И театр, и кино…

Наталья Юрьевна (растерянно): -Мне сама Анна Кириловна поведала сейчас, что ей стало известно о вашем намерении сделать предложение Мари. Что после оного, вы отбудете жить всем семейством в Петербург. Разве нет? Странно… очень странно…

Василий Владимирович: -Я и Мари? Что за вздор! Мари хорошая девушка, я вовсе не спорю, не имею ничего сказать против неё дурного, но я вовсе не желал, и не желаю с ней брака. А если господа Бояровы желают жить в Петербурге, то это единственно их заботы. А также, смею вас заверить, Наталья Юрьевна, что я к сему странному разговору обо мне совершенно никакого отношения не имею! Откуда Анна Кириловна узнала сию новость — решительно не знаю!

Василий Владимирович смотрит по сторонам, через динамик озвучиваются его мысли:

«Вероятно, эти господа Бояровы желают сделать из меня посмешище… Ну, уж нет, милейшая Анна Кирилловна! Не позволю расстроить мою помолвку с Натали! Не для того вьюном вился вокруг этой богатой невесты. Я вам не доставлю сие удовольствие! Выдавайте, Анна Кирилловна, свою фарфоровую куклу за кого-нибудь другого! И славно, что всё скоро узнал, и что у Натали не возникнет никакого повода сомневаться относительно меня! Надо опередить событие!»

Василий Владимирович (громко, привлекая к себе внимание гостей): -Господа! Пользуясь случаем, хочу вам сообщить новость, которая касается всей моей дальнейшей жизни: на днях отбываю в Петербург, где состоится моя официальная помолвка с моей невестой Натали Вишняковской.

Среди присутствующих началось большое оживление. Задетый потерей некоторого внимания к себе, Предводитель Павел Илларионович хмыкнул. К молодому человеку начали подходить с поздравлениями, и как обвивали его липкими, слащавыми голосами.

Андрей Борисович Залесов: -Весьма рады за вас, любезнейший Василий Владимирович!

Василий Владимирович (кивает с довольной улыбкой): -Благодарю, Андрей Борисович! (обнимаются)

Аполинарий Владимирович Лошадников: -Ну, голубчик, дайте и мне поздравить! Семья — дело хорошее. Да-с…

Василий Владимирович (с улыбкой): -Благодарю, Аполинарий Владимирович. Знаю вас как почтенного отца семейства. И я нынче стал того же мнения, потому и решился на этот шаг.

Мария Алексеевна Ворохова (кокетливо): -Ах, Василий Владимирович, как жаль, что вы нас покинете скоро. Я так рада за ваше счастие!

Василий Владимирович (целует ей руку): -Благодарю, сударыня! И я надеюсь, что всё сложится самым наилучшим образом.

Павел Алексеевич Ворохов: -Василий Владимирович, голубчик, несказанно счастлив за вас! Дайте вас обниму!

Василий Владимирович (с улыбкой): -Весьма благодарен вам, Павел Алексеевич, за столь доброе участие! (обнимаются).

Анна Юрьевна Дошадникова (жеманно): -Ах, как я вам завидую! Такому умному, приятному кавалеру место только в Петербурге! Надеюсь, и нас не забудете.

Василий Владимирович (целует ей руку): -Ах, Анна Юрьевна, голубушка, вы, право, слишком преувеличили мою значимость. Смутили столь изрядной похвалой…. Я совершеннейшим образом обычный человек. Ну, как же мне вас забыть!

Наталья Юрьевна (громко обращается к хозяйке дома Анне Кириловне): -Позвольте, Анна Кирилловна, не вы ли мне сказывали только что, что Мари невеста Василия Владимировича?! И что мы все слышали?! Вовсе не Мари! Как же так?

(Все с недоумением обратили взоры на хозяйку дома, в немом ожидании каких-то объяснений.)

Анна Кириловна (с трудом скрывая волнение, пытается сгладить эту неприятную ситуацию): -Вы, Наталья Юрьевна, должно быть, неверно поняли меня…

Наталья Юрьевна (возмущённо): -Хотите сказать. Анна Кириловна, что я всё придумала? А ещё выражали заботу об участи этого дома! Да под видом тайны мне рассказывали!

Анна Кириловна (продолжая попытку выкрутиться из неприятной ситуации): -Я имела сказать несколько другое…

Пульхерия Сергеевна (громко вмешивается в их разговор): -Я случайно тоже это слышала. Именно так. Анна Кириловна, вы изволили сказывать! Я ещё тогда сама в себе удивилась: как же так, невеста, а посмотреть со стороны — они будто едва знакомы. Разве, думаю, жениху позволительно так оставлять на балу свою невесту? Ну, думаю. дело молодое, может, повздорили из-за какого пустяка, и вскоре помирятся…

Анна Кириловна, покачнувшись от ужаса своего положения, молча приставила пальцы к вискам.

Её дочь Мари, вскринув, со слезами убегает к себе в комнату. Антон Львович утирает испарину с лица.

Василий Владимирович (возмущённо): -Как вы, Анна Кириловна, только решились впутать меня в такую некрасивую историю?! Как могли поставить под сомнение мою честь?!

Гости начали перешёптываться. На лицах появились плохо скрытые насмешливые взгляды и улыбки…

Пульхерия Сергеевна (с укором качая головой): -Стыдно. матушка Анна Кириловна! Стыдно!

Наталья Арнольдовна: -Срам то какой, Анна Кириловна!

Андрей Борисович Залесов: -М-да-а… пренеприятнейшая вышла история… весьма удивлён такому…

Аполинарий Владимирович: -Я бы сказал, Андрей Борисович, ужаснейшая история приключилась… да-с… и я не менее вашего удивлён!

Павел Илларионович (насмешливо разведит руками в стороны): -Анна Кирилловна, право, не ожидал… Вам бы свахой где пристроиться, да, боюсь, при здравствующей жене почтенному отцу семейства какую-нибудь невесту ещё придумаете…

Павел Илларионович, не сговариваясь с супругой, подруку, смеясь, пошли к выходу. За ними, жужжа как стая ос, начали покидать дом и остальные гости.

Дом Бояровых быстро опустел.

Антон Львович (со стоном обессиленно садится на диван): -Анна Кириловна, что же теперь будет? Что делать будем? Ведь как хитро было придумаено!

Анна Кириловна (держа руками голову): -А у нас есть теперь выбор? Прислугу распускать, дом продавать, ехать в деревню в имение! Здесь оставаться мы никак не можем! Если бы не эта дрянь Наталья Юрьевна со своим расспросом! Вель я так всё хорошо придумала, а она разрушила все мои замыслы! Пойду к Мари. Посмотрю как она… (уходит)

Антон Львович (обречённо): -Ах, бедная, бедная наша Мари! Ах, если бы не эта Наталья Юрьевна! Вот и закончились наши мечты о будущем…

Тяжело поднимается с дивана, уходит.

(Занавес)

«Руба»

Пьеса в 2-х действиях. Автор текста — Е. Антонова. Аннотация. Действие пьесы происходит в послевоенный год в Одессе. Действующие лица: Следователь дежурный Матвеев Григорий Рубенко (он же Руба) — среднего возраста вор-рецидивист. Водяной — вор Шальной — бандит Действие первое. Картина первая.

Первый послевоенный год. Одесса. Кабинет следователя со следами былых боёв.

Следователь (звонит по телефону): -Матвеев, где там у тебя задержаный Рубенко? Давай веди его сюда.

Следователь садится к столу, начинает просматривать бумаги. Через некоторое время за дверью слышатся шаги, дверь кабинета открывается. Входит задержаный и дежурный.

Дежурный: -Задержаный Рубенко по вашему приказанию доставлен!

Следователь (кивает дежурному): — Хорошо. Можешь пока быть свободен. (К Рубенко) Ну, проходи, садись. Опять, значит, с законом не хочешь жить в ладу? Никак не хочешь как положено жить! То одно натворишь, то другое!

Руба (с приблатнёной ухмылкой): -Та я, г’ражданин начальник, пог’ожу малость садиться. Ну, а присесть мог’у, раз уж любезно приг’лашаете. (садится на стул у стены) Я мало не пОнял, а шо, у вас тут не заведено таки здоровкаться? И за шо сюда приволокли? Я так и не понял. Шоб до соседского пса понос напал! Иду по улице спокойно, никово не трог’аю. Правла, семок у бабули купил по пути. Запрещено разве, скажете? Меня хватают за руки, и сюда доставляют, как подарочек какой по заказу… На мне шо, табличка висит с большими буквами чёрным по белому: «нарушил закон!»? Галерея папуасов окружила, руки заломили, и в машину запихали… Спрашиваю их так, из интерэсу: за шо взяли? А они молчат как рыба об лёд… Та Боже ж мой! И как вам это всё нравится? Я с ними разг’овариваю по-людски, а они изобразили на себе каменные портрэты, и молчат как памятники.

Следователь (терпеливо): — Чтож, мне поздороваться не трудно… Здравствуй, Руба. Такая, вроде, у тебя кличка… Вроде, не ошибаюсь…

Руба (кивнув): -И вам не хворать, г’ражданин начальник… (помолчав) Ну. и г’де у вас случилось? У меня нет времени за то. шобы посидеть, помолчать. Г’оворите ваши претензии, а я послушаю.

Следователь (строго): -Зато я никуда совершенно не тороплюсь. Ну, и что мне теперь с тобой прикажешь делать, гражданин Рубенко? Надоел ты мне уже, Руба, до «не могу» со своими выходками! (показывает ребром ладони поперёк горла).

Руба (продолжает нагло улыбаться): -Шо я такова таки сделал, г’ражданин начальник? За шо сюда взяли? Я ж ведь добропорядочный человек. Меня каждая собака в Одессе знает… Даже та, с которой ни разу не виделся. Не верите? Только вот, имею наг’лость заметить, кликухи у собак, а у людей — прозвища. Или вам всё равно, по ходу, шо собака, шо человек перед вами? Да, меня Руба зовут… И шо? По паспорту звать Г’риг’орий Ефимович, прошу заметить… Паспорт имеется, на деле не брали. Какие претензии?

Следователь (хмуро): -Вот именно, что хорошо тебя, Григорий Ефимович, знают! На тебе же клейма бандитского уже некуда ставить! Напомнить, сколько раз попадал сюда, сколько лет отсидел? У дома шесть по Овражному переулку, скажешь, не ты снял вещи с верёвки?

Руба (с искренним возмущением): -Г’ражданин начальник, давай сразу: котлети — отдэльно, мухи — отдэльно. Шо в одну кучу валить! Если и увожу шо, то увожу, всяко разно, только исключительно у людей вовсе не бедных.

Следователь: -А на что же ты живёшь вобще? Выходит, на этих самых кражах и живёшь! Сам же сейчас это полностью признаёшь!

Руба (с наиграным удивлением): -Я?? Ничево я не признавал! Шо то вы, г’ражданин начальник, в фантазии ударились. Шо, нашли таки хорошую кандидатуру дело чьё-то закрыть?

Следователь (с усмешкой): -Ну, ну… Знакомая песня… Конечно, ты не при делах! Белый весь и пушистый! Прямо, ангел, а не бандит! А кто из вас признаёт свою вину? Признаются тогда, когда уж к стенке припрут фактами, никак уже не получается отвертеться!

Руба (зло зыркает на следователя, требовательно): -Эй, притормози-ка, начальник! Кражи были, от этог’о не отпираюсь. Только я не бандит, а честный вор!

Следователь: -Не бандит, говоришь? А, может, припомнишь, всё-таки, все свои бандитские дела? Или память у тебя начисто вдруг отшибло?

Руба (уверенно): -Нечего мне вспоминать, начальник. Г’оворю же, признаю, кражи были. Дак то же в прошлом было… Давно отсидел своё минута в минуту. У вас же все бумажки есть за меня! А то, скажешь, не читал их, не в курсах! Сейчас за мной ничего такова нету.

Следователь (насмешливо): Так уж и ничего нету? А, может, просто ещё не всё выявили? Позже возьмёт, и всплывёт…

Руба (нагло улыбается): -Нечего вспоминать! А если г’оворишь, шо на мне чего есть — это твоё дело! Докажи сперва, г’ражданин начальник, шо виноватый! Всплывёт — не всплывёт… Ещё на ромашке пог’адай, есть-нету. Не надо меня на понт брать. Я шо вам, фраер дешёвый?

Следователь: -Уж постараемся доказать, Руба! Не беспокойся… Григорий Ефимович!

Руба (с усмешкой): -Доказывай, доказывай, начальник. Только замучишься доказывать за то, чего не было! Я и не беспокоюсь. За меня не переживай.

Следователь: -Значит, говоришь. воровал только у зажиточных? Так? Твои же слова.

Руба (лениво кивнул головой): Ну, так… У вас же в бумажках всё написано за меня! Только я за то уже расплатился. Если не в курсе… Не по понятиям последнее брать…

Следователь (с усмешкой): -Вот как? А про Овражный не знаешь ни сном, ни духом? От этого полностью открещиваешься? Не при делах, значит?

Руба (равнодушно пожав плечами): -Почему не знаю за Овражный? Знаю, г’де он находится. Я Одессу как свои пять пальцев знаю. И шо? Это запрещено? Посадите за это? Не гони волну, начальник!

Следователь: -Последнее, говоришь, не по понятиям брать… А это знаешь, чьи вещи были, чья семья?

Руба (спокойно смотрит по стенам): -Г’ражданин начальник, я ж таки вам не справочная, шо бы за всех знать. Одесса ведь большая. У меня голова треснет напополам, как тот арбуз, за всё думать. Оно мне надо?

Следователь (терпеливо поясняет): -Да будет тебе известно, Руба, там живёт семья погибшего на фронте лейтенанта Старостина. Двое ребятишек сиротами остались. Скажешь, они зажиточные?

Руба (сразу посерьёзнел): -А шо я сделаю, если какая-то падаль рамцы попутала?

Следователь (в упор смотрит на Рубу): -Значит, не ты? Не твоя это работа?

Руба (искренно, оторицательно качает головой): -Нет, не я это. Слушай, г’ражданин начальник, я, если виноватый, никада не отпираюсь. Не моя вина г’оворю, я тут не при делах. Ищите, кто это сделал.

Следователь вдруг засомневался в причастности Рубы к этой краже, но не показал вида. Подумав, решил просто отпустить задержаного.

Следователь (звонит по телефону): Матвеев, зайди ко мне в кабинет!

Появляется дежурный. Дежурный: -Слушаю!

Следователь (Рубе нарочито строго):-Ну, смотри, Руба! Или как тебя там… Григорий Ефимович. На этот раз тебе очень даже повезло. Доказательств против тебя никаких нет, мы должны тебя отпустить. Убирайся сейчас же с глаз моих! (к дежурному) Проводи его отсюда на все четыре сторолны, чтоб не стоял тут, не отсвечивал.

Дежурный: -Есть!

Следователь молча сел за стол, начал что-то писать. Дежурный отошёл в сторону, пропуская Рубу в дверь, но тот уходить не торопится.

Руба (оборачивается, задумчиво обращается к следователю): -Значит, Овражный шесть, Старостин? Так, г’ражданин начальник? Так? Всё верно?

Следователь (громко и раздражённо): -Ты ещё здесь, Рубенко? Чего тебе ещё? Разве я не сказал тебе уходить куда хочешь?!