Измена. Право на счастье!

Измена. Право на счастье!

Рита Вяземская

© Рита Вяземская, 2026

ISBN 978-5-0070-8988-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Ключ мягко поворачивается в замке. Два щелчка.

Я толкаю тяжелую дубовую дверь и захожу в прихожую. Пакет с продуктами оттягивает руку. Тёма и Сеня сейчас на рисовании, у меня есть целых два часа тишины. Я планировала приготовить Вадиму его любимую лазанью к ужину. Он писал утром, что устал на судах и хочет провести вечер дома.

Снимаю туфли. Ставлю пакет на пуфик.

В доме тихо.

Делаю шаг вглубь коридора и останавливаюсь.

Воздух пахнет чужими духами. Сладкими. Приторными. Запах ванили и чего-то приторного резко бьет в нос. Я никогда не пользовалась такими ароматами. Вадим всегда просил меня покупать только легкие цитрусовые парфюмы.

Опускаю взгляд. Возле обувницы лежат красные туфли на высокой шпильке. Узкие, лаковые. Чужие.

Пальцы на руках холодеют.

Я делаю еще один шаг. В горле пересыхает. Дышать становится тяжело.

Из нашей спальни на втором этаже доносятся звуки. Приглушенный смех. Женский. Затем низкий голос Вадима.

Хватаюсь за перила лестницы. Дерево под ладонью холодное. Медленно поднимаюсь наверх. Ступенька за ступенькой.

Мое тело сопротивляется. Ноги становятся тяжелыми, неподъемными. Я заставляю себя двигаться.

Дверь в спальню приоткрыта. Полоска света падает на темный паркет коридора.

Я подхожу ближе. Толкаю дверь рукой. Она бесшумно распахивается шире.

На нашей широкой кровати лежат двое. Мой муж. И Светлана — его новая помощница. Девушка, которую он нанял всего месяц назад.

Они не сразу замечают меня. Светлана смеется, запрокинув голову. Вадим целует ее в шею, крепко удерживая за талию.

Я стою на пороге. Дыхание застревает в легких.

— Вадим, — произношу я.

Голос звучит хрипло. Тихо. Но в комнате он раздается резко.

Светлана вздрагивает. Она быстро натягивает на себя простыню, прикрывая грудь. Ее глаза расширяются от испуга. Она суетливо оглядывается по сторонам, ища свою одежду.

Вадим поворачивает голову.

Он смотрит на меня. В его взгляде нет ни капли вины. Ни страха. Ни сожаления. Он не вскакивает с кровати, не пытается оправдываться.

Мой муж просто садится. Спокойно поправляет сбившуюся подушку за спиной. Берет с тумбочки свои часы и надевает на запястье.

— Ты вернулась слишком рано, — говорит он ровным тоном.

Я смотрю на него. Человек, которого я знала с юности. Отец моих сыновей.

Сейчас он совершенно чужой.

Вадим неторопливо встает с кровати. Берет брошенные на кресло брюки. Одевается. Светлана жмется к спинке кровати, пряча глаза, и лихорадочно натягивает платье.

— Вадим… что ты делаешь? — спрашиваю я. Пальцы сводит судорогой.

Он застегивает ремень. Поднимает с пола рубашку.

— А сама не видишь? — отвечает он. Голос холодный, деловой. Так обсуждают покупку машины, а не разрушенную семью.

Я делаю шаг назад. Опираюсь спиной о дверной косяк, чтобы не упасть. Ноги отказываются держать.

— Как ты мог? Здесь… в нашем доме. В нашей постели.

Вадим усмехается. Он подходит к зеркалу, поправляет воротник рубашки. Тщательно застегивает пуговицы.

— Это мой дом, Алина. Давай обойдемся без истерик.

Я глотаю сухой воздух. Хочу закричать, но звук не выходит. Перед глазами плывет.

— Собирай вещи, Света, — бросает он помощнице, даже не глядя на нее. Затем поворачивается ко мне.

Его холодные голубые глаза смотрят прямо и безжалостно. В них нет ни капли той нежности, которую он показывал мне сегодня утром за завтраком.

— Я собирался поговорить с тобой вечером, — говорит он, застегивая пуговицы на манжетах. — Но так даже проще.

Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу. Боль немного отрезвляет.

— О чем поговорить? — выдавливаю из себя.

Светлана торопливо хватает свою сумочку и, опустив голову, проскальзывает мимо меня в коридор. Я отступаю на шаг, пропуская ее. Мой взгляд прикован к мужу.

Слышу, как Светлана быстро спускается по лестнице. Хлопает входная дверь.

Мы остаемся вдвоем.

Вадим подходит ближе. От него пахнет этими сладкими, удушливыми духами Светланы. Этот запах вызывает у меня тошноту.

— О нашем разводе, Алина. Я подал документы еще неделю назад.

Я обхватываю себя руками, пытаясь унять крупную дрожь. В доме прохладно, но меня трясет отнюдь не от температуры. Меня трясет от понимания: этот человек методично и холодно перечеркивает нашу жизнь.

— Развод? — повторяю я непослушными губами.

— Именно, — Вадим берет свой пиджак со спинки стула. — Наш брак давно исчерпал себя. Ты слишком увлеклась детьми и домом. Мне нужна женщина, которая соответствует моему статусу. А не домохозяйка с вечно уставшим видом.

Я делаю судорожный вдох. Каждое его слово бьет наотмашь.

— Ты сам просил меня оставить работу. Ты говорил, что сыновьям нужна мать дома.

— Ситуация изменилась, Алина, — он раздраженно взмахивает рукой. — Я расту. Моя карьера идет вверх. А ты осталась на том же уровне.

Он проходит мимо меня в коридор. Я иду за ним на негнущихся ногах.

— Значит, Светлана теперь соответствует твоему статусу? — спрашиваю я.

Голос дрожит, но я заставляю себя говорить громче. Вадим останавливается у лестницы. Поворачивается ко мне. На его губах появляется снисходительная улыбка. Он обычно использует ее в суде при виде слабого противника.

— Светлана молода, амбициозна и перспективна и её не стыдно показывать приличным людям.

Мы спускаемся в гостиную.

Вадим идет впереди, уверенно чеканя шаг. Я следую за ним, держась за стену. Мой мир рушится с каждой секундой, а он ведет себя так, словно мы обсуждаем покупку новой мебели.

В гостиной светло. Огромные панорамные окна пропускают дневной свет. Вадим подходит к своему массивному дубовому столу в углу комнаты. Берет с него черную кожаную папку.

— Я подготовил документы, — говорит он, доставая несколько листов бумаги. Кладет их на край стола. — Ознакомься.

Я подхожу ближе. Ноги как ватные. Смотрю на листы с гербовыми печатями, но буквы сливаются в сплошное серое пятно.

— Что это? — спрашиваю, не в силах сфокусировать взгляд.

Вадим опирается руками о стол. Смотрит на меня сверху вниз.

— Это проект нашего соглашения о разводе. Дом остается мне — он был куплен до брака на деньги моей матери. Машина, на которой ты ездишь, оформлена на мою фирму, поэтому ключи оставишь сегодня.

Я поднимаю на него глаза. Внутри все замирает.

— Ключи? — переспрашиваю я.

— Да. Счета, к которым у тебя есть доступ, я заблокировал час назад.

Я чувствую, как пол уходит из-под ног. Он все продумал. Продумал каждую мелочь, пока улыбался мне за завтраком.

— Вадим… — начинаю я, но он меня перебивает.

— Не усложняй, Алина. Подпиши документы. Я выделю тебе небольшую сумму на первое время, чтобы ты могла снять квартиру.

Мое сердце колотится где-то в горле. Страх начинает вытеснять шок.

— А дети? — голос срывается. — Где будут жить Тёма и Сеня, пока я ищу квартиру?

Вадим медленно выпрямляется. Его лицо становится каменным. Водянистые глаза смотрят на меня с холодным расчетом.

— А вот об этом я и хотел с тобой поговорить, — произносит он тихим, ровным тоном. — Дети остаются со мной.

Я замираю. В комнате повисает оглушительная тишина.

— Что ты сказал? — шепчу я.

— Дети остаются со мной, — повторяет Вадим, четко артикулируя каждое слово. — В этом доме. Со мной и Светой.

Я делаю шаг назад. Отрицательно качаю головой.

— Нет. Нет, Вадим, ты не можешь. Это мои дети. Я воспитываю их каждый день. Ты их почти не видишь!

Вадим усмехается.

— Это мои сыновья, Алина. Мои наследники. И они будут расти в нормальных условиях. В нормальном доме.

— Я их мать! — кричу я, чувствуя, как паника захлестывает меня с головой. — Ты не заберешь у меня детей! Ни один суд не отдаст их тебе! Я не алкоголичка, не наркоманка!

Вадим делает шаг ко мне. Его лицо искажается от злости. Он хватает меня за локоть. Пальцы больно впиваются в кожу.

— Суд отдаст их мне, — цедит он сквозь зубы. — Ты безработная домохозяйка без жилья и без копейки за душой. А я — успешный адвокат с доходом, домом и связями.

Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко.

— Отпусти! — шиплю я.

Он резко отпускает мою руку. Я пошатываюсь, но удерживаюсь на ногах.

— Ты их больше не увидишь, Алина, — произносит он ледяным тоном. — Если не подпишешь бумаги добровольно, я пущу в ход другие методы. И поверь, они тебе не понравятся.

Слезы обжигают глаза. Я смотрю на мужчину, с которым прожила столько лет, и не узнаю его. Это чудовище.

— Я буду бороться за них, — говорю я, сглатывая ком в горле. — Я найму адвоката. Я дойду до Верховного суда.

Вадим громко смеется. Смех звучит сухо и искусственно.

— Адвоката? На какие деньги? — он разводит руками. — И кто в этом городе пойдет против меня? Ты забыла, кто я?

Я сжимаю кулаки.

— Я найду способ. Ты не отберешь у меня Тёму и Сеню.

Вадим подходит к двери гостиной. Открывает ее.

— Вон из моего дома, — произносит он.

— Что?

— Вон, — повторяет Вадим. — Вещи я прикажу собрать и отправить тебе позже. Сейчас — пошла вон.

Я стою, не в силах поверить в происходящее.

— Вадим, на улице дождь. У меня нет денег даже на такси.

Он достает из кармана купюру в пятьсот рублей. Бросает ее на пол к моим ногам.

— На автобус хватит.

Глава 2

Я смотрю на брошенную купюру. Пятьсот рублей. Цена пятнадцати лет знакомства, семи лет брака и двух наших сыновей.

Мои пальцы дрожат. Я не наклоняюсь.

— Ты не посмеешь выставить меня вот так, — говорю я, пытаясь унять дрожь в голосе. — Я никуда не уйду без Тёмы и Сени.

Вадим тяжело вздыхает, словно я — непонятливый клиент, тратящий его драгоценное время. Он возвращается к своему рабочему столу, открывает нижний ящик и достает плотную пластиковую папку. Бросает ее поверх документов о разводе.

— Я надеялся обойтись малой кровью, Алина, — произносит он с холодным раздражением. — Но ты сама вынуждаешь меня.

Он открывает папку и вытаскивает несколько листов с синими печатями.

— Что это? — спрашиваю я, делая осторожный шаг вперед.

Вадим разворачивает бумаги так, чтобы я могла видеть текст.

— Это, моя дорогая пока еще жена, решение суда о временном ограничении твоих родительских прав.

Слова доходят до меня не сразу. Смысл ускользает, словно я пытаюсь прочитать текст на незнакомом языке.

— Ограничении прав? — повторяю я эхом. — За что?

Вадим тычет ухоженным пальцем с идеальным маникюром в строчки на бумаге.

— На основании медицинского заключения. У тебя зафиксированы тяжелые приступы неконтролируемой агрессии, депрессивные эпизоды и склонность к причинению вреда себе и окружающим. Суд счел нахождение детей рядом с тобой опасным для их жизни и здоровья.

Я хватаю бумаги. Строчки пляшут перед глазами. Печать настоящая. Подпись судьи — тоже. В приложении — заключение психиатра из частной клиники. Диагнозы, которых у меня никогда не было. Симптомы, о которых я даже не слышала.

— Это ложь! — кричу я, комкая листы в руках. — Это абсолютная ложь! Я никогда не была у этого врача! Я никогда не вела себя агрессивно!

Вадим хладнокровно забирает у меня смятые бумаги и аккуратно расправляет их на столе.

— Документы говорят об обратном. Врач высшей категории подтвердил диагноз. Судья, рассмотрев материалы дела в экстренном порядке, вынес постановление. Все абсолютно законно.

Я задыхаюсь. Воздух в гостиной становится густым, липким.

— Ты купил их, — шепчу я, глядя в его равнодушные глаза. — Ты купил врача. Купил судью.

— Я защищаю своих сыновей от психически нестабильной матери, — парирует он заученной фразой. — Докажи обратное… Если сможешь.

Мои руки трясутся. Я бросаюсь к нему. Хватаю за лацканы дорогого пиджака.

— Отмени это! Сейчас же! Это мои дети! Ты не имеешь права!

Вадим брезгливо морщится. Он резко перехватывает мои запястья и силой отрывает от себя. Его хватка стальная, безжалостная. Он отталкивает меня. Я спотыкаюсь о край ковра и падаю на пол. Колено больно ударяется о жесткий пол.

— Ты только что подтвердила свой диагноз, Алина, — спокойно говорит он, поправляя пиджак. — Нападение на мужа. Склонность к истерикам.

Я сижу на полу. Слезы текут по щекам. Мой мир сжался до этого кабинета, до этих фальшивых бумаг. Он переиграл меня еще до того, как я узнала, что мы играем.

— Пожалуйста, Вадим, — всхлипываю я, поднимая на него глаза. Вся гордость исчезает, оставляя только голый, пульсирующий страх за сыновей. — Не делай этого. Умоляю тебя. Оставь мне мальчиков. Забирай дом, деньги, машину. Забирай всё. Только не Тёму и Сеню.

Он смотрит на меня сверху вниз. В его глазах мелькает удовлетворение. Ему нравится видеть меня сломленной.

— Дом и деньги и так мои, Алина, — произносит он с холодной усмешкой.

Вадим достает из кармана телефон. Нажимает кнопку быстрого вызова.

— Охрана. Поднимитесь в дом, в гостиную, — командует он.

— Нет! — я пытаюсь встать, но ноги не слушаются.

Дверь гостиной распахивается. Входят двое крепких мужчин в черных костюмах. Я знаю их. Это личная охрана Вадима. Они часто дежурили у ворот нашего дома.

— Выведите ее за территорию, — приказывает Вадим, указывая на меня. — Если будет сопротивляться — примените силу. И проследите, чтобы она больше не приближалась к дому.

Охранники подходят ко мне. Их лица ничего не выражают — они просто выполняют приказ.

— Пойдемте, Вера Петровна, — басит один из них, тот, что постарше. Он хватает меня за плечо.

— Отпустите! — я вырываюсь, отступая на шаг. — Я никуда не пойду!

Второй охранник заходит с другой стороны, перехватывает мою вторую руку. Они действуют слаженно, как бездушный механизм. Меня отрывают от пола.

— Вадим! — кричу я, пока меня волокут к выходу. — Ты не можешь так поступить!

Вадим даже не смотрит в мою сторону. Он отворачивается к окну, складывая руки за спиной.

Меня тащат через прихожую. Я брыкаюсь, пытаюсь упереться ногами в пол, но против двоих здоровых мужиков у меня нет шансов. Дверь распахивается.

В лицо ударяет ледяной ветер. На улице стеной льет дождь. Крупные, тяжелые капли мгновенно пропитывают мою тонкую блузку.

Охранники тащат меня по мокрой брусчатке двора. Я скольжу в своих домашних туфлях, спотыкаюсь.

— Отпустите меня! Умоляю! — плачу я, глядя на их непроницаемые лица.

Мы подходим к высоким кованым воротам. Младший охранник нажимает кнопку на пульте, створки бесшумно разъезжаются.

Меня выталкивают за территорию. Я не удерживаюсь на ногах и падаю коленями на мокрый асфальт. Ладони обдираются о мелкие камни.

Ворота с лязгом захлопываются за моей спиной. Замок щелкает.

Я остаюсь одна на улице.

Холодный дождь заливает глаза, смешиваясь со слезами. Я подползаю к решетке, хватаюсь за холодные металлические прутья.

— Пустите! — кричу я в пустоту двора. — Откройте!

Никто не отвечает. Только шум дождя и гул машин на далеком шоссе.

Я трясусь от холода. Зубы выбивают дробь. Тонкая ткань блузки прилипла к телу, не спасая от ветра.

Я смотрю на дом. На светящиеся окна гостиной, где только что рухнула моя жизнь. Там, в тепле и безопасности, остался человек, который методично уничтожил меня.

Внезапно в конце улицы появляются фары. К воротам подъезжает серебристый минивэн — машина, на которой наш водитель возит Тёму и Сеню на занятия.

Сердце делает кульбит. Мальчики!

Я бросаюсь к машине, когда она притормаживает перед воротами.

— Тёма! Сеня! — кричу я, колотя ладонями по тонированному стеклу.

Окно немного опускается. Я вижу испуганные лица своих сыновей.

— Мама! — кричит Тёма, его глаза полны слез. — Мамочка, почему ты на улице? Тебе же холодно!

Сеня тянет ручки к окну, плача в голос.

— Мама, иди к нам!

Я пытаюсь дотянуться до них, просунуть пальцы в щель окна.

— Мальчики мои, маленькие мои… — рыдаю я.

Водитель, пряча глаза, быстро поднимает стекло.

— Простите, Алина Николаевна, — глухо говорит он. — Приказ Вадима Сергеевича.

— Нет! Стой! — я бью кулаками по стеклу.

Ворота открываются. Минивэн плавно въезжает во двор. Я бегу за ним, пока створки не начинают закрываться. Пытаюсь проскользнуть внутрь, но охранник по ту сторону грубо отталкивает меня в грудь.

Ворота захлопываются окончательно.

Я стою под проливным дождем, вцепившись в кованые прутья. Сквозь шум ливня и стук крови в ушах я слышу, как в доме открывается дверь. Слышу, как плачут мои дети, зовя меня.

А потом тяжелая дубовая дверь закрывается, отрезая их голоса.

Я медленно сползаю по решетке вниз. Оседаю на мокрый асфальт. Холод проникает под кожу, замораживая мышцы, но внутренняя боль обжигает так сильно, что я не чувствую тела.

У меня нет денег. Нет телефона. Нет документов.

У меня нет детей.

Я поднимаю голову к темному, плачущему небу. Я не знаю, как пережить эту ночь. Не знаю, куда идти.

Но в этот момент, сидя в луже у закрытых ворот, я понимаю одно: я не сдамся.

Глава 3

Утро начинается с запаха крепкого кофе.

Моя подруга Ира ставит передо мной дымящуюся чашку. Я обхватываю ее ладонями. Тепло передается холодным пальцам.

Всю ночь я проплакала на ее диване. Ира пустила меня, напоила горячим чаем, дала выговориться.

Я смотрю на свое отражение в зеркале в прихожей. Подруга одолжила мне свой строгий темно-синий костюм и белую блузку. Вещи сидят чуть свободно, но это неважно. Главное — я выгляжу аккуратно. Волосы собраны в тугой узел. Темные круги под глазами я замазала консилером. Я не хочу быть похожей на жертву. Я мать, которая идет бороться за своих детей.

— Ты уверена, что справишься сама? — Ира с тревогой смотрит на меня. — Может, я пойду с тобой?

— Нет, — я делаю глоток. Кофе обжигает язык, но приводит мысли в порядок. — Я должна сама. Мне просто нужен адвокат.

Оставляю чашку на столе. Беру сумку. Выхожу на улицу.

Ветер резкий, холодный. Я иду в юридический центр. Он находится в двух кварталах отсюда.

Толкаю стеклянную дверь первого офиса. Внутри тепло. Пахнет кожей и бумагой. Девушка за ресепшеном вежливо улыбается.

— Доброе утро, — говорю я ровным голосом. — Мне срочно нужен адвокат по семейным делам.

— Минутку, — она снимает трубку телефона и тихо что-то говорит.

Через пару минут из кабинета выходит мужчина средних лет в строгом костюме. Он поправляет очки и подходит ко мне.

— Слушаю вас. Я адвокат Илья Васильевич Смирнов. В чем суть вашего дела?

Я начинаю говорить. Сбивчиво, торопливо, глотая слова. Рассказываю о поддельных справках, о том, как меня выставили на улицу.

Смирнов слушает внимательно, кивает.

— Понятно. Ситуация сложная, но поправимая. Мы можем подать встречный иск, запросить новую экспертизу. Как фамилия вашего мужа? Мы должны проверить, не было ли у него конфликта интересов с нашим бюро.

— Воронов, — говорю я, с надеждой глядя на адвоката. — Вадим Воронов.

Лицо Смирнова мгновенно меняется. Профессиональное участие сменяется холодным испугом. Он делает шаг назад, словно я внезапно стала заразной.

— Вадим Сергеевич Воронов? — переспрашивает он, и голос его заметно дрожит.

— Да.

Смирнов нервно поправляет галстук.

— Простите, — быстро говорит он, пряча глаза. — Мы не сможем взяться за ваше дело.

— Но почему? — я в отчаянии хватаю его за рукав. — Вы же только что сказали, что ситуация поправима!

Он аккуратно высвобождает руку.

— У нас… конфликт интересов. Да, именно так. Мы не можем выступать против господина Воронова. Всего доброго.

Он разворачивается и быстро уходит в свой кабинет, плотно закрывая дверь.

Я выхожу на улицу. Отчаяние тяжелым камнем ложится на грудь. Но я не сдаюсь.

Иду в следующий офис. Потом в другой. И еще в один.

Картина повторяется с пугающей точностью.

«Воронов? Простите, мы загружены».

«Мы не берем дела такого профиля».

«Вам лучше поискать кого-то другого».

В пятой по счету конторе пожилой адвокат, сжалившись над моим видом, тихо говорит:

— Девочка, не трать время. Никто в этом городе не пойдет против Вадима Воронова. Он слишком влиятелен. У него связи везде — в судах, в полиции, в опеке. Взять твое дело — значит поставить крест на своей карьере. Себе дороже.

— Но что мне делать? — в отчаянии спрашиваю я. Слез уже нет, осталась только саднящая пустота. — Он забрал моих детей. Я не могу просто сдаться.

Старик вздыхает, потирая переносицу.

— Тебе нужен кто-то, кто не боится Воронова. Кто-то, кто сам по себе сила. Но таких людей здесь нет.

Он замолкает, видимо, о чем-то думая. Затем бросает на меня быстрый взгляд и понижает голос:

— Хотя… есть один человек.

Я замираю, боясь спугнуть надежду.

— Кто?

— Роман Исаев, — произносит он это имя так, словно оно обжигает язык. — Глава «Исаев Групп». Он единственный, кто может размазать Воронова. Они давние враги.

— Где его найти? — быстро спрашиваю я.

— Бизнес-центр «Империя», верхний этаж. Но должен предупредить, что… Исаев человек очень жесткий, безжалостный. К нему идут, когда нужно уничтожить противника. И берет он за свои услуги астрономические суммы.

Я выхожу из офиса. Название бизнес-центра пульсирует в голове. Роман Исаев. Жесткий. Безжалостный. Враг моего мужа.

У меня нет астрономических сумм. У меня вообще ничего нет. Но у меня нет и выбора. Если Исаев — чудовище, то может быть… это чудовище защитит моих детей от Вадима.

Бизнес-центр «Империя» подавляет своими размерами. Огромная башня из стекла и бетона упирается в серое небо. Холодная, неприступная. Как и человек, к которому я иду.

Я стою перед вращающимися дверями и пытаюсь унять дрожь в руках.

Роман Исаев. Я слышала это имя раньше. Вадим произносил его сквозь зубы. Исаев — единственный, кого мой муж действительно боялся. Его главный профессиональный кошмар.

Делаю глубокий вдох. Расправляю плечи. Вспоминаю испуганные лица Тёмы и Сени в окне машины. Страх отступает, уступая место холодной решимости. Если Исаев чудовище, то пусть это чудовище разорвет Вадима на куски.

Прохожу через охрану. Называю имя. Меня пропускают без лишних вопросов — видимо, Исаев принимает посетителей.

Лифт бесшумно возносит меня на верхний этаж. Двери открываются в просторный холл. Паноманные окна, дорогой минимализм, кожа и металл.

За стойкой ресепшена сидит девушка с идеальной осанкой.

— Добрый день, — говорю я. Голос звучит ровно. — Мне нужно встретиться с Романом Исаевым.

Она поднимает взгляд.

— Вы по записи?

— Нет. У меня срочное дело.

Девушка профессионально улыбается, но в глазах мелькает равнодушие.

— Роман Александрович не принимает без записи. Оставьте свои контакты, мы свяжемся с вами.

— Я не уйду, пока не поговорю с ним, — произношу я твердо.

— Это невозможно. Пожалуйста, покиньте приемную, иначе я вызову охрану.