Нежный муж

Ещё минуту назад ей казалось, что можно просто подойти, поздороваться и нормально поблагодарить его за помощь в горах. Но теперь, когда она действительно стояла перед ним, все заготовленные фразы вдруг показались неловкими.

— Привет…

Голос вышел тише, чем она ожидала. Габриэль не услышал. Клэр заговорила чуть громче.

— Привет.

Наконец он поднял голову. Его взгляд на пару секунд задержался на её лице. В орехово-карих глазах не было ни явного удивления, ни проблеска узнавания, которого Клэр так ждала. Казалось, он пытается вспомнить, а потом вежливо спросил:

— Простите. Мы знакомы?

Улыбка Клэр застыла.

— Что?

Габриэль продолжал смотреть на неё. Она и без того нервничала, прежде чем подойти, а теперь от смущения хотелось развернуться и исчезнуть. Он её не помнит. Конечно, не помнит.

Они один раз встретились в горах. Может быть, Габриэль постоянно помогает незнакомым людям. Может, для него тот день вообще ничем не запомнился. Это Клэр весь месяц возвращалась к нему мыслями и довольно глупо предполагала, что он тоже будет её помнить.

— Ничего.

Она слегка отступила, чувствуя, как горят уши.

— Наверное, я вас с кем-то перепутала.

Клэр уже начала отворачиваться, когда уголок губ Габриэля приподнялся.

— Клэр.

Она остановилась. Когда обернулась, ноутбук уже был закрыт. Габриэль откинулся на спинку стула, и теперь в его глазах совершенно явно читалось веселье.

— Как лодыжка?

Клэр несколько секунд смотрела на него, прежде чем поняла.

— Ты меня помнишь?

— Конечно.

— Тогда зачем спрашивал, знакомы ли мы?

Габриэль наблюдал, как её лицо краснеет всё сильнее, а голос оставался таким же мягким.

— Ты долго стояла вон там и смотрела на меня. Мне стало интересно, подойдёшь ли ты вообще.

— То есть ты надо мной издевался?

— Немного.

Клэр недоверчиво уставилась на него. В горах Габриэль был настолько молчаливым, что почти всю дорогу просто слушал её. Она и представить не могла, что спокойный, мягкий мужчина способен специально притвориться, будто её не знает.

— Это было не смешно.

Веселье с его лица никуда не исчезло.

— Прости.

Слово он произнёс, но особого раскаяния в голосе не слышалось.

Клэр ещё мгновение сердито смотрела на него, а потом всё-таки рассмеялась.

— Я правда подумала, что ты меня забыл.

— Тебя трудно забыть.

— Почему?

— В горах ты разговаривала больше сорока минут.

Улыбка Клэр снова исчезла.

— Я так и знала.

Она отодвинула стул напротив, села и поставила кофе на стол.

— Значит, всё-таки считал меня надоедливой.

— Нет.

— Тогда почему помнишь, сколько именно я говорила?

— Примерно помню.

— И что я говорила, тоже помнишь?

Габриэль ответил не сразу. У Клэр появилось нехорошее предчувствие.

— На самом деле не помнишь, да?

— Твоя подруга Ханна пролила кофе на документы, потом унесла их в туалет и держала под сушилкой для рук.

Клэр закрыла лицо ладонями.

— Почему ты запомнил именно это?

— Потому что ты очень долго это рассказывала.

— Потому что документы чуть не сдуло в мусорное ведро. Без этой части история вообще не имела бы смысла. Конечно, мне надо было всё нормально объяснить.

Габриэль молча смотрел на неё. Клэр опустила руки и поняла, что опять делает то же самое — объясняет всё слишком подробно. Она замолчала.

— Вот видишь, — сказал Габриэль.

— Что вижу?

— Ты опять это делаешь.

Клэр на пару секунд поджала губы, а потом рассмеялась. Неловкость исчезла. Она опустила взгляд на стакан и провела пальцем по тёплой картонной манжете.

— Вообще-то я хотела снова тебя увидеть.

Едва слова прозвучали, они показались слишком прямыми. Клэр тут же добавила:

— Не в таком смысле. Я просто хотела нормально поблагодарить. В больнице родители оба сказали, что надо пригласить тебя на ужин или хотя бы как-то отплатить. Но у меня не было твоего номера, и я вообще не знала, где тебя искать.

Габриэль взглянул на часы, потом снова на неё.

— Теперь нашла.

— Так что…

Клэр замялась. В горах, вися у него на спине, она совершенно спокойно спрашивала возраст и работу. А теперь, когда ей действительно понадобился номер телефона, вдруг стало неловко.

— Так что? — подтолкнул Габриэль.

— Можно твой номер?

И сразу ей показалось, что прозвучало слишком заинтересованно.

— Не обязательно, если не хочешь. Просто после того, как ты столько меня нёс и вызвал скорую, мне хотя бы стоит угостить тебя ужином. Просто ужином. Ничего странного.

Габриэль не выглядел смущённым.

— Дай телефон.

Клэр моргнула и тут же достала телефон с недавно заменённым экраном. Габриэль ввёл номер в контакты и позвонил себе. Телефон на столе рядом с ним завибрировал. Он завершил вызов и вернул аппарат Клэр. На экране появилось новое имя: «Габриэль Наварро». Клэр посмотрела на него и не смогла сдержать улыбку.

— Когда ты свободен?

— Ты только что получила мой номер.

— Но мне всё равно надо знать, когда можно пригласить тебя на ужин.

Габриэль, кажется, действительно задумался.

— В следующую среду вечером.

— Хорошо, — слишком быстро ответила Клэр. Настолько быстро, что сама заметила.

Она тут же опустила взгляд и сделала глоток кофе, пряча лицо. Габриэль снова открыл ноутбук, хотя к работе пока не вернулся.

— Лодыжка уже полностью зажила?

— Почти. Врач только попросил пока не нагружать её сильно.

— Значит, в походы больше не ходила?

— Ханна пыталась спрятать мои туристические ботинки.

— Не получилось?

— Конечно нет. Я сама спрятала их там, где она не найдёт.

— Где?

— Не скажу. Вдруг ты тайно на её стороне?

Габриэль тихо рассмеялся. Клэр смотрела на него и понимала, насколько эта встреча отличается от той, что была в горах. Тогда ей было слишком страшно и больно, чтобы обращать внимание на что-либо ещё. Почти всё время она провела у него на спине и едва могла видеть его выражение лица. Теперь же заметила: когда Габриэль улыбается, его и без того спокойные глаза становятся мягче, а губы лишь слегка изгибаются. Он явно не был человеком, который бурно выражает эмоции.

Но стоило Клэр заговорить, как он смотрел на неё так, будто всё внимание принадлежало только ей. В тот день она собиралась просто подойти, сказать спасибо и уйти. Вместо этого просидела за его столиком больше часа. Ни о чём особенно важном они не говорили.

Клэр рассказала, что подрабатывает преподавателем в художественной студии неподалёку и подаёт заявления на вакансии учителя рисования в начальной школе. Габриэль рассказал, что работает в Asteron Technologies и большую часть дня ищет проблемы, которые кто-то другой не заметил. Клэр всё равно не до конца понимала, чем именно он занимается.

— То есть вся твоя работа — находить ошибки?

— Примерно.

— Звучит нервно.

— Привыкаешь.

— А если ничего неправильного не найдёшь?

— Обычно это невозможно.

— А если правда всё нормально?

— Тогда есть шанс, что я что-то пропустил.

Клэр подперла подбородок рукой и посмотрела на него.

— Разве не утомительно так жить? Всё проверять?

Габриэль ответил не сразу. Отпил уже почти остывшего кофе и сказал:

— Когда проверю, могу расслабиться.

Клэр не придала словам особого значения. Они вполне соответствовали осторожному характеру Габриэля.

Перед выходом из кофейни он взял бумажный пакет, который она поставила рядом, и придержал дверь. Клэр вышла на улицу, потом обернулась.

— Ты ведь не забудешь про следующую среду?

— Не забуду.

— Я напишу, где встречаемся.

— Хорошо.

— Если придётся задержаться на работе, предупреди заранее.

— Хорошо.

— Ты быстро отвечаешь на сообщения?

Габриэль посмотрел на неё. Клэр поняла, что снова задаёт слишком много вопросов, и махнула рукой.

— Неважно. Сделай вид, что я не спрашивала. До следующей недели.

Она успела пройти всего несколько шагов, когда телефон завибрировал. Клэр посмотрела на сообщение.

Габриэль: «Я отвечаю не так уж медленно».

Клэр остановилась на тротуаре и обернулась к кофейне. Габриэль всё ещё стоял у двери. Сквозь стекло и поток прохожих он слегка поднял руку в её сторону. Клэр улыбнулась и ответила:

Клэр: «Хорошо».

Ужин в следующую среду предложила Клэр.

Вторую встречу — выставку выходного дня — тоже предложила она. В третий раз Клэр увидела рекламу недавно открывшегося ресторана со специальным ужином на двоих и почти не раздумывая отправила Габриэлю фотографию. Узнав об этом, Ханна сидела на диване в квартире Клэр, ела чипсы и листала их переписку.

— То есть пока каждый раз его куда-то зовёшь ты?

— И что в этом плохого?

— Ничего. — Ханна вернула телефон. — Просто никогда не видела тебя такой инициативной.

— Он молчаливый.

— Настолько, что сам пригласить тебя не способен?

— Он занят работой.

— Каждый день?

— Не каждый.

Ханна уставилась на неё. Уверенность Клэр быстро испарилась.

— Ладно. Сам он меня пока ни разу не приглашал.

— Ты ему нравишься?

— Думаю, да.

— Что значит «думаю»?

— Каждый раз, когда я зову, он приходит.

— Может, ему просто неудобно отказывать женщине, которую он спас.

Лицо Клэр вытянулось.

— Обязательно было говорить именно так?

Ханна поняла, что подруга действительно расстроилась, и перестала дразнить.

— Я шучу. Двадцативосьмилетний мужчина, который не хочет тебя видеть, найдёт миллион способов сказать «нет». Он бы не приходил вовремя каждый раз.

Клэр прижала к груди подушку.

— Тогда почему сам ничего не предлагает?

— Спроси.

— Как? Написать: «Габриэль, почему ты никогда не зовёшь меня первым? Я тебе не нравлюсь?»

— Всё равно лучше, чем каждый день сидеть и гадать.

На самом деле Клэр так и не спросила. Просто продолжала находить поводы куда-нибудь его пригласить. Габриэль ни разу не отказался. Они ходили на выставки, в книжные магазины, на ярмарки выходного дня и в небольшой театр в центре. Он никогда не пытался произвести впечатление. Не рассказывал бесконечно о работе, зарплате или бывших отношениях, как некоторые мужчины, которых Клэр знала раньше. Большую часть времени говорила всё равно она.

Она рассказывала о собеседованиях в школах, о новых коллегах Ханны в больнице, о том, как её родители три дня спорили, менять ли ковёр в гостиной. Габриэль слушал. Помнил, что она не любит горький кофе. Если ступеньки были мокрыми или скользкими, автоматически замедлялся и придерживал Клэр за руку. Но никогда не задерживал прикосновение дольше необходимого.

После первого совместного фильма Габриэль отвёз Клэр домой. Ночь была холодной. Она стояла у подъезда с ключом в руке, но дверь не открывала. Габриэль был в полушаге от неё.

— Лодыжка опять болит? — спросил он.

— Нет.

— Тогда почему не заходишь?

— Думаю…

Клэр посмотрела на ключ. Она и сама не знала, чего ждёт. За последние месяцы они виделись много раз. Габриэль отодвигал для неё стулья. При переходе дороги шёл со стороны машин. Всегда следил, чтобы вечером она благополучно добралась домой. Но ни разу не сделал ничего, что выходило бы за эти аккуратно очерченные границы. Даже за руку её не держал.

Сначала Клэр считала это галантностью. Потом начала задумываться: может, Габриэль действительно видит в ней лишь младшую подругу?

— Я тебе не нравлюсь? — наконец спросила она.

Габриэль несколько секунд молчал.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что всё время я зову тебя куда-нибудь первой.

— Я думал, тебе нравится самой выбирать, куда идти.

— Нравится. Но иногда мог бы позвать и ты.

— Хорошо.

Клэр подняла голову.

— И всё?

Габриэль увидел маленькую складку между её бровями. В глазах появилось беспомощное веселье.

— Клэр, я старше тебя на шесть лет.

— И что?

— Я не хотел, чтобы ты подумала: раз я помог тебе в горах, теперь имею право чего-то от тебя ждать.

— Я так не думаю.

— Знаю.

— Тогда я тебе нравлюсь или нет?

Габриэль не ответил сразу. Он сделал шаг ближе, сократив расстояние между ними. Чтобы продолжать смотреть ему в глаза, Клэр пришлось поднять лицо.

— Ты мне нравишься, — сказал он.

Сердце Клэр резко и сильно ударило. Голос Габриэля был таким же низким и спокойным, но теперь без тени шутки.

— Я просто хочу, чтобы всё, что происходит между нами, происходило потому, что ты сама этого хочешь. А не потому, что чувствуешь себя мне обязанной.

Клэр несколько секунд молча смотрела на него.

— Первый ужин давно уже был достаточной благодарностью.

— Я знаю.

— Всё после него было потому, что я хотела тебя видеть.

Габриэль слегка наклонил голову.

— Значит, это были свидания?

Лицо Клэр вспыхнуло.

— Ты не знал?

— Не был уверен.

— Габриэль, мы шесть раз ужинали вдвоём. Посмотрели два фильма и сходили на три ярмарки выходного дня.

— Друзья тоже могут так проводить время.

— С обычными друзьями я не встречаюсь каждую неделю.

— А с Ханной?

— С ней другое.

— Почему?

— Она женщина.

Произнеся это, Клэр сразу поняла, как двусмысленно прозвучало.

— Я не говорю, что женщины не могут встречаться с женщинами. Я имею в виду, Ханна — моя лучшая подруга. Между нами не такие отношения. Ты прекрасно понимаешь, что я пытаюсь сказать.

Веселье в глазах Габриэля стало уже невозможно не заметить. Клэр наконец поняла, что он снова её дразнит.

— Ты специально.

— Немного.

— Это единственное, что ты умеешь говорить?

— Пока работает.

Клэр шлёпнула его по руке. Габриэль не отстранился. Посмотрел на её ладонь, оставшуюся на рукаве, затем снова на неё.

— Можно тебя поцеловать?

Клэр замерла. Она уже начала думать, что с характером Габриэля он никогда не решится сделать первый шаг. Но теперь, когда он действительно спросил, она занервничала так сильно, что даже дыхание стало осознанным.

— Обязательно спрашивать так официально?

— А я не должен был спрашивать?

— Нет, я не это имела в виду.

Пальцы Клэр слегка сжали рукав его пальто.

— Я имею в виду, не обязательно каждый раз быть настолько вежливым.

Габриэль не воспринял это как разрешение приблизиться. Он всё равно ждал ответа. Клэр подняла лицо.

— Можно.

Только тогда Габриэль поднял руку и мягко коснулся её щеки. Двигался медленно. Клэр почувствовала, как большой палец скользнул по коже, увидела, как его взгляд опустился, когда он наклонился. Поцелуй был лёгким. Без спешки, без попытки взять больше. Габриэль целовал её всего несколько секунд, потом чуть отстранился. Клэр всё ещё держала его за рукав.

— И всё?

Габриэль посмотрел на её раскрасневшееся лицо.

— Я думал, мне полагается быть джентльменом.

— Я такого не говорила.

— Значит, неправильно запомнил.

— Ты всё помнишь.

Габриэль тихо рассмеялся. Клэр поднялась на носки и сама поцеловала его снова.

В ту ночь они официально начали встречаться.

Родителям Клэр рассказала о парне только через три месяца. Она не скрывала отношения намеренно. Каждый раз, когда собиралась заговорить, отец был занят чем-то другим. Когда однажды воскресным днём она наконец сказала, Роберт сидел в гостиной и чинил лампу, сломанную уже несколько месяцев.

— Сколько ему лет? — спросил отец, не поднимая головы.

— Двадцать восемь.

Отвёртка в руке Роберта остановилась. Он поднял голову и посмотрел на дочь поверх очков для чтения.

— Тебе двадцать два.

— Я знаю, сколько мне лет.

— Он уже несколько лет работает. А ты только начинаешь взрослую жизнь.

— Разница шесть лет. Это не так уж много.

Роберт отложил отвёртку.

— Я не говорю, что шесть лет — огромная разница. Я говорю: смотри внимательно. Не надо увидеть красивого мужчину и перестать думать обо всём остальном.

— Мне не только его лицо нравится.

Роберт посмотрел на неё.

— Он красивый?

Клэр замялась.

— Да.

— Вот видишь.

— Но он ещё и хороший человек.

— Сколько вы знакомы?

— Уже несколько месяцев.

— За несколько месяцев можно по-настоящему узнать человека?

Клэр обхватила обеими руками отцовскую руку и положила голову ему на плечо.

— Пап, только не относись к нему плохо ещё до знакомства.

— Я к нему плохо не отношусь.

— Ещё как.

— Я его ещё не видел. Как я могу к нему плохо относиться?

— Ты сразу посмотрел неодобрительно, как только услышал возраст.

— Я напоминаю тебе не выключать голову только потому, что кто-то нравится.

— Между нами всего шесть лет.

— Теперь уже «всего».

Дайан, всё это время читавшая на другом конце комнаты, наконец рассмеялась.

— Перестань её дразнить, — сказала она мужу. — С тех пор как вошла, она всё время проверяет телефон, а половину ужина улыбалась. Неужели не видно?

Роберт посмотрел на дочь.

— Он тебе действительно очень нравится?

Шутливость на лице Клэр немного исчезла.

— Да.

— Хорошо к тебе относится?

— Очень хорошо.

— Когда-нибудь давит на тебя, заставляет делать то, чего ты не хочешь?

— Нет. — Клэр сразу покачала головой. — Скорее наоборот, он даже слишком вежливый. Мы были знакомы несколько месяцев, прежде чем он впервые меня поцеловал, и даже тогда сначала спросил разрешения.

Выражение Роберта немного смягчилось.

— Где работает?

— Asteron Technologies. Тестирование программного обеспечения. Обычный сотрудник.

— Семья?

— Оба родителя живы. Есть старшая сестра.

— Был женат?

— Нет.

— Долги?

— Пап, откуда мне знать?

— Вот именно. Значит, ещё недостаточно внимательно присмотрелась.

Клэр потянула его за руку.

— Сколько ещё вопросов будет?

Роберт снова взял отвёртку и вернулся к лампе.

— Приводи его на ужин на следующей неделе.

Клэр моргнула.

— Ты хочешь с ним познакомиться?

— Ты всё рассказываешь, какой он замечательный. Надо самому посмотреть.

— Тогда нельзя специально его пугать.

— С чего бы я его пугал?

— И нельзя задавать бесконечные странные вопросы.

— Любой нормальный отец задаёт вопросы.

— Ты только что спросил про долги.

— Практичный вопрос.

Клэр посмотрела на мать в поисках поддержки. Дайан лишь улыбнулась и перевернула страницу.

— Скажи ему: суббота, половина седьмого.

Клэр наконец широко улыбнулась. Обняла отца за плечи и поцеловала в щёку.

— Я знала, что ты лучший.

Роберт с преувеличенным раздражением вытер щёку.

— Я его ещё не видел. Рано радуешься.

Но когда в субботу ровно в половине седьмого Габриэль пришёл в дом Уитморов, Роберт на самом деле не стал усложнять ему жизнь. Габриэль принёс бутылку вина и цветы, которые нравились Дайан. Он надел простую тёмную рубашку и не стал одеваться слишком официально лишь ради того, чтобы произвести впечатление на родителей Клэр. И ни разу не проявил нетерпения из-за вопросов Роберта.

— Почему тебе нравится Клэр? — прямо спросил тот.

— Пап.

Клэр тут же потянула его за рукав. Габриэль от вопроса не уклонился. Посмотрел на Клэр.

— Она тёплая. И добрая.

— Что ещё?

— Рядом с ней мне не приходится гадать, что она думает.

Клэр моргнула. Роберт спросил:

— Потому что она всё тебе рассказывает?

— Практически.

За столом на пару секунд стало тихо. Первой рассмеялась Дайан. Клэр возмущённо посмотрела на Габриэля.

— Я правда так много говорю?

Габриэль протянул руку и отодвинул стакан с водой, который она почти опрокинула.

— Мне нравится слушать.

Он сказал это настолько естественно, что все приготовленные Клэр возражения исчезли.

Роберт заметил этот маленький обмен и больше не давил. После ужина Габриэль сам предложил помочь убрать со стола, но не вёл себя так, будто старательно пытается заслужить расположение будущих родственников. Спокойно отвечал на вопросы Роберта о работе и семье и внимательно слушал, когда Дайан рассказывала истории из детства Клэр. Перед уходом Роберт попросил Габриэля выйти с ним на улицу один на один. Клэр осталась в гостиной и то и дело выглядывала в окно.

— Твой отец его не прогонит, — сказала Дайан.

— Они разговаривают целую вечность.

— Прошло три минуты.

— Это вечность.

— На горе ты разговаривала с Габриэлем сорок минут и не считала это долго.

Клэр посмотрела на мать.

— А ты откуда это знаешь?

— Ханна рассказала.

— Почему она всем всё рассказывает?

— Потому что похожа на тебя.

Наконец мужчины закончили. Габриэль вернулся без каких-либо признаков того, что разговор прошёл плохо. Роберт даже похлопал его по плечу перед уходом. Клэр проводила Габриэля до машины.

— Что сказал мой папа?

— Чтобы я ехал осторожно.

— А до этого?

— Ничего важного.

— Предупредил, чтобы я не страдала из-за тебя?

Габриэль открыл для неё пассажирскую дверь.

— Что-то в этом духе.

— Тебя это не раздражает?

— Почему должно?

— Он задавал столько вопросов.

— Он за тебя переживает.

Клэр стояла у открытой двери и смотрела на него, чувствуя, как грудь наполняется тихим теплом. Габриэль никогда не жаловался на осторожность её отца. Никогда не ждал, что Клэр будет выбирать между ним и семьёй. Он словно всегда точно понимал, где нужно остановиться. Не давил. Не переходил границу, которую она сама не открыла. С того дня, когда они снова встретились в кофейне, отношения развивались легко.

Габриэль не умел устраивать громких сюрпризов, зато помнил каждую мелочь, о которой говорила Клэр. Однажды она вскользь упомянула, что любит работы одного художника. Через несколько месяцев, когда у того проходила выставка в соседнем городе, Габриэль уже купил два билета. Она сказала, что по утрам часто забывает завтракать, — и когда он заезжал за ней перед работой, приносил сэндвич. Но если Клэр время от времени забывала ответить на сообщение, он никогда не устраивал допросов.

Когда она заболела, Габриэль оставил лекарства и горячий суп у двери её квартиры. Если сама не приглашала внутрь, он не входил. В первую совместную поездку они забронировали отдельные номера. Клэр с удивлением посмотрела на вторую ключ-карту.

— Разве это не пустая трата денег?

— Не хочу, чтобы ты чувствовала: раз мы уже приехали вместе, ты обязана ночевать в моём номере.

— Мы встречаемся полгода.

— Время само по себе не означает согласия.

Клэр долго смотрела на него, а затем медленно улыбнулась.

В ту ночь именно она постучала в дверь Габриэля. Когда он открыл, то не отступил сразу в сторону и ничего не предположил только потому, что на ней была пижама.

— Что случилось?

— Не могу уснуть.

— Хочешь немного прогуляться?

— На улице холодно.

— Тогда можем посидеть внизу.

Клэр стояла в коридоре и наконец спросила:

— У тебя серьёзно нет никаких других идей?

Габриэль спокойно посмотрел на неё.

— Есть.

Щёки Клэр вспыхнули.

— Тогда почему не говоришь?

— Потому что моё желание и твоё желание — две разные вещи.

В ту ночь Клэр не перешла границу, к которой ещё не была готова. Габриэль не выглядел разочарованным. Просто сел с ней на диване в своём номере и слушал, как она говорит, пока её не начало клонить в сон. Потом проводил до соседней двери и поцеловал в лоб на пороге. Именно такая мягкость всё сильнее убеждала Клэр: с этим человеком она хочет строить жизнь.

Почти через год после знакомства Габриэль снова привёз Клэр в парк Норт-Ридж. Лодыжка давно полностью зажила. На этот раз они не сворачивали с Пайн-Холлоу и выбрали день, перед которым несколько суток не было дождя. За плечами Габриэля всё ещё был тот же чёрный туристический рюкзак, набитый таким количеством вещей на экстренный случай, что Клэр не понимала, кому вообще может понадобиться всё это сразу. Увидев содержимое, она рассмеялась.

— Ты думаешь, я буду падать каждый раз, когда куда-то иду с тобой?

— Я не люблю оставлять безопасность на волю случая.

— Помню, ты уже так говорил.

— Правда запомнила?

— Я тоже тебя слушаю.

Они медленно шли по тропе. Клэр говорила почти всю дорогу, а Габриэль слушал — точно так же, как в первый раз. Только теперь ему не приходилось нести её на спине, а Клэр могла в любой момент взять его за руку. Наконец они остановились на смотровой площадке, откуда открывался широкий вид на долину.

Закат окрашивал далёкий лес слоями тёплого золота. Горный ветер поднял длинные волосы Клэр. Она заправила выбившуюся прядь за ухо и повернулась к Габриэлю.

— Почему ты на меня так смотришь?