Сказка о Чепухе и Сотворителе и не только. Как сотворить чудо

Наталья Небо-Баранова

Сказка о Чепухе и Сотворителе и не только. Как сотворить чудо

Жил-был в маленьком городке, где дома были похожи на пряничные домики, а фонари светили не жёлтым, а сиреневым светом, мальчик по имени Сотворитель. Да-да, именно так его и звали — не Петя, не Миша, а Сотворитель. И это было не прозвище, а самое настоящее имя, доставшееся ему от дедушки, который умел из одной старых шестерёнок собрать целый музыкальный сад.

Сотворитель любил всё чинить, собирать и переделывать. В его комнате не было ни одной целой игрушки — потому что все они были разобраны на детали, а потом собраны заново, но уже в виде чего-то совсем другого. Из сломанного будильника он сделал летающего жука, а из старого зонта — парашют для кота. Соседи иногда вздыхали, глядя на его творения, но никто не мог отрицать: у Сотворителя был особый дар — он видел, как вещи могут стать чем-то новым.

А неподалёку, в переулке, где даже тени казались немного странными, жила Чепуха. Чепуха была не девочкой и не зверушкой, а… ну, в общем, Чепухой. Она состояла из лоскутков, обрывков фраз, забытых мелодий и случайных находок. Её волосы были сплетены из разноцветных нитей, платье — из лоскутов старых карт, а в карманах всегда звенели ключи, которые не подходили ни к каким дверям.

Чепуха обожала всё нелепое. Она собирала пуговицы, которые никто не носил, слушала, как скрипит старый забор, и разговаривала с ветром. Иногда она приходила к дому Сотворителя и смотрела, как он колдует над своими механизмами. Сотворитель сначала думал, что Чепуха просто любопытная, но потом заметил: она всегда появлялась в тот момент, когда у него что-то не получалось.

— Ты опять хмуришься, — говорила она, протягивая ему пуговицу в форме звезды. — Возьми. Она волшебная.

— Волшебная? — усмехался Сотворитель. — Она даже не пришивается.

— Зато она светит, когда ты грустный, — отвечала Чепуха и усаживалась рядом, болтая ногами.

Однажды Сотворитель решил сделать что-то по-настоящему великое. Он задумал создать машину, которая могла бы превращать обычные вещи в чудеса. Не просто чинить, а именно творить — так, чтобы из старой ложки рождалась песня, а из треснувшей чашки — радуга. Он трудился днями и ночами, собирал детали, чертил схемы, пробовал и ошибался. А Чепуха сидела рядом, напевала бессвязные песенки и подкладывала ему в руку то камешек, то обрывок ленты.

— Зачем ты мне это даёшь? — ворчал Сотворитель, хотя в глубине души ему было приятно, что она рядом.

— А вдруг это как раз то, чего не хватает, — пожимала плечами Чепуха. — Иногда самое важное — это самая нелепая деталь.

И вот настал день, когда машина была почти готова. Сотворитель стоял перед ней, держа в руках последнюю деталь — маленькую стеклянную сферу, внутри которой мерцал свет. Он вставил её на место, повернул рычаг… и ничего не произошло. Машина не зажужжала, не засветилась, не сотворила чуда. Только тихо щёлкнула и замолчала.

Сотворитель сел на пол и опустил голову.

— Всё зря, — пробормотал он. — Я думал, у меня получится, а вышло… просто куча хлама.

Чепуха подошла и села рядом. Она не стала говорить «не переживай» или «в следующий раз получится». Вместо этого она достала из кармана пуговицу-звезду и положила её прямо на панель машины.

— Попробуй ещё раз, — сказала она. — С пуговицей.

Сотворитель хотел возразить, но вдруг подумал: а почему бы и нет? Он снова повернул рычаг. И на этот раз машина загудела! Стеклянная сфера вспыхнула, детали задвигались, и вдруг… из щели выскользнула тонкая лента света. Она закружилась в воздухе, сплетаясь в узоры, и превратилась в маленькую бабочку, которая затрепетала крыльями и села Сотворителю на ладонь.

Он поднял глаза на Чепуху.

— Как ты это сделала? — спросил он.

— Я ничего не делала, — улыбнулась она. — Просто иногда чудо прячется в самой чепухе.

С тех пор Сотворитель и Чепуха стали неразлучны. Он придумывал механизмы, а она подкидывала ему самые нелепые идеи, которые вдруг оказывались самыми нужными. Вместе они создали музыкальную лестницу, которая играла, когда по ней поднимались, летающий зонтик, который ловил сны, и сад из забытых вещей, где росли цветы из старых писем.

Люди в городе сначала удивлялись их странным творениям, а потом начали приходить к ним за чудесами. И никто уже не называл Чепуху просто Чепухой — для всех она стала Вдохновением, а Сотворитель понял, что настоящее творчество — это когда ты не боишься соединить самое серьёзное с самым нелепым.

Часть вторая

Однажды утром в город пришла Скука. Никто не заметил, как она прокралась — просто вдруг стало тише, чем обычно. Сиреневые фонари светили, но уже не так ярко. Пряничные домики будто чуть-чуть потускнели, а люди ходили по улицам с серьёзными лицами и не улыбались даже кошкам.

Первым это заметил Сотворитель. Он вышел во двор, чтобы проверить музыкальную лестницу, и хотел было наступить на первую ступеньку — а она не заиграла. Просто скрипнула, как самая обычная доска.

— Что за ерунда? — пробормотал Сотворитель и постучал по перилам. Перила не отозвались весёлой трелью, а только уныло звякнули.

Тут из-за угла вынырнула Чепуха. Она шла, волоча за собой шарф из лоскутков, и выглядела непривычно задумчивой.

— Ты чувствуешь? — спросила она, не здороваясь. — Город перестал шептать.

— Я как раз об этом, — вздохнул Сотворитель. — Лестница молчит. А ведь она всегда начинала играть, даже если я просто мимо проходил.

Они пошли по переулкам, прислушиваясь. Ветер больше не напевал свои бессвязные песенки, старый забор не скрипел с интонацией, а просто противно визжал. Даже коты сидели по углам и выглядели так, будто им нечего мурлыкать.

— Это всё Скука, — уверенно сказала Чепуха, хотя раньше никогда не говорила о Скуке. — Она приходит, когда люди перестают верить в нелепость. Когда думают, что чудо должно быть обязательно большим, правильным и из инструкции.

— И что же делать? — нахмурился Сотворитель. — У меня есть машина чудес, но она работает только с мелочами. С пуговицами, с обрывками, с тем, что кажется никому не нужным. А тут… тут будто весь город забыл, что такое ненужное.

Чепуха прищурилась, будто что-то высматривая в воздухе.

— Значит, надо напомнить, — сказала она. — Надо найти самое нелепое, самое забытое, самое чепуховое чудо и показать его всем. Тогда Скука испугается и уйдёт.

Сотворитель посмотрел на неё с сомнением, но спорить не стал. Они отправились на поиски. Сначала заглянули в старый сарай, где хранились вещи, которые никто не брал годами: треснувший абажур, сломанные часы, коробка с пуговицами всех форм и размеров. Чепуха тут же начала рыться в коробке, вытаскивая пуговицы и прикладывая их к разным предметам.

— Смотри, — сказала она, приставив пуговицу в форме ракушки к абажуру. — Теперь он похож на домик для морского ветра.