Кровь и Корона

Тишина.

Король молчал. Слышно было только его тяжелое, сбивчивое дыхание.

— Демоны? — наконец переспросил он. — Ты хочешь сказать, что под моим носом существовала гильдия, которая торговала демонами?

— Да, ваше величество, — кивнул Глеотхайн. — Более того, я нашел доказательства. У нас есть бухгалтерия гильдии, где указаны имена их заказчиков. Среди них есть люди из вашего ближайшего окружения.

Снова тишина. На этот раз она была тяжелой, зловещей, как предчувствие бури.

— Ты обвиняешь моих людей в связи с демонами? — голос короля стал тише и опаснее.

— Я не обвиняю, — ответил Глеотхайн. — Я предлагаю вам доказательства. Пришлите своего доверенного человека. Мы вместе изучим бухгалтерию. И если там есть имена, которые вас удивят... мы решим, что делать дальше.

Король долго молчал. Затем он выдохнул — тяжело, обреченно.

— Я пришлю своего советника. Завтра он будет у тебя. И, Глеотхайн... если это окажется ложью, ты ответишь за все.

— Я готов ответить, ваше величество, — Глеотхайн поклонился. — Как всегда.

Связь прервалась.

Глеотхайн выпрямился и посмотрел на свою команду.

— Мы сделали первый шаг, — сказал он. — Теперь у нас есть время. Завтра прибудет советник короля. Мы должны подготовиться.

Он перевел взгляд на Халласа.

— И мы должны прочитать свиток. Есть место, где это можно сделать.

На следующее утро башня замерла в напряженном ожидании. Слуги начистили полы до блеска, маги надели парадные мантии, а Глеотхайн стоял у входа, опираясь на посох, и ждал.

Халлас стоял рядом, не зная, как себя вести. Роза и Хелвард расположились чуть позади, готовые к любым неожиданностям. Рикус стоял в тени колонны, скрестив свои огромные руки на груди.

Их гость появился в полдень.

Карета остановилась у ворот, и из нее вышел человек. Худой, высокий, как жердь. Седые, слипшиеся волосы, блеклые русые пряди, которые когда-то были рыжими. Глаза — серые, холодные, как зимнее небо. На нем был безупречно выглаженный черный камзол с серебряной отделкой и длинный плащ, который он носил так, словно боялся испачкать даже воздух.

Эрнест Анцвиг.

Он остановился у входа, окинул взглядом собравшихся и медленно вытер руки носовым платком, словно одно прикосновение к воздуху могло его испачкать.

Его левый глаз дернулся. Едва заметно. Снова. И снова.

— Архимаг, — сказал он, и его голос был похож на скрежет сухих листьев. — Я рад видеть вас в добром здравии. Надеюсь, ваше приключение не оставило на вас неизгладимых следов.

Глеотхайн слегка наклонил голову.

— Советник Анцвиг. Добро пожаловать в мою башню. Мы были готовы к вашему прибытию.

Эрнест шагнул вперед, и тут же его колючий взгляд упал на Халласа. Он остановился.

— А это кто? — спросил он, поднимая бровь.

— Мой новый ученик, — спокойно ответил Глеотхайн. — Халлас. Он помогает нам в расследовании.

Эрнест смотрел на Халласа так долго, что тот почувствовал, как по его коже ползет холод. Затем советник медленно обошла его, рассматривая, как насекомое под лупой.

— Странно, — сказал он. — Он пахнет вором. Мне знаком этот запах.

Халлас внутренне напрягся, но не подал виду.

— Я помогаю архимагу, — сказал он тихо, но твердо. — Никакой кражи. Только поиск правды.

Эрнест усмехнулся — сухо, каркающе. Его глаз снова дернулся.

— Правды, — повторил он. — Как вы все любите это слово. Но правда, как и власть, принадлежит тем, кто готов за нее платить. Чем платишь ты, мальчик?

— Своей жизнью, — ответил Халлас, не отрывая взгляда от серых, холодных глаз.

Тишина. Эрнест смотрел на него, и на его губах заиграла тонкая, хищная улыбка.

— Интересно, — сказал он. — Очень интересно.

Он повернулся к Глеотхайну.

— Так вы говорите, что нашли бухгалтерию гильдии? И в ней есть имена моих людей?

— Да, — Глеотхайн кивнул. — Я покажу вам. Но сначала я хотел бы знать: вы готовы услышать правду, даже если она окажется горькой?

Эрнест вытер руки платком и убрал его в карман.

— Я всегда готов услышать правду, — сказал он. — Вопрос в том, готовы ли вы рассказать ее так, чтобы я захотел вам поверить.

Он шагнул вперед, но остановился у входа, глядя на каменный порог.

— У вас здесь грязно, — сказал он брезгливо. — Не на чем сесть? Я не привык стоять.

Глеотхайн сделал приглашающий жест.

— Прошу в мой кабинет, советник. Я приготовил для вас самые удобные кресла.

Эрнест перешагнул порог, стараясь не касаться рукой косяка, и направился вперед. Халлас посмотрел на Глеотхайна и тихо сказал:

— Он уже проверил меня.

— Да, — ответил архимаг. — И он уже начал искать твою слабую сторону. Будь осторожен, кот. Этот человек опаснее, чем Мареке. Он хитер и безжалостен.

— Но у него есть одно преимущество, — сказал Хелвард, подходя ближе. — Он хочет власти. А значит, им можно управлять.

Роза посмотрела в спину советнику и тихо добавила:

— Если его не убить раньше.

Глава 13: Сделка с советником

Кабинет Глеотхайна был просторным, но уютным. Стены были уставлены книгами до самого потолка, на столе горели свечи, а в камине потрескивал уютный, живой огонь, отбрасывая тепло. Эрнест Анцвиг сидел в кресле, аккуратно вытерев его платком перед тем, как сесть. Его руки лежали на коленях, пальцы нервно постукивали по ткани.

— Итак, — сказал он. — Покажите мне эту знаменитую бухгалтерию.

Глеотхайн кивнул Халласу. Тот подошел к столу и положил перед советником тяжелую книгу в кожаном переплете.

— Вот, — сказал он. — Все записи гильдии за последние двадцать лет.

Эрнест медленно открыл книгу. Его глаза, холодные и цепкие, пробегали по страницам, и его лицо становилось все более бледным, покрываясь мертвенной бледностью. Его пальцы перестали стучать — они замерли, вцепившись в край стола.

— Это... — прошептал он. — Это невозможно.

— Что именно? — спросил Глеотхайн спокойно.

Эрнест поднял на него глаза. В них был страх, смешанный с яростью и неверием, как у загнанного зверя.

— Здесь имена моих людей, — сказал он. — Моих ближайших советников. Моих родственников. Они... они торговали детьми? Они покупали демонов?

— Да, — Глеотхайн кивнул. — И не только они.

Он перевернул страницу и ткнул пальцем в строчку.

— Вот здесь, — сказал он. — Запись о продаже двух детей-великанов. Братьев Рикуса, который стоит за вашей спиной.

Эрнест медленно обернулся. Рикус стоял в тени, и его глаза горели холодным, яростным огнем, который не знал пощады.

— Вы знали об этом, советник? — спросил великан тихо, и в его голосе была угроза.

— Я... — Эрнест запнулся, его глаз дернулся. — Я не знал. Клянусь богами, я не знал.

— Но вы знали, что ваши люди связаны с гильдией, — сказал Глеотхайн. — Вы знали, что они получают деньги от торговли демонами. Вы закрывали на это глаза, потому что это давало вам власть.

Эрнест резко встал, опрокинув кресло, которое с глухим стуком упало на пол. Его глаз дернулся с такой силой, что казалось, он вот-вот выскочит из орбиты.

— Вы не можете обвинять меня в этом! — выкрикнул он. — Я не подписывал эти бумаги! Это мои люди, но я не знал, что они... — он запнулся, и его лицо побледнело еще больше. — Вы собираетесь доложить королю?

— Я должен, — сказал Глеотхайн. — Это мой долг.

Эрнест замер. Затем на его лице появилась тонкая, хитрая улыбка, которая не коснулась глаз.

— Долг, — повторил он. — Но ведь у вас есть и другие долги, не так ли, архимаг?

Он повернулся к Халласу и указал на него длинным, костлявым пальцем.

— Этот мальчик, — сказал он. — Он не ученик. Он вор. Я чувствую это. И я знаю, что он тот самый черный кот, о котором говорят в городе. Тот, кто украл свиток из храма Салихат.

Халлас напрягся, но не подал виду, сжав кулаки под столом. Глеотхайн остался невозмутимым, его лицо было каменным.

— Вы не можете доказать это, — сказал архимаг.

— Я могу, — Эрнест усмехнулся, обнажая желтые зубы. — В моем кармане лежит письмо от настоятеля храма. Они ищут вора с клеймом на груди. Клеймом гильдии. Я могу показать это письмо королю, и тогда вы оба будете обвинены в ереси и пособничестве.

Тишина повисла в комнате, тяжелая и давящая, как могильная плита. Халлас почувствовал, как внутри все холодеет, и его сердце забилось быстрее.

— Что вы хотите? — спросил Глеотхайн, и его голос был ледяным.

Эрнест улыбнулся, чувствуя себя победителем, и его глаза заблестели.

— Я хочу сделку, — сказал он. — Я забираю бухгалтерию. Я уничтожаю имена своих людей. Я говорю королю, что гильдия уничтожена, а ее лидер мертв. Все кончено. Никаких имен, никаких расследований.

— А взамен? — спросил Глеотхайн.

— А взамен, — Эрнест медленно обвел взглядом комнату, — я забываю о том, что видел здесь вора. О том, что в башне архимага прячутся еретики. И я не говорю королю, что именно вы уничтожили Водохранилище, потому что скрывали преступника.

Он откинулся на спинку кресла, чувствуя себя триумфатором.

— Выбор за вами, архимаг. Или я забираю бухгалтерию и все исчезает. Или я забираю бухгалтерию, иду к королю и рассказываю ему, что его верный архимаг скрывает вора, укравшего священный артефакт.

Глеотхайн молчал. Его лицо было спокойным, но Халлас знал, что внутри он кипит, что его гнев сдерживается лишь тонкой нитью воли.

— Мы согласны, — сказал наконец Глеотхайн.

— Учитель! — вырвалось у Хелварда, и в его голосе была боль.

— Молчи, — Глеотхайн поднял руку. — Мы согласны.

Эрнест улыбнулся и протянул руку к книге.

— Отлично, — сказал он. — Тогда мы договорились.

Он взял бухгалтерию, аккуратно завернул ее в свой платок и встал.

— Я буду следить за вами, архимаг. И если я узнаю, что вы пытались сохранить копии или идете против меня... я убью всех, кого вы любите. Я сделаю это медленно.

Он поклонился, развернулся и вышел из комнаты, оставляя за собой запах страха и лжи.

Когда дверь закрылась за Эрнестом, Глеотхайн медленно опустился в кресло и закрыл глаза.

— Мы позволили ему выиграть, — сказала Роза, и в ее голосе была горечь.

— Мы позволили ему думать, что он выиграл, — ответил Глеотхайн, открывая глаза. В них горел холодный, расчетливый огонь. — У меня есть копии бухгалтерии. Я сделал их еще до того, как он вошел в комнату.

Халлас выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает его.

— Зачем вы отдали ему оригинал?

— Затем, что теперь он думает, что в безопасности. Он не будет искать копии. Он не будет подозревать, что мы все еще владеем доказательствами. Мы дали ему ложное чувство победы. И это будет его слабостью.

Он посмотрел на свою команду.

— Теперь у нас есть время. Настоящее время. Мы должны прочитать свиток и понять, кто стоит за всем этим.

Он поднялся и направился к книжному шкафу.

— Идемте, — сказал он. — Нам нужно место, где можно прочитать свиток. Место, где никто не сможет нас подслушать.

Эрнест уже взялся за дверную ручку, когда остановился и медленно обернулся. Его серые, холодные глаза нашли Халласа, и на его губах заиграла хищная улыбка.

— Черный кот, — сказал он тихо. — Знаешь, почему коты всегда возвращаются? Потому что у них девять жизней. Но у тебя, — он сделал паузу, смакуя момент, — их осталось, кажется, только семь.

Он вытер руки платком и убрал его в карман.

— Я буду за тобой следить, мальчик. И если ты сделаешь хоть один неверный шаг... я приду за тобой. И тогда ты узнаешь, что значит быть настоящим котом — сдирать шкуру заживо.

Он вышел, и дверь за ним закрылась с глухим, тяжелым стуком.

Халлас стоял неподвижно, чувствуя, как по его спине бежит ледяной холод, и его хвост нервно дернулся.

— Он опасен, — сказал он.

— Я знаю, — ответил Глеотхайн.

Архимаг медленно подошел к книжному шкафу. Он провел рукой по корешкам, и один из томов бесшумно отошел в сторону, открывая тайную нишу.

— Вы отдали ему оригинал, — сказал Хелвард.

— Я отдал ему книгу, — улыбнулся Глеотхайн. — Но не всю.

Он вытащил из ниши несколько тонких папок и положил их на стол.

— Копии. Все записи. Каждая страница, каждая подпись, каждая дата. Я начал делать их еще до того, как он переступил порог.

Роза подошла ближе, рассматривая папки.

— Но зачем? Если у него есть оригинал, он может уничтожить его.

— Он уничтожит его, — кивнул Глеотхайн. — И будет думать, что все кончено. Но мы будем знать правду. И мы сможем использовать ее в нужный момент.

Халлас посмотрел на архимага с искренним уважением.

— Вы всегда так делаете?

— Всегда, — ответил Глеотхайн. — Это единственный способ выжить в мире, где каждый хочет тебя обмануть.

Тишина повисла в комнате. Хелвард подошел к окну и посмотрел вниз, где карета Эрнеста уже отъезжала от ворот башни.

— Он не остановится, — сказал он. — Он использовал нас, чтобы получить бухгалтерию. Теперь он уничтожит ее и продолжит свои дела. Но он будет бояться, что мы сохранили копии. И он попытается нас убить.

— Поэтому у нас есть время, — сказал Глеотхайн. — Он думает, что мы слабы. Он думает, что мы отдали все, что у нас есть. Но у нас есть козырь. И мы должны использовать его.

Он повернулся к Халласу.

— Нам нужно прочитать свиток. Сейчас.

Глава 14: Свиток судьбы и древняя кровь

Глеотхайн провел их в самую нижнюю часть башни — в древнюю библиотеку, которая хранила манускрипты, написанные еще до основания королевства, когда боги ходили по земле и говорили с людьми напрямую. Здесь было тихо, холодно, и воздух пах вековой пылью, пергаментом и тайнами, которые веками ждали своего часа, свернувшись в коконы молчания.

— Это место, — сказал архимаг, и его голос звучал благоговейно, проникая в самые уголки сознания, — самое безопасное в башне. Здесь магия не работает так, как должна. Стены пропитаны древними заклинаниями защиты, вырезанными на камне еще до того, как первый король Арман ступил на трон. Здесь я могу читать свиток без страха, что кто-то захочет вмешаться.

Ступени вели вниз, в сырой полумрак, где каменные стены покрывал мох, светящийся тусклым, призрачным светом. Библиотека была круглой, как колодец, и уходила вверх на несколько этажей, уставленных книгами, которые никто не читал веками. В центре стоял массивный стол из черного дерева, инкрустированный серебряными рунами, и на него Халлас положил свиток.

Он все еще был теплым, словно живым, и пульсировал в такт его сердцу. Когда Халлас развернул его на каменной поверхности, пожелтевший пергамент казался хрупким, как крыло бабочки, и все склонились над ним, затаив дыхание.

На этот раз черное, пульсирующее пятно исчезло.

Вместо него золотыми, сияющими буквами, словно написанными огнем, который не обжигал, а светил изнутри, горели слова:

«Лишь тот, в чьих венах течет истинная королевская кровь, сможет снять древнее проклятие. Кровь, а не корона, определит судьбу трона. Тьма придет с севера, и только свет крови сможет ее развеять».

Тишина. Тяжелая, звонкая тишина повисла в библиотеке, нарушаемая только биением сердец и далеким шепотом ветра, проникающего сквозь щели в стенах.

Халлас поднял глаза на остальных. Его лицо было бледным, а в груди разрасталось странное, тревожное чувство.

— Что это значит? — спросил он, и голос его был хриплым, как будто он долго молчал.

— Это значит, — медленно сказал Глеотхайн, и в его голосе слышалась странная, горькая нотка, — что мы должны найти человека с королевской кровью. Не того, кто носит корону. А того, в ком течет кровь настоящих правителей, тех, кто сидел на троне до того, как королевство было основано в крови и огне.

— Но король Гилберт... — начал Хелвард, его брови сошлись на переносице.

— Он носит корону, — перебил его Глеотхайн, и его голос стал жестче. — Но в его жилах течет кровь узурпатора. Настоящая королевская кровь была уничтожена много веков назад во время восстания, когда Империя Нетерас пала, а на ее руинах возвели новое королевство. Или... скрыта. Спрятана так глубоко, что даже те, кто ее носит, не знают об этом.

Он перевел взгляд на Халласа, и в его единственном глазу зажглась странная, пытливая искра.

— Ты был первым, кто коснулся свитка. Но ты не первый, кто пытался его открыть.

Халлас нахмурился.

— Велиш, — сказал он тихо, и имя обожгло его губы. — Твой брат.

Хелвард вздрогнул, как от удара, и его лицо исказилось.

— Да, — сказал он, и голос его был глухим. — Велиш коснулся свитка в храме Салихат, когда пришел за своим пророчеством. Он взял его в руки, развернул... и увидел то же самое. Тьму. Пустоту. Свиток не открылся ему.

Глеотхайн медленно опустился на каменную скамью, стоящую у стены, и его фигура, обычно прямая и непреклонная, вдруг показалась сгорбленной и старой. Он потер лицо рукой, и в этом жесте было столько усталости, что Халлас почувствовал, как его собственное сердце сжимается.

— Я помню тот день, — сказал архимаг, и его голос стал тише, словно он говорил сам с собой, погружаясь в воспоминания. — Велиш пришел ко мне в башню. Он был бледен, как мертвец, и его руки дрожали. Он сказал, что видел во сне пророчество, что боги говорили с ним. Он сказал, что должен узнать свою судьбу, что в его жилах течет что-то древнее, что-то, чего он не понимал.

Глеотхайн замолчал, и в тишине библиотеки было слышно, как где-то капает вода, как скребутся мыши в стенах. Его глаз смотрел в пустоту, в ту самую пустоту, где жили воспоминания.

— Я не поверил ему, — продолжал архимаг, и его голос дрогнул. — Я сказал, что это просто сны, что боги не говорят с теми, кто носит оружие и проливает кровь. Я думал, что он просто устал, что война сломала его. Я отправил его в храм Салихат, чтобы он получил свое пророчество, как все, и успокоился. Я думал, что это утихомирит его.

Он поднял голову, и в его единственном глазу блеснула влага.

— Я отправил его на смерть.

Хелвард шагнул вперед, и его лицо было бледным, как полотно.

— Учитель, вы не могли знать...

— Я мог, — перебил его Глеотхайн, и в его голосе была горечь, смешанная с яростью. — Я видел Империю Нетерас. Я видел, как она пала. Я видел, как кровь текла по улицам, как умирали дети, как горели города. Я знал, что пророчества — это не просто слова. Это оружие. И я... я дал его в руки своему ученику.

Он закрыл глаз, и по его щеке скатилась слеза, оставляя мокрый след на морщинистой коже.

— Велиш прикоснулся к свитку, и он не открылся ему. Салихат отвернулась от него. Он пришел ко мне с пустыми руками и сказал, что ничего не увидел, что в свитке только тьма. И я... я успокоил его. Я сказал, что это ничего не значит, что боги просто молчат. Но я знал, что это ложь.

Он открыл глаз и посмотрел на Халласа.

— Салихат не говорит со всеми. Она говорит с теми, кто ей нужен. Она говорит с теми, в ком течет древняя кровь. И если она молчала для Велиша, значит, в нем не было того, что она искала. Но она заговорила с тобой.

Халлас почувствовал, как по его спине пробежал холод, и его хвост напрягся.

— Вы думаете, что я могу быть носителем королевской крови?

— Я думаю, что Салихат выбрала тебя, — ответил Глеотхайн. — И я думаю, что Велиш заплатил за то, что прикоснулся к свитку, не будучи избранным. Он заплатил жизнью.

Глеотхайн медленно поднялся, опираясь на посох, и подошел к столу. Его пальцы, сухие и костлявые, коснулись края свитка, и он посмотрел на золотые буквы, которые все еще горели на пергаменте.

— Империя Нетерас, — сказал он, и в его голосе появилась странная, ностальгическая нотка, смешанная с ужасом. — Я был молод, когда она пала. Я был вором, как ты, Халлас. Я крал еду, чтобы выжить, и прятался в канализациях, когда солдаты императора прочесывали улицы. Я видел, как они сжигали людей за то, что те читали книги. Я видел, как они убивали детей за то, что те родились не в той семье.

Он повернулся к ним, и его глаз горел странным, потусторонним светом.

— Император Нетерас тоже искал королевскую кровь. Он думал, что она даст ему бессмертие, что она сделает его богом. Он убил тысячи людей, пытаясь найти того, в ком течет кровь древних правителей. И когда он нашел их... он выпил их кровь.

Тишина в библиотеке стала тяжелой, как камень.

— Он умер, — сказал Глеотхайн. — Кровь отравила его. Пророчество было проклятием, а не благословением. И теперь... теперь оно снова здесь.

Он посмотрел на Халласа.

— Ты можешь быть тем, кого ищет тьма. Или ты можешь быть тем, кто сможет остановить ее. Но для этого мы должны узнать правду. Мы должны найти всех, кто носит знаки богов.

Роза шагнула вперед, и ее клинки звякнули, когда она поправила пояс.

— Велиш знал, что умрет? — спросила она, и в ее голосе была странная, грустная нота.

Глеотхайн покачал головой.

— Я не знаю. Но он пошел в храм, зная, что может не вернуться. Он пошел, потому что верил, что его судьба важнее его жизни. И он ошибся.

Хелвард стоял неподвижно, и его лицо было каменным, как маска, которую он носил. Но Халлас чувствовал через клятву, как внутри него все разрывается от боли и ярости.

— Я найду того, кто убил его, — сказал Хелвард, и его голос был холодным, как лед. — Я найду того, кто заказал его казнь. И я убью его.

Глеотхайн посмотрел на него с печалью.

— Ты не найдешь их, если мы не будем действовать вместе. Мы должны собрать героев. Мы должны узнать правду о королевской крови. И только тогда мы сможем остановить тьму, которая надвигается с севера.

Он повернулся к свитку и провел рукой над ним. Золотые буквы начали мерцать и исчезать, сворачиваясь обратно в черное пульсирующее пятно.

— Мы должны идти в Гальтер, — сказал он. — Там, в Белой башне, мы найдем первого из героев. И, возможно, мы узнаем больше о королевской крови.

Халлас почувствовал, как внутри него закипает странное, тревожное предчувствие.

— А что насчет Велиша? — спросил он. — Что насчет его памяти?

Глеотхайн посмотрел на него, и в его глазу зажглась искра надежды.

— Мы не забудем его, — сказал он. — Мы сделаем так, чтобы его смерть не была напрасной.

Глава 15: Казнь героя

Велиш стоял в центре зала Святого Суда, и его руки были скованы тяжелыми цепями, которые тянулись к полу, приковывая его к месту. Зал был огромным, как собор, и его стены были украшены витражами, изображающими пять богов в момент их величайших деяний. Свет, проходящий через цветное стекло, окрашивал мраморный пол в кроваво-красные и золотые тона, создавая зловещую игру теней.

Перед ним на возвышении сидели архиепископы Святой Империи Дальхок. Их лица были скрыты капюшонами, и только глаза — холодные, оценивающие — сверкали из-под ткани. Рядом с ними сидел епископ Дарин Магерш, Серый кардинал, чьи пальцы были сложены в пирамиду, а лицо было непроницаемым, как каменная маска.

В центре, на самом высоком троне, сидела Святая Ашера Факот. Ее серебряные волосы струились по плечам, как водопад, а глаза, светло-голубые, как небо, смотрели на Велиша с сочувствием и болью. Она знала, что происходит, но не могла остановить это.

— Велиш, сын башни, ученик архимага Глеотхайна, — голос епископа Дарина разнесся по залу, пронизывая тишину, как кинжал. — Ты обвиняешься в ереси, в святотатстве, в попытке похитить священный свиток судьбы, в подделке знака избранного и в пособничестве темным силам. Что ты можешь сказать в свою защиту?

Велиш поднял голову. Его лицо было бледным, но глаза горели странным, лихорадочным огнем. На его левом запястье, там, где должен был быть знак бога, виднелась татуировка — грубая, явно сделанная в спешке, подделка печати, которая не пульсировала и не светилась.

— Я не подделывал знак, — сказал он, и его голос был хриплым, но твердым. — Я не крал свиток. Я пришел за правдой. Я пришел узнать, кто я на самом деле.

— И что ты узнал? — спросил Дарин, и в его голосе была ледяная насмешка.

Велиш помедлил. Он вспомнил тот миг, когда его пальцы коснулись пергамента, когда тьма расступилась перед ним, и он увидел золотые, горящие буквы. Он вспомнил слова пророчества, которые выжглись в его сознании.

«Лишь тот, в чьих венах течет истинная королевская кровь, сможет снять древнее проклятие. Кровь, а не корона, определит судьбу трона...»

— Я узнал, что мир не так прост, как вы хотите его видеть, — сказал он. — Я узнал, что боги говорят не только с теми, кто носит рясы и сидит на тронах. Они говорят с теми, кто ищет правду.

— И ты считаешь себя избранным? — голос Дарина стал резче, в нем зазвенел гнев.

— Нет, — ответил Велиш. — Я не избранный. Я просто прочитал пророчество. И я знаю, что оно не лжет. Я знаю, что существует кровь древних правителей, и что она должна быть найдена, чтобы остановить тьму.