке, а тело под тонкой тканью оказалось неожиданно мягким и горячим, внутри что-то щелкнуло. На секунду. Я тут же списал это на адреналин.

Она взбесилась и чуть не до крови прокусила мне губу. Стерва, даже целоваться по-человечески не умеет. Получилось спасти свадьбу Джулии от скандала и избежать сцены ревности с выдранными волосами. Я заметил, что та девочка заметно расслабилась, когда я увёл бестию.

Ближе к концу вечера, когда Кэролайн закончила шуметь на сцене, я обнаружил её в комнате. Она лежала на кровати и явно была под кайфом. Ещё в машине я нашёл в её сумке косметичку, заполненную всевозможными таблетками, но тогда не сильно обратил на это внимание. Кого-то из персонала я попросил отнести сумку к ней в комнату. На месте отца я бы уже давно отправил её в лечиться.

Когда мы ехали в мой дом, она сказала, что часто болеет в турах и возит с собой лекарства. Я забрал почти все таблетки, оставив только ибупрофен. Завтра передам их в лабораторию, чтобы понять, наркота ли это. Если подтвердится, то ноги её не будет в моём доме. Запру в клетке. Собаке — собачья смерть. Пусть сгорит от ломки.

Когда девка вышла из холодного душа, её зрачки были в норме. Так быстро наркотики не отпустили бы. Может, и на самом деле она принимала обычный обезбол. Я не стал уходить из комнаты, чтобы она ничего себе не сделала, кто знает, на что она способна в наркотическом опьянении.

Следующей своей выходкой она переплюнула себя. Скинула полотенце, даже не стесняясь. Надо отдать должное, там есть на что посмотреть, но трахать наркоманок — это всё равно, что спать с биологической угрозой. Противнее только мысль о том, сколько мужиков уже успело оценить этот «товар» лицом к лицу. Даже после поцелуя хотелось сделать дезинфекцию рта.

Она, конечно, тупая, как пробка. Думала, что сможет обмануть меня и свалить, когда Том и Джулия уехали. Я отпустил такси, перед этим заплатив водителю. Сука вышла в том же платье, в котором была сегодня, невольно вспомнилось, что под ним прячется. Она опять стала что-то пищать.

Я, не обращая внимания, закинул её на плечо и посадил в машину. Я порядком устал. Этот чёртов день выливается в тяжёлую ночь. Если у неё ещё начнётся ломка… В машине она ненадолго успокоилась, достала свой блокнот и стала что-то писать.

Когда она пожаловалась на боль, я выматерился. От неё одни проблемы. По мере того, как мы подъезжали к дому, я заметил, что состояние девки стало ухудшаться. Это уже не было похоже на наркотическое опьянение. Она вела себя адекватно, насколько это возможно. Речь построена правильно, на вопросы отвечала и зрачки были нормальные.

У входа в дом я передал её на попечение экономки (она была у меня за старшую над моим персоналом), а сам позвонил своему врачу и кратко описал ситуацию.

Док приехал быстро. Не зря получает свои деньги. Он подтвердил слова девки о простуде, которая закончилась воспалением мочевого пузыря. Если бы у неё поднялась температура, то пришлось бы вызывать скорую. Так как она гражданка двух стран, а в Ирландии у неё нет медицинской страховки, мне пришлось бы выложить кругленькую сумму. Да и отчитываться перед Томом, что я перепутал банальную мигрень с приходом.

Врач поставил ей капельницу и дал мне инструкцию, что надо купить. Я всё заказал, потом почувствовал, как начинает болеть голова. Ну к чёрту всё. Завтра свожу её на анализы. Если она чистая, то так и быть, начну относиться мягче. Если нет, то поедет лечиться до возвращения Тома. Потом я передам ненаглядную дочурку ему и умываю руки. Надеюсь, никогда в жизни её больше не увидеть. Надо позвонить любовнице.

Я провёл ночь у Лизи и приехал в дом в отличном настроении. Моя экономка сказала, что девка ещё спит. Агата несколько раз заходила к ней в комнату. Её удивило то, что Кэролайн сама выстирала и разобрала свои вещи.

Признаться, меня это удивило тоже. Она хоть и жила одна, я был уверен, что она ни черта не умела делать. Джулия много раз была свидетелем того, как Том вызывал ей на дом клининг, чтобы хоть немного привести квартиру, которая ей осталась от матери, в порядок.

Агата рассказала, как девчонка вчера плакала от боли и у неё сжималось сердце от жалости. Где-то в глубинах моего подсознания, мне тоже было её жаль. Врач сравнил эту боль с раскалённым утюгом на коже. Курьер сегодня утром привёз все назначенные лекарства.

Я пошёл в столовую и налил себе кофе, заодно велел разбудить девку и привести её на завтрак. Пока пил кофе, мне на электронную почту упало письмо с результатами предварительной экспертизы таблеток. Я отдал их в лабораторию утром, когда возвращался от Лизи. Внимательно изучив заключение, я убрал телефон. В столовую спустилась рыжая бестия.

Кэролайн

Меня разбудила, как я поняла, экономка. Бля, как в сопливых сериалах, которые любила моя мама. Женщину зовут Агата. Пришлось снова воспользоваться переводчиком на телефоне. Она объяснила мне, что мудак ждёт внизу в столовой.

Я чувствовала себя лучше, но резь внизу живота ещё давала о себе знать. Я не выспалась совершенно, всю ночь снились липкие поглаживания моих ног, когда мудак закинул меня на плечо, как грёбаный мешок с картошкой. Чёрт с ним. В душе я смыла с себя остатки сна.

Вот бы вернуться в родную Россию, где всё привычно. В чате парни начали накидывать рифы на текст. Позже послушаю. Сегодня надо постараться найти квартиру.

Я оделась в джинсы и любимую футболку со Slipknot, подкрасила реснички и спустилась вниз. Мудак допивал свой кофе, напротив стояло блюдо с яичницей и горячий чай.

— Доброе утро, — сказала я, мысленно желая ему подавиться.

— Ешь и поедем.

Вот утырок, грёбаное хамло. Мог бы ради приличия со мной просто поздороваться. Аппетит сразу пропал. Я выпила чай и встала из-за стола. Майкл посмотрел на меня, подняв брови, но ничего не сказал. Только бросил холодное:

— Жду в машине.

Я забрала из комнаты свой рюкзачок и спустилась к машине. На улице снова пекло. Шея под волосами взмокла, как будто на мне был завязан толстый, поганый шарф. Сев в машину, я достала из рюкзачка ручку, скрутила волосы в пучок и заколола ею. Он опять смотрел на меня, как на пришибленную.

— Блядь! Мне жарко, и я просто заколола волосы. Ты в каждом моём движении ищешь подвох. Что за хрень происходит? — я стала срываться на крик.

Я очень редко выхожу из себя. Обычно позитивные эмоции в себе держать не получается, а с негативными всегда справляюсь. Могу расплакаться, когда узнаю, что кто-то из моих «братьев» снова стал папой. В обычной жизни я часто улыбаюсь и смеюсь. Подруги постоянно говорят, что я — это ласковый маленький котёнок, который прячется за бронёй панка. В чём-то они правы.

— Ты ругаешься, как грузчик на рынке, — его голос стал нейтральным. Хорошо, хоть перестал презрение выражать.

— О-о, это ты ещё «План Ломоносова» не слушал или «Сектор Газа».

Он снова посмотрел на меня, как на надоедливую муху, и завёл машину. Дорогу до клиники мы проехали молча. Я достала телефон, ответила на сообщения в соцсетях и увидела, что ко мне просится в друзья Рой. В сообщении он приглашал меня встретиться в кафе. Я не стала отвечать. Не хочу стать причиной его ссоры с женой. Друзья — друзьями, но встречи в кафе наедине с женатыми мужчинами — это не про меня. Даже на репетициях обычно кто-нибудь из жён присутствует. Не из-за ревности, а потому что хочет помочь.

Мы приехали в клинику, зашли в какой-то кабинет. Там у меня взяли кровь. Пусть подавится, грёбаный вампир (это я про Майкла). Потом мне дали баночку и показали, где уборная. Всё сделав, я вышла в коридор, в котором меня ждал Майкл. Он велел мне посидеть и подождать его здесь, а сам зашёл в кабинет.

Я достала ручку из волос и взяла в руки свой блокнот. Кажется, у меня рождается новая песня про вампира, который уснул в девятнадцатом веке, а проснулся в двадцать первом.

Майкл

— Ну что скажете, доктор? — спросил я, представляя, как отвожу визжащую дуру в рехаб.

— Должен сказать, что девушка не имеет никакого отношения к запрещённым веществам. Она полностью чиста, — сказал спокойно молодой врач-нарколог.

— Выражусь по-другому: сколько времени она не употребляет?

— Видите ли, наркотики наносят непоправимый вред психике человека. Сразу видно, даже при общении, взаимодействовал человек с веществами, изменяющими сознание или нет. Могу со стопроцентной гарантией утверждать, что девушка не только ничего не употребляет, но и не пьёт алкоголь. В крови есть обезболивающие и противовоспалительные вещества. Я думаю, что в её организме какое-то серьёзное воспаление. Таблетки, которые вы привезли на анализ, есть в любой домашней аптечке. Только это российское производство. Вот и всё отличие.

Я кивнул, пожал руку врачу и вышел из кабинета. Бестия снова сидела со своим блокнотом и что-то упорно писала в нём. Надо придумать, как задержать её у себя. Она не знает языка, чего доброго, придётся нести ответственность перед Томом. А Джулии волноваться нельзя.

Я смотрел на неё, вспоминая наш разговор. Я не давал обещания найти ей квартиру. Значит, могу спокойно забрать её в дом… Я отмёл в сторону мысль о том, чтобы запирать её. Всё-таки не наркоманка.

Почему Джулия сказала мне неправду? Наверное, бабские разборки. Не смогли поделить внимание Тома. Бестия заревновала отца и стала подстраивать Джулии гадости. Вот та и выдала речь про вещества, чтобы я пристальнее наблюдал за бестией. Чего не сделаешь ради единственной сестры! Надо что-то придумать, чтобы девка сидела тихо и не брыкалась.

Я позвал девчонку. Первый раз за всё время я решил обратиться к ней по имени:

— Кэролайн, идём в машину.

Она вздрогнула и подняла на меня глаза. Красивые синие глаза были очерчены чёрной татуировкой, как в Древнем Египте. Пока я залипал на её глаза, она встала и направилась к выходу. Я пошёл вслед за ней, по пути невольно вспоминая, что прячется под этой футболкой и джинсами. В штанах стало тесно.

Когда мы сели в машину, девка посмотрела на меня и спросила:

— Ты не хочешь извиниться?

Я немного призадумался. Я никогда не извинялся. Всегда поступал правильно. Здесь, признаюсь, погорячился.

— Я немного погорячился, думал, что ты принимаешь вещества.

— Есть такое выражение у нас в России: «Индюк тоже думал, да в суп попал». Я не могу понять одного: что плохого я тебе сделала? Ты смотришь на меня, как на говно, разговариваешь со мной через зубы. Зачем тогда согласился помочь мне, пока отец в отъезде? Снял бы квартиру, чтобы я не мозолила тебе глаза. Не обязательно со мной общаться. Я найду себе занятие.

Тут мне на ум пришёл образ, как она обнимает того парня. Как его? Кажется, Рой. Сразу стало понятно, что за занятие она имеет в виду. Ну уж нет, змея, в чужую семью лезть я не позволю.

Тогда на свадьбе мне стало жаль ту девочку, которая наблюдала, как её муж открыто флиртует с другой. Я решил тогда вмешаться. Пришлось поцеловать бестию на глазах у всех, чтобы не разыгрался скандал со сценами ревности и выдранными волосами. Хорошо, что у бестии осталось хоть немного такта и она не устроила истерику. Я уже был готов схватить её в охапку и утащить наверх, чтобы не портила праздник сестре.

Раздался звонок её телефона. Входящее сообщение оповестило о себе громким «Хой!». Надо спросить, что это значит. Краем глаза я увидел, от кого пришло сообщение, и вырвал у девки телефон. Она попыталась забрать его обратно, но я обхватил одной рукой её за плечи и своим весом навалился на неё. В моей машине было много места, и проделать эти манипуляции не составило труда.

Девка подо мной брыкалась, как дикая кобыла. Несмотря на свою комплекцию, она не была очень сильной. В нос ударил её запах. Она пахла ванилью и мятой.

Я открыл сообщение и прочитал его. Бестия по-прежнему вырывалась. Я перевёл на неё взгляд и снова завис на её северных глазах, затем прорычал:

— Нехорошо лезть в семью к женатым мужчинам.

Её зрачки расширились. Я понял, что ей стало страшно. Значит, есть что скрывать. Она затихла, а я набрал ответ и отправил его. Потом я пересел на своё сиденье и протянул ей телефон.

Признаться честно, не хотелось с неё слезать. Если бы не знал, что через неё прошла целая футбольная команда, я бы поиграл с ней, а играть определённо есть с чем.

Она взяла телефон и прочитала переписку. Я пригласил Роя с его женой в гости от лица Кэролайн.

— Для чего ты это сделал? — спросила она.

Я не собирался объяснять, но всё же решил рассказать. Сам не понял зачем.

— Вы когда-то давно были в отношениях, и он женился, не закончив их с тобой. Эта девочка — его жена. Она не виновата, что ни у тебя, ни у него нет совести. Она наблюдала, как вы флиртовали у неё на глазах, и была не в силах что-то сказать.

— А ты решил защитить её от злой и опасной Кэри, у которой нет ничего святого.

Оказывается, она умеет огрызаться. Хорошо. Буду учить её правилам поведения с нормальными мужчинами, а не пьяными неформалами.

— Не совсем. Совести нет ни у тебя, ни у этого молодого идиота.

Она покраснела, а я продолжил.

— Они придут сегодня вечером. Нам нужно, как бы мне ни было противно, создать видимость отношений.

— Ох ты ж бедненький! Смотри не наблюй, когда будешь разговаривать со мной, — она начала плескаться ядом.

Я решил это проигнорировать и продолжил:

— Если что-то пойдёт не так или ты выкинешь какую-нибудь выходку, я закрою тебя в психушку. У меня есть на это средства и возможности. И ты никогда не вернёшься в Россию.

В последнем предложении я не лукавил. Её отец и правда её не отпустит.

Я увидел, как она побледнела. Её кожа и так была белая, а сейчас стала почти прозрачной. Вот её самый большой страх. Теперь я заставлю её слушаться. Удовлетворённый, я достал свой телефон, написал сообщение любовнице и завёл машину. Краем глаза я видел, как бестия утирает платочком слёзы. В этой сумке, наверное, поместилась вся её жизнь, когда она ехала сюда.

Я повёл её на обед в ресторан. Подошедшему официанту заказал еды себе и ей. Она снова ни к чему не прикоснулась, кроме чая. Неудивительно, что она ходит, как моль. После ресторана я завёз её в дом и поехал немного поработать, чувствуя, что день будет очень продуктивным. После работы меня ждёт горячая, красивая, хрупкая блондиночка. Всё как я люблю.

Кэролайн

Он меня очень напугал. Слезливый поток не получалось остановить хрен знает сколько времени. Когда я пыталась разобраться, в чём проблема, этот мудак просто переводил разговор на другую тему. Ещё и стал манипулировать моим домом. Вернуться домой — теперь моя главная задача.

Очень жалею, что поехала на свадьбу. Справились бы они без меня. Больше никогда не буду выезжать за пределы России. Только бы вернуться. Я не стала прерывать отдых отца и стукачить на Майкла, но голосовые друзьям записала. Они посоветовали обратиться в посольство, как только будет возможность. Я так и сделаю.

Ещё я перевела все свои деньги с банковских карт на российскую платёжную систему. Кто знает, к чему есть доступ у этого мудака? У меня осталось немного наличных.

Ещё я поняла, что ублюдок меня так просто не отпустит. Скорее всего, что-то задумал. Только на хрена ему всё это? Значит, медлить нельзя. Ребята писали, что обстановка накаляется, и от этих сообщений холодок пробегал по спине. Нужно было срочно лететь домой, пока билеты не взлетели в цене до небес.

Постепенно мои мысли вернулись к тому, как он ко мне относится. Сначала думал, что я наркоманка, теперь — что я шлюха. Он видел, как я обменялась несколькими фразами с другом, и придумал такую дичь, которая со мной не сочеталась никак.

У Роя, вполне возможно, что остались чувства, но у меня их нет. Я отказала ему во встрече, даже в соцсетях в друзья добавлять его не стала. Уже несколько лет моя соцсеть — это часть моей работы, где мы записываем и выкладываем контент с концертов и репетиций, чтобы быть ближе к публике.