Шапитолий. Политический цирк Америки

Гетц, искусный манипулятор горсткой членов палаты, которых он использовал, чтобы пытаться контролировать Маккарти, говорил в основном сам, размахивая десятистраничным списком требований, которые, по его словам, были его новыми предварительными условиями для переговоров. «Предложение об освобождении кресла необходимо, но недостаточно», – сказал он Маккарти, имея в виду то, от чего тот должен отказаться ради поста.

Маккарти откинулся на спинку стула, чтобы слушать. «Хорошо», – ответил он.

«Лорен нужно возглавить Подкомитет по ресурсам», – сказал Гетц, указывая на Боберт, бросившую школу девушку, которая до избрания в Конгресс владела баром под названием Shooters Grill и которая во всем слушалась Гетца.

Конгрессмену Скотту Перри из Пенсильвании, председателю «Фридом Кокус», нужно возглавить новый комитет, нацеленный на усиление республиканской критики администрации Байдена, добавил Гетц. Этому комитету, сказал он, «нужен бюджет, равный бюджету Специального комитета по расследованию событий 6 января».

Для себя Гетц выбрал руководство ключевой подкомиссией в Комитете по вооруженным силам. (Его округ во Флориде включал три крупные стратегические военные базы.)

Гетц зачитывал свои требования с листа бумаги, который Маккарти попросил показать. «Я не могу вам его дать, – сказал Гетц, – потому что у меня только одна бумажная копия».

Будущий спикер наконец достиг предела в этом унизительном спектакле и рассмеялся. «Мэтт, похоже, это ты хочешь быть спикером», – сказал он.

Каш Патель – индийский лоббист, глава ФБР при Трампе

«Ты получишь портрет», – парировал Гетц. Это был злобный выпад в адрес Маккарти, бивший по неприглядной карикатуре на лидера-республиканца: что ему не интересны политика или законотворчество, что он просто хочет эту работу ради власти и золотого портрета маслом, который однажды будет висеть в роскошном Спикерском лобби у входа в зал Палаты.

«У меня полно своих фотографий, не нужен мне никакой гребаный портрет», – сказал Маккарти, прежде чем выставить Гетца и его друзей из своего кабинета. Это был тяжелый момент: его помощники редко видели невероятно жизнерадостного калифорнийца таким мрачным. Маккарти и его главные советники в тот момент думали, что у них никогда не будет голосов для победы.

По крайней мере, у Гетца были конкретные требования. Для Маккарти существовала дополнительная проблема в лице членов палаты, которым, казалось, просто нравилось находиться в центре внимания, которое давал статус «никогда-кевина», и которым больше ничего и не нужно было. Это были люди, которые просто хотели разрушить систему, которую он олицетворял.

Боберт, которая с трудом переизбралась, выиграв свое место с перевесом всего в 546 голосов, наслаждалась своей ролью в центре событий. На пятисантиметровых каблуках из оргстекла и в обтягивающих платьях она расхаживала по коридорам Конгресса, отказываясь разговаривать с репортерами, за исключением случаев, когда на вопрос, почему она мешает предпочтительному кандидату Трампа, она провозглашала: «Я люблю президента Трампа!»

Если ее слишком напряженная кампания по переизбранию означала, что избирателям Колорадо не нравится ее разрушительный стиль политики, она не желала слышать этот сигнал. Боберт, рядовой член палаты, никогда не обладавшая никакой реальной властью, кроме своей известности, выжимала из момента всё. В какой-то момент она даже заявила, что сам Господь велит ей выступать против Маккарти. «Может, Он велит вам сжать кулаки и встать перед демонами, например, перед спикером Палаты представителей», – сказала она о Всевышнем.

Ее оппозиция Маккарти отчасти объяснялась ее продолжающейся враждой с конгрессвумен Марджори Тейлор Грин из Джорджии. Две женщины, соперничающие за титул королевы MAGA-улья в Палате представителей, давно ненавидели друг друга. После того как республиканцы вернули себе Палату, Маккарти говорил людям, что Боберт заверила его в своей поддержке, но когда она увидела, как Грин выстраивает похожий альянс, она повела себя иначе. (Боберт это отрицает.)

А были еще такие типы, как конгрессмен Эли Крейн, сорокатрехлетний бывший морской котик из сельского округа на северо-востоке Аризоны, который только что прибыл в Вашингтон. После тринадцати лет в армии и пяти командировок в зоны боевых действий Крейн основал компанию Bottle Breacher, которая делает открывалки для бутылок из стреляных гильз. Он вкусил публичной жизни, участвуя в реалити-шоу «Shark Tank», где рекламировал свой отличительный продукт – открывашку в виде пули калибра.50, которую он позиционировал как идеальный подарок для определенного типа друзей жениха.

Теперь он был в Конгрессе, явившись на Капитолийский холм с помпой: он был единственным новичком-республиканцем, который до самого конца отказывал Маккарти в поддержке. «Чего ты добиваешься?» – спрашивали Крейна союзники Маккарти на протяжении всей недели. Но вести переговоры с парнем, который, казалось, ничего не хотел – ни места в определенном комитете, ни изменения правил Палаты, ни даже медийной известности, – оказалось невозможным. Крейн просто чувствовал, что его избрали, чтобы противостоять «болоту», и для него было делом чести просто не поддаваться «давлению» Вашингтона. «Я ничего не хотел, кроме как делать то, для чего меня сюда послали», – говорил он. Он лишь пожал плечами на возможную цену своей неуступчивости: «Может, я и закончу в каморке с метлами».

Единственное, что давало союзникам Маккарти некоторую уверенность в возможной победе, это то, что около 200 членов палаты твердо стояли за них и всё больше злились на противников, мешающих процессу без видимой причины.

Перед первым голосованием в зале штаб Маккарти связался с Вином Вебером, бывшим конгрессменом от Миннесоты и давним другом, имевшим опыт проведения съездов по выдвижению кандидатов. Вебер посоветовал им отказаться от первоначального плана, по которому Маккарти должен был сидеть в кулуаре, а члены палаты – заходить к нему по одному. Маккарти нужно оставаться в зале, как бы унизительно ни было за всем этим наблюдать, посоветовал Вебер. «Очень трудно вставлять палки в колеса человеку, который сидит прямо здесь», – сказал он им.

Он посоветовал им рассадить главных союзников Маккарти по залу заседаний. «Разместите их в стратегических местах, – сказал он, – чтобы не было места в зале, где бы не сидел убежденный организатор за Кевина». Это была стратегия съездов: окружить людей, которые еще не с тобой, и не давать диссонирующей коалиции казаться больше или заражать других. Самое главное, сказал Вебер, – убедиться, что не появится другой серьезный кандидат.

Вокруг Маккарти кружили коллеги, как стервятники, высматривающие раненое животное. Конгрессмен Стив Скализ из Луизианы, который годами был номером два при Маккарти, хотя бы на бумаге, был его давним соперником и пальцем не пошевелил, чтобы помочь Маккарти в этом процессе.

Вместо этого Скализ всю неделю тихо обзванивал людей, выясняя, не будет ли достаточно дезертиров, чтобы он мог заполнить брешь. Звоня членам палаты и прощупывая почву, он намекал на то, что Маккарти раздает места в комитетах, и собирал информацию о том, как всё это разворачивается.

Еще более тихим стервятником, оценивающим ландшафт, был малоизвестный, мягкий конгрессмен из Луизианы Майк Джонсон. У Джонсона была лишь невысокая руководящая должность, и у него не было шансов стать спикером в январе 2023 года – многие его коллеги не смогли бы опознать его в строю. Но всю неделю он держался рядом с Джоном Легански, молодым руководителем аппарата Маккарти по организации работы в зале, и создавал отчетливое впечатление, что внимательно слушает всё происходящее и делает мысленные заметки.

Одной из худших сторон всех этих махинаций было то, что в нормальных обстоятельствах твои друзья, коллеги, любимые, ненавистники, недруги и явные враги не могут наблюдать за твоим унижением по C-SPAN. «В политике предпочтительнее всегда претерпевать унижения в частном порядке, а не на публике», – заявил тогда конгрессмен Патрик Макгенри, носящий бабочку и очки представитель от Северной Каролины, сыгравший ключевую роль в переговорах. «Это было целью. Было очевидно, что нам придется претерпеть это на публике».

C-SPAN, специфический кабельный канал, транслирующий в прямом эфире все ежедневные поименные голосования в Палате представителей и Сенате, получил уникальный доступ к драме во время выборов спикера. Его камеры следовали за главными действующими лицами по залу, как будто это было спортивное мероприятие. Всё это было беспрецедентно: обычно доступ C-SPAN в зал контролируется партией, имеющей большинство в палате, которая и решает, какие фрагменты заседаний зрители могут видеть и слышать. Камерам канала обычно разрешено транслировать либо вид на трибуну, с которой выступает член палаты, либо общий план сверху всего зала. Другими словами, они транслируют голосования, а не драму, происходящую между ними. Но так как спикер не был избран, не было и партии, ответственной за установление правил, и C-SPAN был предоставлен сам себе, свободно перемещаясь по залу, как будто снимая реалити-шоу на Bravo. Камеры, например, снимали Гетца и конгрессвумен Александрию Окасио-Кортес, звезду прогрессивистов из Нью-Йорка, когда эта странная парочка о чем-то напряженно беседовала.

Гетц сказал ей, что Маккарти говорит республиканцам, будто может убедить демократов голосовать «присутствовало», тем самым снижая необходимый порог и позволяя ему стать спикером.

«Абсолютно нет», – ответила ему Окасио-Кортес. Никакой подобной сделки не готовилось.

Камеры также наезжали, показывая, какие члены палаты сидят вместе и что они читают. Возможно, впервые, а может, и точно впервые, C-SPAN создавал контент, интересный аудитории, выходящей за рамки узких специалистов по Конгрессу.

Пресса приветствовала это как победу прозрачности, в то время как члены палаты-республиканцы ворчали, что это лишь добавляет хаоса: законодатели начали вести себя показно именно потому, что рядом были камеры, готовые это заснять.

* * *

Это был первый день работы нового Конгресса, когда все члены Палаты представителей впервые оказались в одном зале одновременно, и в воздухе витала энергия первого учебного дня, пока они проводили три раунда поименного голосования, и Маккарти проиграл все три. Перед первым голосованием члены палаты ходили по залу, налаживая связи и пытаясь понять, в каких комитетах они хотели бы работать.

Пелоси, одетая в ярко-розовый брючный костюм, села в задней части зала, наглядно демонстрируя, как она передает эстафету новому поколению лидеров-демократов, сидящих впереди. Конгрессмен Джордж Сантос, мошенник из Нью-Йорка, тоже сидел там: он сидел демонстративно один, отвергнутый членами своей собственной партии, уткнувшись в телефон.