ВВЕДЕНИЕ

Выбора нет, пойду вперед. Все окна закрыты шторами, свет из них не горит, город кажется совсем пустым и безжизненным, по ногам тянется густой холодный туман.

Я прошел километров пять мимо однотипных многоэтажек, пока не увидел свою. Да, это мой дом, свет из окна моей квартиры — был единственным источником освещения на этой улицы, кто-то зажег его в моей гостиной.

Лифт долго не приходил, пришло решение подняться по лестнице. В любом случае, это куда лучше, чем оставаться тут на неопределенное время.

Зайдя на лестничную клетку, я посмотрел на самый верх, но лестница уходила так высоко, что последние пролеты тонули в полумраке. Без особой тяжести в ногах, я осилил все семь этажей. И вот я стою напротив своей входной двери, остается ее открыть — «Дом».

Зайдя, я сразу же направился в гостиную и увалился прям в обуви на диван. Был готов закрыть глаза и отключиться от усталости, но тут услышал, как в чайнике на кухне, вода пытается выпрыгнуть из него, так как ее температура слишком высока.

- Будешь кофе?

- Да, давай — мурлыкнул я и уткнулся лицом в диванную подушку.

- Готово, я добавила льда, знаю же, что без него не пьешь!

Эти шаги, они мне так знакомы, но все равно не могу понять, где их слышал. Я отстаю от подушки, чтобы посмотреть, от чьих ног этот звук. Но перед моими глазами любимая кружка с надписью«Когда ты счастлив, время летит быстрее, правда?»

...это не человеческая рука, мне протягивают кофе огромные когти. Смотрю наверх, а от человека у этого существа только рост, оно полностью покрыто черной шерстью, оно улыбается, улыбается мне через острые клыки.

- Ты в порядке?

(Снова голос домофона звучит из этой пасти.)

- Ты в порядке?

Передо мной стояла Мисс Луна, этим существом была моя кошка.

- Луна, я сплю сейчас, да?

- А разве это имеет значение? Ты же сам слышал Феликса Хоффмана,

момент осознания, того, что ты спишь, означает, что ты мертв.

Ты хочешь умереть?

- Нет.

- Тогда не задавай мне этот вопрос больше.

Моя кошка, когда-то в размер не больше книги, сейчас присаживается на диван, рядом со мной. Лапой она подбирает пушистый длинный хвост, чтобы не придавить его своим телом.

Кошачьи ушки, они помогали распознавать в каком настроении Луна, но сейчас они просто красуются у нее на голове, а о своем настроении ей достаточно сказать словами. Два ока переливаются зелёно-жёлтым цветом, вокруг черная обводка, будто ей кто-то накрасил глаза каялом. Нос по-прежнему кажется маленьким в совокупности с остальным телом, а усы не пропорционально длинные. Мягкая шерсть, цвета вороного крыла, слегка задела мою руку.

- Ты здесь надолго?

- Не знаю...

- Может навсегда.

Глава 6

Место, в котором я работаю, в которое не хочу идти по утрам, от которого меня выворачивает наизнанку — функционирует с 1947 года.

После Второй мировой войны в мире развелось много людей, которые не могут, безопасно для окружающих, иметь доступ к колющим и режущим предметам. Их стало слишком большое количество, поэтому по всему миру то и делали, что открывали новые «камеры хранения» для непригодных.

Так что это место существует уже более 50 лет, а название ему дали весьма ироничное - «Морденвальд», что в переводе с немецкого означает «Утренний лес», но от леса там уже ничего не осталось, только белые сухие мертвые деревья, что тянутся к небу, как пальцы из моих снов, а солнце здесь никогда не встает, утро не наступает, как бы ты его не ждал. Никакой растительности на 500 метров, тюрьма стоит среди призрачной пустоши. Есть у нее и другое название, которое используют сами заключенные, да и мы с коллегами - «Санаторий», ведь каждый здесь находящий, должен пройти свою реабилитацию, какой бы она не была. Пройти через безумие и собственные кошмары, какими бы они не были.

Несмотря на то, что уже начало 21 века, нынешние правила Санатория все еще соответствуют прошлым. Дни здесь достаточно однообразны, сейчас я вам распишу распорядок:

6:00 — подъем, включается громкая музыка, которая звучит на каждом шагу, она настолько громкая, что оглушает, после нее тебе понадобится время, что бы начал слышать, как прежде. Надзиратели также проходят мимо камер и стучат дубинками по решетке, для них этот момент достаточно безопасный, ведь они ничего не слышат из-за специальных беруш.

Музыка что играет, напоминает рвущуюся хлопковую ткань, бесконечно тянущую в разные стороны, на фоне которой женский голос пытается пропеть «Guten Morgen».

7:00 по 11:00 — завтрак, 4 группы по 64 человека, у каждой есть по 45 мин, чтобы завершить трапезу, главной задачей которой было выживание, а не наслаждение от вкуса еды. Чаще всего это была похлебка или суп-каша на воде, черный хлеб и чай на самой дешевой заварки. Мясо выдавалось редко по праздникам, и то, не всегда. Столовая была одна на два крыла, первое имело прямой доступ к ней, но, чтобы добраться из второго, нужно было пройти по коридору мимо штрафного изолятора и преодолеть первое. На входе в столовую было еще три двери: одна вела в один из прогулочных двориков, вторая в комнату для свиданий, а третья — куда нога заключенных может ступить, только если их срок заключения истек.

11:00 по 12:00 — время для себя. В это время, находясь в камерах, можно заниматься спортом, читать книгу, болтать с сокамерниками, а можно проклинать себя за то, что ты сделал. Некоторым согласуют телефонные звонки и возможность посетить внутренний храм. Храм — это маленькая комнатушка, обвешанная изнутри крестами и иконами, в ней можно обратиться к богу, но нет никакой гарантии в том, что вы хоть что-то получите в ответ.

12:00 по 15:00 — обязательная прогулка. Несмотря на то, что никто на самом деле не думает о здоровье заключенных, все равно принуждают к этим прогулкам. Группами по 12-15 человек, они кружат в бетонных колодцах, стены кажутся бесконечно высокими, а небо где-то там далеко за железными прутьями крест-накрест. Напоминает колесо, его хоть и уронили, но грызуны продолжают бежать в нем по инерции.

15:00 по 20:00 — работа. Есть два разделение — работа в швейном цеху и работа в прачечной. В основном шьют спецодежду, военную форму, школьную и медицинскую униформу, а также постельное белье. Продукция идет как государству, так и частным компаниям. Возможно, этой ночью, вы спали на простыни, которую сделал серийный убийца, сначала он потрошил тела, а потом этими же руками трогал и сшивал ткань, которая так нежно прикасается к вашей кожи. Но перед тем, как постельное белье попало к вам, другой преступник его стирал в прачечной. Возможно, он не был серийным убийцей, но мог быть насильником или террористом. Здесь собралась достаточно разношерстная компания.

Если сегодня вторник или пятница, то рабочий день сокращается до 18:00, остальное оставшиеся время до 20:00 уходит на душ, также группами.

20:00 по 23:00 — ужин. Да, обеда нет, только завтрак и ужин. Он ничем не отличается от первого приема пищи, все такой же скудный и однообразный.

23:00 — отбой. Свет везде гаснет, остается только стационарный красный, он не давит на глаза, наоборот, оставляет темноту, но по-прежнему все отчетливо видно вокруг. Именно в таком освещении чаще всего приходят монстры, но самые настоящие монстры уже здесь: они завтракают, занимаются своими делами, гуляют на свежем воздухе, работают, ужинают, а перед сном, последнее что они видят — красный свет.

Были ли тут несчастные случаи? А как же! Не численное количество раз.

Самый запоминающий случай произошел года 3 назад, заключенный просидел 7 лет, это был вторник, сокращенный рабочий день. Его смена была в прачечной, но когда все выходили из нее, чтобы направиться в душ, надзиратели его не увидели, думали как-то смог улизнуть, даже вентиляцию раскручивали, всех на уши подняли, тогда до следующего дня никого не выпускали из камер и все работы были приостановлены. Когда в очередной раз решили осмотреть прачечную, уже стоял неприятный запах, тело разлагалось, и только тогда решили заглянуть в барабаны... Да, он был там, его лицо стало в два раза больше, а тело закрутилось в спираль, он был словно пуховое одеяло, но с отголосками внешности, когда-то принадлежащей человека.

После этой ситуации, все стиральные барабаны были заменены с вертикальной загрузки на горизонтальную, чтобы больше никто не смог закрутиться в улиточный дом. Может он тоже хотел выспаться? В засушливые периоды улитки могут впадать в спячку до 3 лет, запечатываясь в раковине слоем слизи, чтобы избежать неблагоприятные условия. Ему тоже хотелось избежать неблагоприятные условия, поэтому покрылся мыльной пеной, теперь то его никто не потревожит.

Вспоминая это, в голову приходят слова из стихотворения «Ворон»:

«Есть ли в небесах отрада? Есть ли в бездне правый суд?»

Эдгар Аллан По.

Получил ли он искупление, или же избежал свое наказание? А может он как та самая ворона с ободранными крыльями, что наелась картона, так и не смог принять реальность.

Глава 7

Как красиво они переливаются, ее глаза, они смотрят на меня и блестят, очень редко веки опускаются, но под этими веками есть еще одни – мигательные перепонки. Это анатомическая деталь, расположенная во внутреннем уголке глаза, она может быть слегка заметна, когда кошка сонная, только проснулась или расслаблена. В эти моменты третье веко частично прикрывает глаз, увлажняя его. Как только кошка начинает бодрствовать, оно полностью убирается и становится невидимым.

Мне нечего сказать этим глазам.

Я смог сделать первый глоток кофе, но он уже успел стать ледяным и горьким на вкус.

- Остыл?

-

- Давай я сделаю новый.

- Что это за место? Это очень похоже на мою квартиру, но это не она.

- Пойми, это очень хорошее место, оно теплое, тут пахнет уютом и домом. Через время к тебе придет осознание, что лучше него нет ничего. Да и разница с твоей квартирой минимальна.

Только сейчас я пробежался взглядом по окружающей меня обстановке: те же светлые обои сливочно-кремового цвета, письменный стол дуб сонома, черный диван, но… мои книги, их нет, книжный шкаф заставлен чужими для меня книгами, я впервые их вижу.

- Где мои книги?

- Все там же где и были, я их не трогала.

Я встал впервые за все время на ноги, чтобы рассмотреть поближе.

- Они не мои.

- Твои, некоторые из них ты мне сам читал вслух, когда я была еще маленькая.

- Не помню.

Я взял твердую обложку черного цвета, на ней не было ни одной надписи, один лишь черный. В спешке начинаю листать страницы одну за одной, но они все пустые, хватаю следующую – пустая, следующая – пустая, вновь и вновь… Не могу в это поверить, перебрав все книги, нет ни единого слова.

- Что это значит, Луна?

- Ну что за бардак ты тут устроил, мне же все и убирать за тобой, зачем раскидывать то?! Вот приходиться присаживаться на коленки, чтобы все собрать.

- Почему все книги без названий, а их страницы пусты?

- Что ты за истерику тут устраиваешь, обычные книги, просто здесь, где мы сейчас с тобой, не существует ни слов, ни букв. Я же говорила.

- Когда ты мне такое говорила?

- Не помнишь? В день, когда ты домой пришел и не мог открыть входную дверь, мне даже своими лапками пришлось помогать, а я даже не получила никакой благодарности. – фыркнула кошка.

- Ну ничего, скоро ты многое забудешь...

- Что ты имеешь ввиду?

- Говорю, как есть, твоя память со временем будет угасать, но ты не бойся, это не больно, ты даже ничего не почувствуешь – кусь, как комарик укусит! Ну и периодически будет навещать тебя время от времени и делать кусь! Кусь! Кусь! Кусь! – Мисс Луна полностью завалилась на пол в фантомные книги.

- Я перестану быть собой.

- Нет, ты станешь собой, собой настоящим…

Подойдя к зеркалу в ванной, я ожидал увидеть того монстра из сна, что меня бы совсем уже не удивило, но там был я.

- А это точно я?

В зеркале не может быть никого кроме меня, это лишь сплав кварцевого песка, соды и известняка с алюминиевым напылением. Это не я.

Неизвестный решил прогуляться по улицам нынешнего мира, теперь единственного мира. Чтобы выйти из здания, он снова не стал ожидать лифт, а начал спускаться по ступенькам вниз, периодически заглядывая на каждый этаж, в надежде, что встретит кого-то помимо здоровенной кошки на двух ногах. Но. Никого.

Никого. Направлюсь вперед. Сколько времени я нахожусь уже тут? Сколько времени я иду по улицы? Среди этой темноты было по-настоящему тихо и спокойно, казалось, что никто не может нарушить тишину, но в этой