Григорий Нелюбов. Он был дублером Гагарина. Драма советского Икара – историческое расследование

Между тем драматическая судьба Григория Нелюбова продолжала волновать меня, равно как и титовский «наказ» написать о нем. Тем более, что с имени второго гагаринского дублера был окончательно снят гриф секретности, о нем стали появляться упоминания в прессе, интернете. Я даже стал потихоньку собирать такие материалы, никогда, впрочем, не думая, что они могут «перерасти» в статью, брошюру, книгу. Просто потому что было интересно! Видимо, настало время попробовать собрать их вместе и соединить с моими «космическими» набросками разных лет.

Глава II

Детство, отрочество

Крым – Дальний Восток

Сведений о первых годах жизни героя нашего повествования в открытом доступе, прямо скажем, немного. Их нужно вылавливать буквально по крупицам. В сведениях этих немало противоречий, неточностей.

Самое любопытное, что путаница начинается буквально с первого дня появления Григория на свет. Большинство источников приводят датой рождения будущего космонавта-испытателя 31 марта 1934 года. Эта дата выбита и на могиле-кенотафе Нелюбова в г. Запорожье, и на кенотафе в г. Васильевка Запорожской области. Но на основном захоронении – в селе Кремово Михайловского района Приморского края выбита другая дата – 8 апреля 1934 года. (Почему «основном», и вообще об истории могил Нелюбова позже.) Памятник и гравировку на нем делали в девяностые годы (местные энтузиасты собирали буквально с миру по копеечке!), когда был утрачен первоначальный монумент, сделанный из самолетной обшивки. Его в лихолетье похитили вандалы – охотники за металлами.

Далее путаница продолжается. В большинстве исследований, особенно у украинских авторов, которые считают Нелюбова своим земляком и соплеменником, местом рождения Григория фигурирует село Веселое, Веселовского района Запорожской области или даже Мелитополь. Основание? Григорий аж целых семь лет (1947–1954) проживал в городе Запорожье, УССР.

Ну то, что наши «незалежные» соседи автоматически записывают в «своих» всех более или менее известных людей чисто по географическому признаку или по происхождению предков – не ново. В украинских справочниках и интернет-пабликах, к примеру, в украинцах ходят художники Малевич, Репин, Айвазовский, композитор Чайковский, писатель Достоевский, академик Вернадский, хирург Амосов. Особо посмеялся бы своему «украинству» русский, а затем американский авиаконструктор И.И. Сикорский (родился в Киеве, какие еще могут быть вопросы?). Почему? Да потому что создатель самолета «Илья Муромец» (былинного героя, впрочем, тоже записали в «щирые», найдя ему Муром не во Владимирских, а в Черниговских землях) Игорь Иванович, был истовым русским националистом, ярым монархистом. В эмиграции мечтал о возрождении Российской империи, состоял в Российской политическом совете, Пушкинском обществе и Толстовской фонде.

Но на «свидомых», как известно, никакие аргументы, факты и доводы не действуют. Тем более, что и самого отца пилотируемой космонавтики С.П. Королева тоже давно записали в украинцы. Неважно, что в его семье говорили по-русски, и он всегда идентифицировал себя как русского. Родился-то ведь в Житомире, а в анкете во время украинизации из опаски быть не принятым в Киевский университет, написал-таки себя малороссом! «Какие вам еще вам нужны доказательства?» – как восклицал один киношный персонаж. Да что там Королев, даже калужский мечтатель о межпланетных полетах Циолковский «украинец»! Как так? А корни-то у него с Волыни! И не переубедить «свидомых», что по отцу они у Константина Эдуардовича польские, а по матери татарские.

Такая же ситуация, получается и с Г.Г. Нелюбовым. Хотя на самом деле он родился в Крыму, в Евпаторийском (ныне Сакском) районе, в селе Порфирьевка. И именно там провел первые пять лет своей жизни. Ага! Скажет кто-то! Ну вот видите, Крым, а он, мол, в те годы был украинским. А вот и нет! Полуостров тогдашний советский лидер Хрущев передал в состав УССР только в 1954 году – в качестве «подарка» к 300-летию «Воссоединения Украины с Россией», а в 1934 он был Крымской АССР, частью РСФСР.

Почему же возникла путаница? Все просто – крымская Порфирьевка сегодня входит в Веселовское сельское поселение. Село Веселовка, где издавна находился фельдшерско-акушерский пункт, всего в полукилометре от Порфирьевки. Впрочем, Веселовкой оно стало называться только в 1948 году, а до этого было известно под крымско-татарским названием Отар (Отары). Неразбериху добавляет и запорожское село Веселое (ныне поселок), где в 1911 году родился, отец будущего космонавта-испытателя – Григорий Макарович. Тогда село это входило в Гуляйпольскую волость Александровского уезда Екатеринославской губернии. Спешу, кстати, разочаровать сторонников «украинства» Нелюбова – его отец (в 19341947 гг. профессиональный военный) во всех анкетах, хранящихся в архивах Минобороны, писал себя русским.

Авторитетный международный сайт familo.org утверждает, что фамилия «Нелюбов» происходит от мирского имени «Нелюб». Скорее всего, оно относилось к категории т. н. «охранных» имен, со значением, прямо противоположным реальному. Родители так могли называть долгожданного, любимого ребенка, дабы запутать злые силы, и тем самым уберечь его от бед. Фамилия эта в настоящее время наиболее распространена в России, преимущественно в совр. Воронежской и Липецкой областях. Носители этой фамилии также проживают в Беларуси и на Украине.

Фамилия известна с XVI века. В документах 1530 года упоминается некий кашинский крестьянин Новик Нелюбов. Из источника 1565 года известно, что в Казани жил некто Непогода Нелюбов. В 1573 году упоминается опричник царя Ивана Грозного Григорий Васильевич Нелюбов. В XVIII веке носители этой фамилии были среди представителей русской служилого дворянства. В XIX веке фамилия была распространена в Курской, Пензенской и, внимание, Екатеринославской (откуда и родом отец Григория – Григорий Макарович) губерниях Российской империи.

К этому маленькому экскурсу в историю остается только добавить, что русской, хотя ее фамилия и оканчивалась на южнорусский или малороссийский манер на «о» – Нежурко, всегда писала и мама героя нашего повествования – Дарья Лаврентьевна, уроженка уже упомянутой Порфирьевки. Село это было основано, видимо, в 1900-е гг., поскольку в Памятной книжке Таврической губернии за 1902 год оно еще не значится, а по Статистическому справочнику Таврической губернии 1915 года в селе Порфирьевка Донузлавской волости Евпаторийского уезда числилось 4 двора с «приписным» населением в количестве 25 человек и «посторонним» в количестве 42 человека. Из которых 41 мужчина и 26 женщин. Сейчас, конечно, подтвердить или опровергнуть это невозможно, но все записаны русскими. В общем, с «украинством» Г.Г. Нелюбова, пожалуй, разобрались.

Теперь коснемся его социального происхождения. В какой-то украиноязычной заметке прочел, что родители Григория, де, «были колхозниками». Усомнился. Ведь в Порфирьевке колхоза в 1930-е годы не было. В селе, ставшим центром сельсовета, действовала некая артель имени Буденного и «коммунальное агентство» (в переводе на современный – что-то вроде «управляющая компания в сфере ЖКХ»). Работала ли в артели Дарья Лаврентьевна? Может быть. Потом, выйдя замуж, во всех анкетах она уже писала себя «домохозяйкой».

Не нашел данных, как, когда и почему уроженец Екатеринославской губернии Нелюбов-старший попал в бывшую Таврическую губернию, а именно в город Евпаторию. Домысливать не буду. Но колхозов и там не было. Тем более, достоверно известно, что вскоре после рождения сына Григорий Макарович был призван Евпаторийским военкоматом в ряды РККА.

Кем только горе-«исследователи» не называют Нелюбова-старшего! И «комиссаром», и «НКВДшником», и «капитаном НКВД», и даже «пограничником». А вот же и нет! Все годы службы он числился в кадрах Красной (с февраля 1946 г. – Советской) Армии! Как явствует из архивов, Григорий Макарович начинал службу в 40-м Отдельном батальоне связи 3-й Крымской стрелковой дивизии имени ЦИК Крымской АССР. Ее задачей было охрана южных морских рубежей и территории полуострова. После разделения в 1935 году УкрВО, дивизия вошла в состав Харьковского военного округа. В то время она формировалась по смешанному кадрово-территориальному принципу. Часть красноармейцев и командиров были кадровым составом, часть – переменным. Нелюбов-старший одновременно со службой учится в окружном военно-политическом училище, и в 1938 году ему присваивают первое офицерское звание для политсостава – «младший политрук», что соответствовало по тогдашней табели о рангах званию общевойскового «лейтенанта».

После заключения в августе 1939 года Пакта о ненападении с Германией и сентябрьского Польского похода Красной Армии, передвинувшей границы страны далеко на Запад, в наркомате обороны, очевидно, посчитали, что на данный момент западные рубежи укреплены, а усиления требуют рубежи восточные. Тем более, что, как мы помним из истории, в сентябре только-только закончилась очередная военная конфронтация с милитаристской Японией, известная под названием «бои на Халхин-Голе». Поэтому в ноябре 1939 года 3-ю Крымскую стрелковую дивизию перебрасывают на Дальний Восток. Естественно, едет туда же в составе своего подразделения и молодой политработник, и вскоре перевозит к себе свою семью.

Некоторые запорожские изыскатели «украинского космоса» называют местом несения службы Григория Макаровича Биробиджан и Сахалин, и даже Халхин-Гол. Что до последнего, тут всё ясно – бои к тому времени в Монголии закончились, Нелюбов-старший отдельно от своей дивизии на Дальнем Востоке оказаться не мог. Что до Биробиджана и Сахалина, то в архивах тоже не нашел тому свидетельств. Однако достоверно точно известно, что 3-я Крымская стрелковая дивизия была передислоцирована в Амурскую область. Ее штаб расположился поначалу в поселке Свободном, затем в городе Благовещенске. Так что, с большой долей вероятности, и 40-й Отдельный батальон связи дислоцировался в том регионе. Биробиджан еще может быть, 500 км от Благовещенска. Сахалин (он тогда был разделен на Северный – наш, и Южный – японский) – сомнительно. Вряд ли батальон связи стали бы перебрасывать за тысячи километров от дивизионного командования – всё-таки подразделение-то не окружного подчинения!

После начала Великой Отечественной войны и формирования новых частей Красной Армии в связи с новыми задачами по укреплению обороноспособности страны на дальневосточных рубежах Григорий Макарович получает назначение – в 10-ю Воздушную армию. Местом несения службы Нелюбова-старшего даже такое авторитетное издание, как электронная космическая энциклопедия austranaut.ru, записывая старшего Нелюбова в «пограничники», ошибочно называет некий «мыс Кесьет». На самом деле тут вкралась ошибка по созвучию. Ибо получил он назначение, действительно, на границу, на крайний юг Дальнего Востока, но в бухту-порт Посьет (есть там у полуострова и мыс), где строится укрепрайон на границе (от Посьета до границы, до озера Хасан и реки Туманной-Туманган близ ее впадения в Японское море, где «решили самураи перейти границу у реки», по дороге 58 км, а по прямой и того меньше – М.В.) и организовывается Головной авиационный склад (ГАС) № 1932, где стал нести службу Г.М. Нелюбов.

Если в период службы отца в Амурской области Гриша был еще слишком мал, то Посьет он уже должен был помнить хорошо. Ко времени перевода старшего Нелюбова на юг Дальнего Востока Нелюбов-младший достиг школьного возраста, и его первые осознанные воспоминания должны быть связаны именно с этим местом.

Посьет… Наша пограничная твердыня на Дальнем Востоке, куда волею судьбы и армейского командования попала семья Нелюбовых, не самое «туристическое» место на планете. Как тут шутят, хоть и широта крымская, да долгота колымская! Из достопримечательностей разве что маяк, старинные форты, гроты. В окрестностях – кедровые леса с редкими видами флоры и фауны.

А климат тут, прямо скажем, «на любителя» – муссонный. Зима – достаточно морозная, ибо дуют ветры с материка, принося холодные воздушные массы. Зато почти всегда ясно. Открываются живописные дали… А весной и в первую половину лета, которое наступает тут где-то в конце июня, с моря ползут туманы, хлещут дожди. Свинцовые тучи почти постоянно готовы разразиться новой порцией небесной воды. Туман медленно затягивает окрестности, из поля зрения исчезают все дали и красоты, даже мыс и соседние сопки, поросшие лесом, скрываются в серой дымке. Во второй половине лета – повеселее: облачность становится переменная, но жара набирает обороты, становится душно, и даже мощные ливни не могут приглушить духоту. Зато купаться одно удовольствие – вода теплее, чем в Крыму и в Сочи! Лето и купальный сезон длятся аж до конца сентября. Осень короткая и сухая. Вновь открываются морские дали и природные красоты. А с ноября уже зима.

Мы, конечно, не может утверждать точно, но маленький Гриша наверняка читал книгу очерков И.А. Гончарова «Фрегат „Паллада“» – путевые заметки, написанные Иваном Александровичем во время экспедиции на военном парусном корабле в 1850-е годы. Ведь это во время плавания «Паллады» была открыта и описана здешняя гавань! А свое наименование основанный здесь в 1860 году военно-морской пост получил в честь русского мореплавателя адмирала Константина Николаевича Посьета, который служил на знаменитом фрегате. (Якорь с «Паллады», к слову, и сегодня можно видеть на монументе в центре поселка.)

Посьетскую гавань генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев-Амурский назвал «одной из лучших в свете». Немало обрадовала губернатора и адмиралтейство также находка рядом с гаванью месторождения каменного угля, который был необходим сменившим парусники пароходам. Посьет вскоре увидел даже царственную особу – именно отсюда, из местного порта в 1891 году отправился в свое путешествие по Японии наследник престола, будущий император Всероссийский Николай II.

В Гражданскую Посьет и окрестности был оккупирован японцами. Затем, уже при советской власти, тут были построена пристань, рыбный комбинат, из Владивостока проведена железнодорожная ветка от Транссиба. Несколько раз в отечественной истории Посьет становился прифронтовой зоной. Сначала в Русско-Японскую войну. Затем во время уже упомянутого советско-японского вооруженного конфликта у озера Хасан (в поселке, где размещался штаб операции, установлен памятник в «Героям Хасана» в виде танка на постаменте) и во время Маньчжурской операции 1945 года. Да собственно, с 1938 года Посьет, как и все дальневосточные рубежи, находился в состоянии повышенной боевой готовности, фактически на военном положении. Ибо т. н. «Маньжоу-Го» была оккупирована японцами, которые развернули там свою миллионную Квантунскую армию, в любой момент готовую напасть на СССР при благоприятной внешнеполитической конъюнктуре. Не говоря уже про почти постоянные вооруженные провокации, нарушения границы и перестрелки.

В Посьете со времен боев на Хасане был развернут госпиталь, действовала база снабжения армии. Сформировали и Посьетский (потом Хасанский) пограничный отряд, в ведении которого входила охрана госграницы всего района и юго-западного сектора Приморья. Во время Великой Отечественной войны хорошо защищенную бухту Тихоокеанский флот использовал для укрытия и стоянки дивизиона морских охотников.

Наверное, каждый, более или менее разбирающийся в истории, скажет, что морские конвои союзников шли в Советский Союз по арктическому маршруту – в порты Мурманска, Северодвинска (в те годы – Молотовск) и Архангельска. Более продвинутые также скажут, что был еще и тихоокеанский маршрут. Американцы загружались в Калифорнии и на Аляске и шли во Владивосток, Советскую Гавань и Петропавловск-Камчатский. И лишь единицы скажут, что суда союзников также прибывали в Посьет! А ведь через фактически незамерзающий посьетский порт прошли миллионы и миллионы тонн военных грузов по ленд-лизу.

К слову, до декабря 1941 года этот маршрут считался безопасным, но после Перл-Харбра японцы начали блокировать проливы, и, несмотря на то, что суда шли под советским флагом (а между Японией и СССР действовал пакт о нейтралитете), стали досматривать их, задерживать, конфисковывать и даже топить! По крайней мере, 23 судна из тихоокеанских морских конвоев были самураями потоплены, 5 конфисковано, и до 170 единиц в год задержаны.

А теперь, как говорится, «внимание зала»! Отец будущего космонавта-испытателя Григорий Нелюбов-старший имел непосредственное отношение к приему ленд-лизовских грузов «авиационной» направленности, ибо, как следует, из архивных данных ГАС № 1932 относился к 87 РАБ 10 ВА 2 ДВФ. Склад – понятно, остальное расшифруем: 87-й Район Авиационного Базирования 10-й Воздушной Армии 2-го Дальневосточного Фронта! То есть с 1943 года, когда в Красной Армии была введена новая и единая система воинских званий, он, оставаясь политическим работником, носит не какие-нибудь, а голубые авиационные погоны и петлицы с крылышками! Неважно, что он не в летном составе, а в политическом. Получается, что и отец, и сын Нелюбовы были в одном звании – «капитана»! Так что дорога в небо, выражаясь штампами, была предопределена для юного Гриши с самых ранних лет. Вокруг себя он видел людей в летной форме, слышал соответствующие разговоры.

Григорий Макарович служил заместителем командира по политической части упомянутого воинского склада № 1932. Кто-то скажет, подумаешь! Тоже мне должность, тоже мне «вояка». В окопах же не был, вшей не кормил, за штурвалами самолетов не сидел, в небо их не поднимал, не штурман, не техник. Дилетантские суждения! Ну, во-первых, в армейском хозяйстве второсортных задач, как и второсортных должностей и специальностей не бывает. Нормальное, бесперебойное снабжение войск всем необходимым – залог действенного выполнения боевых задач. А во-вторых, как, извините, говорят, в среде людей «подпогонных», «кто на что учился».

В те годы замполит, как и впоследствии офицер-пропагандист, важная и уважаемая, и вполне себе боевая единица! Кто как ни политработники грамотно подобранным словом, делом, а подчас и личным примером вдохновляли бойцов на ратные подвиги? А если им случалось служить на передовой, то именно политруки первыми поднимались в атаку А в случае выбытия из строя командира брали на себя командование подразделением. Впрочем, и в непосредственной близости от фронта и даже в тылу у политработников задач хватало.

Неспроста, наверное, что, помимо медалей «За победу над Германией» и «За победу на Японией», у Григория Нелюбова-старшего имеются и две самые «солдатские» медали – «За боевые заслуги», одна от 30.04.1945 года, другая – от 25.08.1945 года. Можно предположить, что первая «ЗБЗ», как ее традиционно называли в войсках, получена Григорием Макаровичем по совокупности добросовестного выполнения боевых задач во время Великой Отечественной войны. А какие задачи были возложены в военные годы на войска, дислоцированные на Дальнем Востоке? Обеспечение безопасности наших восточных рубежей, строительство и обеспечение всем необходимым укрепрайонов вдоль линии границы.

Что касается второй награды, то на сайте «Память народа» выложен сохранившийся наградной лист! В нем, в частности, читаем: «В дни войны с Японией хорошо организовал парт— политработу склада, лично мобилизовал рядовой и офицерский личный состав на отличное обеспечение авиационных полков необходимым имуществом. Склад находился в непосредственной близости от района военных действий. Начальник политотдела 10-й Воздушной Армии полковник Дятлов».

Какие еще впечатления мог получить Гриша-подросток на самых дальних наших рубежах в то время? После окончания войны с Японией в окрестностях Посьета было организовано несколько лагерей для японских военнопленных. Пленники трудились на лесозаготовках, на сельхозработах, ремонте и строительстве различных зданий. Помните, как у Высоцкого? «На стройке немцы пленные на хлеб меняли ножики». Ну если уж с бывшими фашистами местные жители, среди которых было немало пацанов, устанавливали контакты, то с японцами дело обстояло еще проще. Наши не видели в них заклятых врагов, оккупантов, поскольку те не воевали на советской территории, никаких зверств в отношении мирных граждан не творили. Поэтому к японцам добрые и сердечные русские люди ненависти не испытывали. Наоборот, полные душевной щедрости относились к ним с сочувствием, жалели их. Японцы были вежливыми, воспитанными, доброжелательными и трудолюбивыми. В лагерях силами японских офицеров поддерживалась строгая дисциплина. На работы они следовали самостоятельно (по самурайской этике, раз попал в плен, то должен повиноваться и не пытаться бежать) колоннами в сопровождении одного-двух советских солдат.