Погрешность

До университета еду приносили в назначенное время. Закончить приём пищи требовалось тоже по расписанию. Вопрос о том, кто её готовил, не имел значения.

Вода закипела и выплеснулась на панель.

Альтаир выключил конфорку, вытер поверхность и начал заново.

Со второй попытки лапша получилась съедобной. Помидор он разрезал слишком тонко, но вкус от этого не изменился. Он ел за кухонным столом, глядя на собственное отражение в тёмном окне.

Никто не следил, сколько времени займёт ужин.

После душа волосы начали завиваться. Альтаир потянулся за расчёской и остановился.

Отец не любил кудри. Они выглядели небрежно, а небрежность считалась формой неповиновения. Перед занятиями волосы расчёсывали и укладывали, пока пряди не лежали ровно.

Альтаир убрал расчёску обратно в ящик.

Мелкое решение. Бессмысленное. Возможно, именно поэтому оно принадлежало только ему.

Он сел за стол и включил университетский телефон. Камера считала данные удостоверения, система попросила установить код, затем открыла главный экран.

В приложении UniBank отображалось 47 750 единиц. Ниже уже стояла первая операция: панини, вода, супермаркет. У каждой покупки были время, место и номер терминала.

В MyUni его ждали обязательные настройки. Альтаир выбрал английский язык без колебаний. Над вторым списком задержался и отметил японский — не потому, что тот был полезнее остальных, а потому, что когда-то ему стало интересно, насколько иначе может быть устроен чужой язык.

Расписание собралось автоматически.

Телефонная книга оставалась пустой, если не считать экстренных служб, куратора и общей группы АП-18. В чате уже было семнадцать сообщений. Нурислам отправил фотографию у фонтана. Жаксылык предложил собраться вечером. Екатерина спросила, нужно ли завтра приходить в форме. Игорь ответил одним словом: «Нужно».

Альтаир прочитал переписку и ничего не написал.

В памяти прозвучал голос отца.

«Любой человек — ресурс. Полезных держат рядом. Остальных не замечают».

Раньше эта формула казалась завершённой. В ней не было исключений, а значит, не требовалось делать выбор. Последний год показал только одно: человек, которого считают ресурсом, может однажды отказаться выполнять чужую задачу.

Альтаир открыл поле ввода в групповом чате.

Набрал: «Завтра форма обязательна. Это указано в правилах».

Стёр.

Набрал снова: «Да, форма обязательна».

Отправил.

Через несколько секунд Нурислам поставил реакцию, а Екатерина написала: «Спасибо!»

Ничего не изменилось. Но это было первое действие за день, которое не требовалось ни регламентом, ни расписанием.

Альтаир отложил телефон и вышел на балкон.

Кампус лежал в темноте между гор. Светящиеся дорожки соединяли корпуса, общежития и торговый центр в одну замкнутую схему. По ней двигались редкие фигуры студентов. С высоты они казались точками на плате.

За последним рядом фонарей чернела дорога к пропускному пункту. Ворота отсюда не были видны.

Альтаир поднял телефон. Внешней сети по-прежнему не было, зато внутренняя показывала полный сигнал.

На экране появилось новое уведомление.

«Ильясова Томирис хочет добавить вас в контакты».

Он не успел открыть профиль, когда пришло сообщение:

«Я не ошиблась. Ты всё-таки ответил группе».

Альтаир перечитал его дважды.

Потом посмотрел на тёмное окно соседнего корпуса. В стекле отражались огни, и среди них невозможно было понять, откуда за ним наблюдают.

Он принял запрос.