Фабрика потерянных лиц

Костя Другов

Фабрика потерянных лиц

Глава 1 Приглашение из прошлого

Тьма за окном машины была такой густой, что хоть жопой жуй. Я вёл эту гребаную «хонду» по разбитой просёлочной дороге уже сорок минут, и единственным ориентиром служили редкие фонарные столбы — половина из них не горела, а те, что ещё светили, отбрасывали на асфальт жёлтые, больные пятна, от которых мутило.

Фабрика появилась внезапно, будто вылезла из задницы ночи. Сначала я увидел только серую тень на фоне неба — огромный прямоугольник, теряющийся в тумане. Потом проступили контуры: высокие закопчённые стены, выбитые окна на верхних этажах, ржавая труба, которая когда-то выбрасывала в небо клубы пара, а теперь воняла гнилью. Над главным входом всё ещё висела вывеска, но буквы давно облупились, и я мог прочитать только «…абрик… мас…». Бля, похер.

Я заглушил мотор. Тишина ударила по ушам, как кувалдой — ни ветра, ни ночных птиц, ни звука цикад. Только где-то далеко капала вода, и этот звук отдавался в груди неприятным эхом, будто кто-то долбил по рёбрам.

— Ты уверен, что хочешь этого, мудак? — спросил я сам себя, сжимая руль до побелевших костяшек. Руки тряслись, но я знал ответ.

Три года назад здесь пропала моя младшая сестра Лена. Она работала дизайнером масок — создавала лица для аниматронных кукол, которые по заказу одной крупной сети отправляли в парки аттракционов. А потом фабрика закрылась, все сотрудники получили расчёт, а Лена… Лена просто исчезла, будто её вырезали из реальности. Полиция списала на побег, родители смирились, а я — нет. Я копал, рыл, искал, но всё было глухо, как в могиле.

Два месяца назад мне пришло письмо. Без обратного адреса, без подписи, на обычном жёлтом конверте, который вонял формалином. Внутри лежал единственный лист бумаги с напечатанным текстом: «Она не ушла. Она всё ещё на фабрике. Приходи в ночь на 23-е, и ты узнаешь правду». Больше ни слова, ни хера.

Я перебирал в голове сотни версий: розыгрыш, попытка заманить в ловушку, бред сумасшедшего. Но внутри что-то щёлкало, как механизм старых часов. Я знал, что приеду. Я должен был знать, даже если это будет стоить мне жизни.

Я вышел из машины, оставив фары включёнными — они выхватывали из мрака кусок бетонной площадки перед входом, залитой чёрными пятнами, похожими на засохшую кровь. Дверь фабрики была приоткрыта, словно меня ждали. Ржавая металлическая створка заскрипела, как дохлая свинья, стоило мне толкнуть её плечом, и я шагнул внутрь.

Запах ударил в нос мгновенно — смесь сырого пластика, машинного масла и чего-то сладковатого, приторного, как испорченные фрукты, с нотками гниющей плоти. Меня чуть не вывернуло. В холле было темно, хоть глаз выколи, но я достал фонарик, и луч вырвал из небытия высокий стол ресепшена, усеянный пылью и старыми бумагами. На стене висело расписание смен, и на последней строчке под датой «20 июня 2023» было написано: «Ночная смена — Марк». Это был я. Я работал здесь когда-то, три лета подряд, но тогда фабрика ещё гудела, как живой организм, а теперь от неё осталась только гниющая оболочка.

Теперь она молчала. Но это молчание было странным — не пустым, а наполненным ожиданием, будто каждый уголок дышал и смотрел на меня. Я сделал несколько шагов к коридору, ведущему в цех, и вдруг услышал звук. Тихое, металлическое царапанье, будто кто-то водил когтями по стене. Я замер, направив фонарик в ту сторону. Никого. Только длинные тени от старых труб на потолке, которые извивались, как черви.

— Есть кто? — крикнул я. Голос прозвучал глухо, стены впитали его, почти не отразив. В ответ — тишина. Но царапанье повторилось — теперь справа. Я резко повернулся, и луч фонарика выхватил из темноты манекен в полный рост — человеческая фигура из старого пластика, вся в трещинах, покрытая какой-то липкой дрянью. Она стояла у стены, и её голова была чуть повёрнута в мою сторону. Просто манекен, сказал я себе, блядь. Таких сотни на заброшенных заводах.

Но когда я шагнул ближе, я увидел, что на его пустом лице была закреплена маска. Моя маска. Я узнал её по рисунку — ту самую, которую я носил двадцать лет назад на Хэллоуин, когда мы с Леной ходили по соседям. Синяя, с нарисованным оскалом и чёрными глазами. Она болталась на крючке, словно её повесили только что, и с неё капала красная жидкость, густая и тёплая.

Сзади раздался скрип половицы. Я обернулся — никого. Но когда я посмотрел на манекен снова, маска исчезла. А на её месте осталась глубокая рана, из которой сочилась кровь, настоящая, человеческая.

— Какого хера? — выдохнул я, отшатнувшись, и ударился спиной о холодную стену. Рука нащупала что-то мокрое и липкое. Я поднёс фонарик и увидел, что стена вся в красных разводах, а пальцы были по локоть в крови.

Сердце забилось быстрее, готовое выпрыгнуть из груди. Я попятился к выходу, но в этот момент где-то на втором этаже щёлкнул выключатель, и тусклый свет залил лестничную клетку. Сверху спускались чьи-то шаги. Размеренные, тяжёлые, как удары молота.

Я поднял фонарик наверх и увидел силуэт. Человек в длинном сером пальто, забрызганном кровью, остановился на середине лестницы и наклонил голову, разглядывая меня, как хищник добычу.

— Ты пришёл, сука, — сказал он голосом, который я слышал только один раз в жизни — в том самом письме. — Я знал, что ты не подведёшь. Ты всегда был упёртым ублюдком.

— Кто ты, твою мать? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но он сорвался на хрип.

Он сделал ещё шаг вниз, и свет упал на его лицо. Это был пожилой мужчина с седой щетиной и глазами, которые казались слишком чёрными даже при свете — как у мёртвого. Он улыбнулся, но улыбка была дежурной, как у манекена, и из уголка рта стекала струйка крови.

— Меня зовут Дэвид. Я был директором этой фабрики. И я хочу рассказать тебе, что случилось с Леной. Но сначала ты должен кое-что увидеть.

Он махнул рукой в сторону коридора, и я невольно сделал шаг вперёд, будто меня тянули на верёвке.

— Что? — спросил я, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

Дэвид наклонился ко мне почти вплотную, и я почувствовал всё тот же сладковатый запах, но теперь к нему примешивался железный привкус свежей крови.

— Ты должен увидеть, что скрывают маски. Ты должен увидеть, что стало с твоей сестрой.

И в этот момент за моей спиной снова раздалось царапанье, теперь громче, агрессивнее. Я обернулся — и маска, которая только что исчезла, теперь была надета на лицо манекена, а из-под неё смотрели два живых, человеческих глаза, полных боли и безумия. Они моргнули, и из-под маски потекла кровь, заливая пластиковое тело.

Я заорал, отшатнувшись, и врезался в Дэвида. Он схватил меня за плечи ледяными руками и прошептал в ухо:

— Добро пожаловать домой, Марк. Теперь ты один из нас.

Конец первой главы.