В конце живых не останется

В.А Утро

В конце живых не останется

Глава 1. Начало конца

Элиас переставил ногу. Споткнулся. Упал. Он лежал на мокрой траве, тяжело дыша. Воздух был свежим и чистым. Элиас попытался привстать, но снова рухнул в траву. Ухали совы, деревья скрылись в темноте. Глаза закрылись.

Первые лучи солнца нежно коснулись его лица. Элиас поморщился и прикрылся рукой. Очередная попытка встать. Глубокий вдох. Ребра горели, рвались. Пахло хвоей. Он прищурился: кругом лес, поют птицы, стрекочут цикады. В двух шагах лежал сломанный щит.

Он сделал осторожный шаг. Схватился за ребра. Задышал медленнее — раз, другой. Приблизился к щиту. Опустился на колени и провел рукой по вмятинам. Ладонь окрасилась кровью. Солнце заиграло на чистом участке металла. Пристегнул щит к руке. Осмотрелся. Побрел в сторону лагеря.

— Простите. Я вас подвел.

Все сливалось: трава, дорога. Пот жег глаза. Большим, мутным пятном впереди возник лагерь.

Караул весело общался. Начальник сопел в теньке. Легкий ветерок развевал флаги.

Дозорный, заметив человека, свистнул и что-то прокричал. Два караульных выбежали навстречу.

Элиас прищурился. Приближались размытые фигуры. Он принял защитную позицию. Протер глаза, выдохнул, расслабил плечи и прикрыл глаза. Его подхватили и аккуратно повели к лагерю.

Постепенно возник шум, голоса. За ними — запах костра, свежевскопанной земли. Крик дозорного.

У ворот к ним подбежали два солдата. Подхватили Элиаса, направились к медицинской палатке. Он приоткрыл глаза, зацепился взглядом за две фигуры. Они застыли. Выронили карты из рук. Шаг... Звуки стали тише. Элиас кожей чувствовал взгляды. Еще шаг... С каждой секундой их становилось больше.

Два солдата скрестили мечи. Оружие звякнуло. Элиас вздрогнул. Внешние звуки стихли. В уши ударили крики, стоны. Мелькали щиты и лица. Снова лагерь. Тишина. Элиас безвольно опустил голову. Мир погас.

Вспышка сознания. Люди, шум...

Снова вспышка. Четверо солдат с носилками, покачивание...

Он очнулся. Запах трав, ран, стон раненых…

Провалился в сон. Окровавленные трупы, сломанный щит на траве. Элиас подошел, протянул руки. Щит растворился, поле трупов растаяло.

Боль. Его тащат... Элиас резко втянул воздух. Кругом темно, сырость, запах плесени. Писк крыс. Двое с ведром. Холод. Лязг цепи, боль в руках...

Снова тащат — грубо, небрежно. Взгляды солдат изменились.

Большой шатер. Солдаты кинули Элиаса под ноги охраны. Его подняли, занесли, привязали к стулу. Позади встал боец с мечом наготове. Человек за столом поднял руку — моментальная тишина.

Командующий рассматривал карту, медленно переставляя фигуры. Оперся на стол, встал, размял шею. Не торопясь, обошел стол, не отрывая глаз от карты. Остановился, взял отчет в руку. Пробежался глазами, взял второй, нахмурился. Сел. Смял отчеты, кинул на пол, взмахом руки сбил две пешки.

Элиас ждал, наблюдая за движениями. Покачал головой, откинулся назад и потер шею.

— Так кто ты? — Командующий поставил новые пешки на место сбитых.

Элиас поперхнулся, прочистил горло:

— Элиас, командир третьего…

Командующий жестом остановил его, просмотрел еще один отчет. Поднял два пальца. Подбежал лакей с вином. Сделав пару глотков, командующий продолжил разглядывать карту.

— Рассказывай, — он переставил еще фигуру.

Элиас закатил глаза:

— Зачем все это? Вердикт уже вынесен.

Командующий вычеркнул отряд из списка.

— Просто формальность, — он посмотрел на очередную бумагу. — Мне жаль солдат. — Поставил печать.

Элиаса подняли, повели к двери. Он обернулся.

— Хм, не верю, командующий, — улыбнулся он, и его вывели.

Суд прошел быстро. Минуту посовещались. Казнь заменили каторгой. Подписали бумаги. Разошлись.

— Я повел их не туда.

Его не услышали. Ни одного вопроса не задали.

А дальше просто: цепи, повозка, каторга…

Глава 2. Интересная компания

Еще один лагерь. Бараки. Гряда гор, словно изъеденных короедом. Шум ударов железа о камень. Серые строения, серые лица. Яркое солнце не исправляло мрачной картины. Жалобные стоны — все это обычный день на «Руднике исправления».

Элиас смотрел на Стоуна. Тот слегка улыбался и бил киркой по камню. Отдача от ударов, дрожь от усталости.

— Хм, не сходится… Улыбка выбивается, — Элиас оперся на кирку. Пристально уставился прищуренными, голубыми глазами.

Стоун повернулся:

— Я сегодня жив, работаю с товарищем — уже неплохо, — он улыбнулся, на щеке проступила ямочка, и продолжил работу.

— Верю, верю, — Элиас ухмыльнулся и ударил по камню.

Стоун замер на миг.

— Говорить можно не только словами, — Элиас вытер пот со лба.

Стоун улыбнулся, слегка подняв брови:

— Любопытно. А еще как? — он потер подбородок.

Элиас не ответил.

Рабочий день закончился. После тяжелого дня наступил долгожданный вечер, и появилась возможность немного расслабиться. Все собрались поесть. Столовая, если ее можно так назвать, была просто подобием столов на открытом воздухе.

Элиас сел на стул в углу, с которого было видно всю столовую. Стоун принес две миски похлебки и сел рядом.

— Вот видишь, я же говорил, все неплохо! — Стоун поднял миску и отхлебнул бульон. — Едим в компании и отдыхаем.

Не отрываясь от лиц людей, Элиас произнес:

— Хм, с тобой многие не согласятся.

Послышался шум. Они отвлеклись и обратили внимание на парня, сидящего поодаль от остальных. Он смотрел в миску.

— Помои моих лошадей пахли аппетитнее, а запах потного, грязного люда напрочь отбивает желание есть! — опальный дворянин окинул столовую взглядом. — Не то что есть — жить!

— Заткнись уже, хвост кончай! — здоровяк за соседним столом ударил кулаком по столешнице.

Он развернулся, сел лицом к дворянину и скрестил руки на груди.

— Ты каждый день ноешь и ноешь, дворяночка, — здоровяк сморкнулся и сплюнул.

Дворянин презрительно оглядел груду мышц по прозвищу Стена. Скорчил гримасу, словно заметил на ботинке дерьмо.

— Опять ты, смерд, — он задрал подбородок. — Ты не достоин разговора, — дворянин пренебрежительно отмахнулся.

Стена встал, сжал кулаки. Глубоко вдохнул, сильнее сжал кулаки.

К ним приблизился монах и жестом остановил его. Он укоризненно поглядел на обоих. Стена нахмурился.

— Окститесь, — причитал монах.

Элиас внимательно наблюдал за этой сценой. Жила на лбу здоровяка вздулась, рука дворянина чуть дрожала, глаза бегали. Монах переводил взгляд со Стены на дворянина.

Монах откашлялся.

— Дети мои, мы братья. Оставим же дрязги.

Он сжался под свирепым взглядом Стены и отвел глаза, посмотрев на дворянина.

— Сядь ближе. Удружи старому монаху, — улыбнулся он дворянину.

Посмотрев на Стену, дворянин поставил стул в двух шагах от стола, скрестил руки, закинул ногу на ногу и отвернулся.

Стена посмотрел монаху в глаза, нахмурился и опустился на стул.

Монах отряхнул старую робу и присел рядом со Стеной.

Стоун тревожно улыбнулся, поднялся и направился в сторону спорщиков.

— Постой. Драки не будет, просто спускают пар.

— Просто поговорю, и, может, получится завести новых товарищей.

Стоун продолжил идти. Элиас встал, сделал долгий выдох и пошел за ним.

Они подошли к столу. Стоун кивнул в знак приветствия. Дворянин и Стена уставились на них.

— А ты что улыбаешься, рожа лошадиная? — Стена плюнул Стоуну под ноги. — По зубам решил получить?

— Нет, я просто рад встретить таких, э-э... — Стоун приподнял голову, взялся за подбородок, — интересных людей.

Дворянин в более-менее чистой робе принял это за оскорбление, но отвлекся на Элиаса, спокойно севшего напротив Стены.

— Ты зол и хочешь, чтобы мы ушли? — Элиас зачерпнул ложкой.

— Конечно, Конь ты беззубый! — Стена не вскочил, расслабил руки и начал ковырять ложкой в миске.

— Хм, спасибо, что не против, — Элиас продолжил есть.

Стена смутился. Все молча переглядывались. Тишину нарушил монах. Он встал.

— Дети мои, вы за одним столом, — он перевел взгляд на дворянина. — Почти за одним столом.

Дворянин встал и придвинул стул чуть ближе к остальным.

Все утихли. Все же монах. Не верить в Бога — не равно проявлять неуважение к монахам.

— Примиритесь. Мы тут, — монах шмыгнул носом, — умрем все, не время препираться.

Он посмотрел на пальцы, почти сделал знак веры.

— Бог отвернулся от нас, но культуру никто не отменял.

Рука упала, вторая легла на стол. Монах положил на нее голову.

Молчание. Косые взгляды. Элиас продолжал спокойно есть. Стоун плюхнулся на соседний стул.

— Копыто мне в рот, ты же монах?! — Стена почесал затылок. Открыл рот и сразу закрыл.

К столу подошла девушка. Нелепая прическа, странная улыбка, ясные зеленые глаза.

Элиас смотрел на нее. В ее жестах не было логики, в мимике — сумбур. Но глаза… глаза следили за всем, будто невзначай. Слишком внимательно.

— Хм, интересно. Даже занимательно, — улыбнулся девушке Элиас.

Стена посмотрел на Элиаса.

— Да что ты несешь, хвост кобылий! — Он повернулся к девушке. — А ты что за пони внезапный? — нахмурил он брови.

Девушка приложила палец к губам.

— Сегодня хочу быть, м-м-м... — наклонила голову влево, потом вправо. — Сегодня буду Амелией. — Захлопала ресницами и уставилась на Стену.

— Привет! Рад знакомству, Амелия! — Стоун указал на стул напротив дворянина.

Амелия улыбнулась, плавно направилась к стулу. Оглядела его, кивнула сама себе и села.

— Так, стоп, простолюдины, — дворянин двумя пальцами взялся за переносицу. — Что вообще происходит? — он перевел взгляд на девушку.

От удивления Стена пропустил оскорбление мимо ушей.

Монах приподнял брови:

— Что тебя привело сюда, дочь моя?

— Хм, забавно и непонятно. Впервые, — усмехнулся Элиас. — Компания девушки вам всем по душе. Только один Стоун честен, — продолжал он есть, периодически бросая взгляд на Амелию.

Девушка приподняла подбородок и тихонько постучала пальцем по губам.

— Что же меня привело? О! — хлопнула она в ладоши.

Все затаили дыхание.

— Я тут потому, что пришла сюда, — она мечтательно взглянула вверх.

— Здорово, Амелия. Рад, что у нас за ужином еще один компаньон!

— Стоп, стоп, — дворянин положил ладонь на глаза. — Все, я уже ничего не понимаю, — он взял миску и начал есть.

— Табун меня подери, — Стена вернулся к своей миске.

Ужин прошел тихо.

Глава 3. Какие планы на вечер?

Взмах… Удар… Взмах… Удар… Слякоть.

Сегодня, вчера, завтра. Дни повторялись: один, два… сотни раз.

Стоун кивнул Стене. Тот не отреагировал, лишь голова немного дернулась.

— Хм, скоро он начнет здороваться, — Элиас подмигнул Стоуну.

— Здорово. Откуда знаешь?

Элиас лишь улыбнулся, закинул руки за голову и пошел в сторону столовой.

Традиционно сели за дальний стол. Дворянин взял стул и поставил его чуть поодаль. Стена плюхнулся на стул и нахмурился. Монах произнес пару наставлений, поклонился и занял свое место. Амелия уже была там и улыбалась компании.

За весь ужин поговорили только Амелия и Стоун.

Ужин прошел. Прошла осень.

Взмах… Удар… Взмах… Удар… Холодно.

Стоун бил по камню, твердо держа кирку, и дышал в темпе ударов.

— Эх, здорово было бы выбраться, — усмехнулся Стоун, повернувшись к Элиасу. — Посидели бы в таверне.

Элиас остановился и долго смотрел на Стоуна.

Ужин. Говорили Стоун, Амелия и монах.

Взмах… Удар… Взмах… Удар… Ручьи.

— Дворянская ты грива! — Стена закинул кирку на плечо. — Я за двоих работаю! — Он со злобой швырнул инструмент.

— Плебей я. И не хочу тут быть! А еще и работать! — Дворянин взял камень и бросил в сторону лагеря.

— Кляча ты безмозглая, а я, по-твоему, хочу? — Стена пнул кирку.

Дворянин встал, поднял инструмент и начал работать. Оба задумчиво продолжили дело.

Взмах… Удар… Взмах… Удар…

За месяцы совместных ужинов стул дворянина перекочевал за общий стол. И все же он сидел боком, задирая голову. Стена начал кивать в ответ на приветствия. Для Амелии отодвигали стул и придвигали его, когда она садилась.

— Дети мои, нас осудили на отсроченную казнь, — развел руками монах. — Смиритесь и примите это.

— Хвост святой кобылы, я тут не сдохну! — Стена сжал кулаки. — Я перебью всех и выйду через ворота.

— Это же не единственный путь, — как бы между делом бросил Элиас.

Дворянин встал. Поднял подбородок, осмотрелся и наклонился к столу.

— Слушайте внимательно, чернь, — прошептал он. — Надо валить отсюда. Подкупом или уговором, но валить. — Взглянул на Стену: — В крайнем случае пошлем дуболома.

Начался словесный бой дворянина и Стены. На ужине было громко.

Прошла и осень.

Взмах… Удар… Взмах… Удар…

Стоун кивнул Стене. Стена кивнул в ответ. Стоун глубоко вздохнул:

— Надеюсь, они смогут.

Элиас придвинулся:

— А ты об этом не думал? — подмигнул он.

Стоун поднял брови.

— И я думал, — улыбнулся Элиас и пошел дальше.

Все уже собрались за столом. Ели и немного говорили.

— Вот бы поесть на свободе, — так, между делом, сказал Элиас и чуть нагнулся к миске. Глаза его забегали.

— Я что вам и говорю, ослы слабоумные! — Стена ударил по столу. — Всем по кирке, ломаем черепа — и свобода!

— Я уже согласен, — дворянин вздохнул. — Я отупел рядом с этим дикарем.

Монах откинулся на стуле, скрестив руки.

— Я много раз говорил о том, что нужно принять судьбу.

Он хотел начать свою тираду, но его перебил Элиас:

— Я знаю передвижения солдат. Знаю, кто внимателен, кто жаден, кто трус… — он принялся за еду.

Все уставились на него и ждали. Интерес рос. Элиас продолжал есть.

— Конячье ты колено! — не выдержал Стена. — Говори уже!

Элиас опустил ложку, вытер рот:

— Лучшее время — после ужина. Дворянин поговорит с патрульным. Он слаб, боится тех, кто выше по положению. — Элиас замолчал и съел еще пару ложек.

Никто даже не моргал. Все открыли рты и пододвинули стулья ближе.

— Только не забудь упомянуть шпионов, — Элиас многозначительно посмотрел на дворянина.

— Каких шпионов? — напрягся тот. — Понял, упомяну.

— Дворянчик пережеванный! У тебя есть шпионы! — Стена взглянул на каждого.

— Это очень здорово — иметь связь с семьей! — Стоун даже просиял.

Дворянин зажал пальцами переносицу:

— Да, бывают и такие… Дубы, скажем так.

— С тобой будет монах. Давить дворянством и церковью легче.

Монах подскочил.

— Я судьбу принял. Бог ушел, идти незачем. — Рука прильнула к лицу. Он сел.

— Святое ты копыто, ты слышал о побеге, убить я тебя не убью, но сломаю ноги — поползешь с нами. — Стена придвинул лицо к монаху. — Выбор у тебя: либо на ногах, либо ползком, либо на привязи.

Монах свесил руки, замолчал и уставился в пол. Он удивился тому, что не выбрал смерть.

— Проблема в том, что я не знаю, что происходит у ворот, — продолжил Элиас.

— А я знаю, — Амелия подняла руку.

Все повернули головы к ней. Она наблюдала за бабочкой, улыбалась, протянула к ней руку.

Стоун мягко сказал:

— Амелия, скажи нам, пожалуйста, кто там находится?

Она пальчиком постукивала по губам.

— Я хотела выйти, но меня не пустили. Я много раз хотела выйти и, представьте, ни разу не выпустили. — она перебирала пальцами и смотрела на них. — Кто там?.. Худой, толстяк и на воротах мужчина с луком. — Она повернула голову к Стоуну и улыбнулась: — Извините, описать его не могу, он обычно спит.

Она задумалась.

— О, точно, там есть пролом в стене. Но я не смогла ее сломать, а они смеялись.

Амелия нахмурилась.

— Грубияны.

Она выпрямилась и улыбнулась Стене:

— Толстяк идет за палатку и долго там сидит, бедняга. Наверное, больной живот.

— Остался один стражник. Тут твой выход, Стена, — Элиас кивнул Стене.

Стена напряг мускулы.

— Кобылий хвост, - оскалился он, - я всегда готов!

Впервые улыбка Стоуна так сильно померкла.

— А я что? Я не хочу оставаться в стороне.

Элиас посмотрел на Стоуна.

— Подождешь нашу палатку.

Стоун откинулся на спинку стула и выпучил глаза.

— Хорошо… братец.

— А ты, низкородный? — бросил дворянин Элиасу.

Тот улыбнулся:

— А я придумал план. — он запрокинул голову и посмотрел на небо. — Я повел их не туда… — прошептал он в пустоту.

Ужин прошел хорошо.

Прошла и весна.

Глава 4. Побег

Пришла духота. Жар, исходящий от камней, искажал воздух. Надзиратели лениво отгоняли мух, так же лениво подгоняя каторжников. Все ждали вечера.

Наступление сумерек вызывало улыбки, каких не вызывала ни свежесть весны, ни свет солнца.

Не торопясь, все собирались в столовой.

Стена со Стоуном сидели за столом.

— Мы как кляча в зыбучих песках! — Стена опустил голову на стол.

Стоун натянул дрожащую улыбку:

— И как же это?

— Медленно сдохнем, — пробурчал в стол Стена.

— Нет, мы скоро выйдем, не зря же мы… — Стоун осмотрелся и не договорил.

После подошел монах, пожаловался на бога. Ничего нового. Дворянин поставил стул и придвинулся к столу.

— Ладно, Амелия, но вот где низкородный? — Ответа он и не ждал. Прилег на стол.

Элиас подошел с Амелией. Они что-то обсуждали.

— Я тут, нужно было подумать.

Амелия села, подняв ноги на стул, и обняла их. Элиас сел рядом со Стоуном и твердо произнес:

— Идем сегодня.

Кроме Амелии все подскочили. Она лишь повернула голову, зевнула, приоткрыла один глаз.

— Конь ты потный, мы же сдохнем в эту жару, — как-то неожиданно жалобно вздохнул Стена.

Монах встал, поднял ладони к небу:

— Я заранее проведу службу по вам, — сделал глубокий вдох. — За себя не стану.

— Братец, я, конечно, хочу выбраться, но точно нужно сегодня? — Стоун, постанывая, обратился к Элиасу.

— Так спать хочется от жары, лень двигаться, — Амелия потянулась, посмотрела на Элиаса и улыбнулась ему.

— А, вот оно как. А ты хоть и из низших слоев, но должен признать, не глуп, — дворянин приподнял невидимую шляпу.

— Не понял, — хором сказали Стена и Стоун.

Дворянин лицом уперся в стол:

— Нет сил отвечать на подобное, — он вяло отмахнулся.

— Все помнят, что должны делать? — Элиас пробежался взглядом по всем присутствующим.

Команда кивнула. Стоун повернулся к Амелии:

— Я верю, что ты помнишь, но не могла бы ты повторить?

Элиас усмехнулся и расслабился. Остальные напряглись в ожидании.

— Иду со Скалой, у стены, где пролом, привлекаю внимание худого.

Стена покраснел:

— Я Стена, сколько раз говорить?.. — пробурчал он.

Амелия лишь улыбнулась.

— Бесполезно, дикарь, — попробовал приободрить его дворянин.

Она продолжила:

— Дальше идем гулять по полям, лугам, рекам и горам…

— Да, да, дочь моя, мы поняли, — отец Филипп (так звали монаха) прервал ее.

Стена уставился на Элиаса:

— И когда?

Элиас улыбнулся и подмигнул.

Никто не поел. Не смогли. Дрожали руки, блестели глаза.

Конвойный потянулся, протяжно зевнул:

— Отбой! Все по местам! — чуть привстал и увалился обратно.

Толпа мягко поплыла к баракам. Стена закинул Амелию на плечо, растолкал людей и пошел ближе к воротам.

Элиас затерялся в толпе. Дворянин и монах, нарочито беседуя о знати и вере, шли к развилке.

Стоун направился к палатке.

Все было подготовлено. Осталось одно — исполнить.

Первым пунктом надо было перенаправить стражника, патрулирующего путь от ворот до бараков. Толпа редела. Людей почти не осталось. Отец Филипп и дворянин выделялись. Патрульный направился к ним.

Они переглянулись, начали свой спектакль.

— Сын мой, правильный выбор — отпустить грехи перед встречей с Ним.

— Да, отец, пройдемся, а я покаюсь во всем.

Стражник не был ценителем театрального искусства, но даже он заподозрил неладное.

— Что вы тут делаете? — он положил руку на эфес.

Дворянин легко поклонился монаху:

— Святой отец, я поговорю с ним, — и направился к стражнику.

— Солдат, я все же из высшего сословия, право на исповедь имею, — дворянин упер руки в бока.

Стражник дождался кивка монаха.

— Я это… извините, — он поклонился.

Уже уходя, остановился:

— Каторжник — в барак! — направил меч на дворянина.

Тот поджал губы, во рту чуть пересохло.

— Каторжник, да! Но благородный каторжник! — он задрал подбородок. Вспомнил Элиаса, улыбнулся. — О, а вот шпионы из моей семьи… — он коснулся меча стражника двумя пальцами и отвел его в сторону. Обошел стражника, наклонился к его уху: — Знаешь, что будет, если я передам весточку?

Стражник побледнел. Меч дрогнул. Он облизал губы, посмотрел на дворянина, потом на монаха, после — на меч. Дрожащими руками сжал его, чуть зажмурился и встал в стойку.

Дворянин сделал шаг назад, поднял дрожащие руки.

— За самовольничество… — заикался стражник, — приговариваю тебя…

Вдруг стражник рухнул. Дворянин упал на задницу, его губы тряслись. Он перевел взгляд на монаха.

Отец Филипп стоял с камнем в руке, изумленно глядя на распластавшегося стражника. Атмосферу испортил звук пожарной тревоги.

— Монах, — дворянин потряс его за плечо. — Монах, идем, все началось слишком рано.

Он схватил его за рукав и потащил. Добежав до палаток у ворот, они присмотрелись и увидели Амелию.

Она била палкой по стене. Худой подбежал к ней:

— Нет времени на тебя, убирайся! — Он схватил ее за запястье и потащил к посту.

Стена выбежал с самодельной дубиной и саданул стражника по голове.

— Готов жеребенок, — улыбнулся Стена.

Толстяк вышел на звук пожарного колокола. Заметив Стену, он крикнул напарнику. Лучник проснулся, натянул тетиву и выстрелил. Протерев глаза, взял вторую стрелу и снова выстрелил. Попал.

У Стены из плеча торчала стрела — как раз на уровне головы Амелии. Она упала и зашмыгала носом:

— Спасибо...

Элиас, залезая на ворота, смотрел на Стену и Амелию. Лучник пытался прицелиться.

Стена схватил Амелию, нырнул за палатку. Лучник выругался и полетел с ворот. Ударился. Признаков жизни не было. Элиас посмотрел сверху, сжал кулаки. Потом схватился за голову и зажмурился.

К воротам бежали два стражника.

Стена приказал Амелии:

— Сиди тут, — и ринулся в бой.

Стражники пытались зайти с двух сторон. Стена уходил с траектории, отражал выпады. Стрела в плече мешала ему двигаться.

Он посмотрел на стражников и улыбнулся.

Пока вокруг было шумно, дворянин взял камень из рук монаха, подбежал к одному из стражников и саданул его по голове. Тот упал. Второй отвлекся на дворянина и получил по голове дубиной.

Подошли Стоун со сгоревшими бровями и ожогами и Амелия, лицо которой застыло. Она смотрела на стрелу, торчащую из плеча Стены.

Элиас, приближаясь, скомандовал:

— Быстрее, ломаем! — он ускорил шаг. — Времени нет!

После сотни ударов проход был открыт.

— Все в лес! — крикнул Элиас.

Стоун и дворянин тянули монаха, Стена закинул на здоровое плечо Амелию.

Они выдвинулись в лес.

В темноте бежали, без цели, просто вперед.

С первыми лучами солнца дорога яснее не становилась. План был — выбраться. О том, что будет потом, никто не думал, скорее, не верил в «после».

Пришедший в себя монах остановился.

— Бросьте меня! — Он сел на землю. — Я свое отжил, — и повалился в траву.

Дворянин подошел к нему:

— Отец Филипп, надо идти, — протянул руку.

— Нет отца Филиппа, как и Бога в нашем мире, — монах уставился на дворянина. — Имя Филипп, как новое и чистое, дали мне вместе с саном. — Он прикрыл глаза. Дыхание стало ровнее. Он отодвинул руку дворянина: — Теперь я просто старик по имени Феликс.

Элиас оглядел монаха:

— Хм, оставить мы тебя не можем.

— Сжальтесь уже… — процедил монах.

— Привал, — Элиас сел в траву. — Мы все устали, Феликс.

Лежали, дышали свободой. Монах уже храпел. Амелия и Стоун врачевали Стену. Дворянин и Элиас думали каждый о своем.

Элиаса из мыслей выдернули пер