Из прошлого

— Мой дом далеко за морем, — грустно сказал Джордан, вспоминая раскинувшееся полусухое дерево с редкой листвой рядом со своим окном.

Тонкие ветви расчерчивали безоблачное небо, на котором по ночам ярко сияли звезды. Он не искал звезд уже очень давно.

— Ты живешь далеко, я сразу это поняла, — Тамара улыбнулась. — Но ты хорошо говоришь по-нашему. Почему?

— Меня этому учили.

Следом в памяти всплыл учитель, когда стоял под тем самым деревом с рассказами о большой стране за морем. Он раскидывал широко руки, пытаясь передать Джордану ее величие, обещал возможности, свободу и восхищение.

Страна казалась волшебной до тех пор, пока Джордан не оказался на полпути к ней и со связанными руками.

Снаружи раздался окрик, и Тамара от неожиданности подпрыгнула, мигом поднявшись на ноги. Услышав уже ставший знакомым голос, Джордан скатился со своего места и заполз за высокий стог как раз перед тем, как в проеме возникла высокая фигура мужчины.

— Тамара, чего ты тут пропадаешь весь день?

Послышались шаги, но легкие — это Тамара отошла подальше от места, где прятался Джордан, и заговорила:

— Маленький опять вырвался и в сено прыгнул. Пришлось ловить и после него прибираться, — она изобразила смех.

Еще несколько шагов, после которых свиньи довольно зашумели в загоне. Второй голос послышался совсем рядом, явно уже с Тамарой, но теперь звучал добродушно:

— Что-то твой любимчик совсем уж юркий стал, с самого утра бегает. Ты хорошо загон закрываешь?

— Конечно. Дитя оно и у животных дитя. Все хорошо, папа? Ты был взволнован.

— Ох, точно, — мужчина хлопнул в ладони. — Пошли, матери твоя помощь нужна.

Джордан выглянул из-за сена через несколько минут, когда точно уверился, что кроме него в хлеву больше никого не было. Поросенок крутился в загоне и хрюкнул, заметив его.

— Любимчик, — повторил Джордан, все еще не до конца уверенный, что же это слово значит.

Весь новый день Мария ждала, какой же вердикт вынесет ее отец, но тот полностью погрузился в дела и молчал.

На утро он, оставив мать на рынке одну, ушел прямиком в Дом управления на собрание инквизиции. Такие встречи там проходили все чаще и чаще, хотя никаких прочих изменений в городе Мария не замечала. Вернулся отец только под вечер, будто бы начисто позабыв о своей угрозе.

После их разговора Мария весь день старалась не напоминать о себе. Ради этого она не поддерживала разговоры брата о его друзьях, что также вступили в инквизицию, и прочие рассуждения о ведьмах. Смолчала и тогда, когда он рассказал, что в город после убийства Навки уже спешили новые инквизиторы.

Однако Мария не смела надеяться, что отцовская забывчивость будет длиться вечность. Поздним вечером, как раз когда полагалось уже идти спать и она выдохнула с облегчением, отец наконец-то вспомнил о своем обещании.

— Мария, девочка моя, постой, — он позвал ее в самый последний момент. — У меня для тебя нашлось поручение.

От шитья оторвалась мать. На ее лице отсутствовало удивление, и Мария догадалась, что между собой они уже все обсудили и дальнейшее ей придется выполнять по указу обоих родителей.

Изо всех сил сдержав обреченный вздох, Мария повернулась к отцу.

— Да?

Он улыбнулся, так тепло, что ее это взволновало еще больше, и сказал:

— К сожалению, завтра я не смогу отправиться на постоялый двор и доставить им обещанной веревки, так что придется этим заняться тебе.

Напряженное ожидание сменилось удивлением, которое в ту же секунду переросло в страх. Возможно, он слишком явственно отразился на лице Марии, потому что мать ее поспешила вмешаться — отложила свое занятие и подошла ближе, приобняв за плечи.

— Не волнуйся, милая моя. Твой отец уже обо всем договорился, и ты не поедешь одна.

До постоялого двора на развилке от их города идти можно было целый день, если не больше, так как виляющая дорога оттягивала его от путников. Даже на повозке путь выходил достаточно долгим для того, чтобы в конце дня многие были вынуждены оставаться там с ночевкой.

В последнее время люди все реже ходили туда пешком и тем более поодиночке. Потому стремление отправить туда Марию поразило ее.

— Поедешь туда с Григором ранним утром. Он тебя и обратно пообещал отвезти, — твердо сказал отец, и Мария нашла в себе силы согласно кивнуть.

Она знала этого рыбака, Григора, живущего всего в нескольких домах от них. Это был высокий крупный мужчина, и он действительно внушал спокойствие всем, кто находился у него за спиной.

Марию это не утешало, но, если отец так был в нем уверен, то и ей следовало. Сейчас споры привели бы к чему-нибудь худшему.

— Хорошо.

Ее абсолютная покорность ожидаемо задобрила отца. Он поднялся со своего места и подошел к Марии, остановившись рядом с матерью и тоже мягко опустив ладонь дочери на плечо.

— Дела инквизиции не позволяют мне отправиться с тобой, но я уверен, что Григор тебя защитит. Не волнуйся, при желании ты можешь и задержаться там на денек, я поговорю с ним. Сколько ты уже с Тамарой не виделась? Вот и будет вам время поговорить.

С детства они были такими — три подруги, носящиеся по побережью, пока отец Тамары не решил обосноваться на постоялом дворе своего брата. Потом и вовсе стал владельцем.

Упоминание о старой подруге растопило сердце; Мария благодарно улыбнулась, вдруг поняв, что отец пытался отвлечь ее от скорби по Навке, а не просто наказать. В последние годы видеться им с Тамарой удавалось все реже, и если раньше Мария могла спокойно ходить к постоялому двору одна, то с недавних пор делала это только вместе с отцом.

Если наградой за поручение будет встреча с подругой, то она с радостью его выполнит.

— Спасибо, — искренне сказала Мария.

Остаток дня голова ее была занята приятными вещами — встречей с подругой. Подальше от серых стен города с его пугающими событиями.

Г