Быть человеком

Ива Франк

Быть человеком

-1-

Лилиан.

Я прекрасно помню день, когда всё изменилось. А точнее - то утро. Мне было 11 лет. Мама готовила черничные блинчики. Их запах я до сих пор вспоминаю и хочется плакать.

Папа сидел за столом, читал какой-то журнал и пил кофе, а я собиралась в школу.

Мы жили в пригороде в двухэтажном доме с ухоженной лужайкой и белым забором. В таком же доме, как и 48 остальных в нашем пригородном комплексе. Американский уголок идиллии и спокойствия.

Отец постоянно пропадал в пристройке на заднем дворе, которую оборудовал под мастерскую, а мама вела блог для домохозяек. Хочу сказать, что это был очень успешный её проект, который приносил неплохой доход. Собственно, мы были обычной семьей с обычными житейскими трудностями. Я строила планы на будущее, мечтала. Моя жизнь была расписана на ближайшие 15 лет – средняя школа, старшая школа, Нью-Йорская Академия Киноискусства, карьера в каком-нибудь крупном издательстве и, по возможности, большая и чистая любовь один раз и на всю жизнь. Я была очень амбициозна. Сейчас даже как-то смешно думать, насколько все было просто и наивно.

Собирая учебники и тетради в свой рюкзак, я закинула фотоаппарат, чтобы после школы сфотографировать игру нашей школьной баскетбольной команды. Меня только приняли в штат школьной газеты несмотря на то, что я была еще слишком мала для этого. Всех поражали мои фотографии. Говорили, что у меня талант, но мне просто это нравилось. Это должен был быть мой первый фоторепортаж.

Для меня это было очень важно.

Это было обычное солнечное утро.

Я спустилась вниз к столу, кинула рюкзак у выхода и прошла на кухню. Солнечные лучи, которые пробивались сквозь короткие занавески, причудливо играли, падая на пар от сковороды, на которой готовилась ароматная яичница. Мама положила мне блинчики, щедро полила их сиропом и поставила стакан молока. Фоном телевизор создавал шум пока мы не услышали сигнал экстренного оповещения.

В доме внезапно стало и тихо и, кажется, старинные напольные часы в гостиной перестали идти, хотя их тиканье обычно было слышно во всех уголках дома. Мы замерли и уставились в телевизор. Думали, что началась война или приближался ураган. Сто тысяч мыслей пронеслось в голове, предвещая все самое худшее, что только может быть. Но все догадки были не верны. Мы ошибались…

В то утро все ночные кошмары ожили, приобрели лицо и очертания. Все, кто прятался под покровом ночи – вышли из тени. Вампиры, оборотни, перевёртыши, суккубы, гоблины, банши, русалки и ещё много других монстров, про которых не слагали легенд и фантастических историй решили показать кто на самом деле хозяин планеты.

Чудовища заявили о себе и объявили войну людям. Понадобилось всего несколько часов для того, чтобы люди потерпели поражение. Это планировалось долго, поэтому и победа для них оказалась лёгкой. Под маской большинства правящей верхушки скрывались монстры.

Человек больше не являлся венцом творения. Люди больше не были на вершине пищевой цепочки.

Вспоминая события того времени, меня одолевает тоска. Как за 8 лет всё могло настолько измениться? Теперь люди живут в колониях. Мы изолированы от других стран и континентов и понятия не имеем как люди живут вне колонии и сколько нас осталось…Остались ли еще люди на земле? Каждая колония обеспечивает сама себя всем необходимым. У нас есть ферма, поля с пшеницей, теплицы, где мы выращиваем овощи и делаем заготовки на зиму, мельница, ткацкий цех, кузница и гончарная мастерская. Кое-что привозят оборотни, но и забирают много, оставляя нам жалкие остатки, чтобы мы смогли выжить и дальше удовлетворять их потребности. Именно они охраняют нашу колонию и свободно ходят, наблюдая за нашей работой. Наша колония напоминает поселение амишей…Хотя мне больше кажется, что мы как скот на ферме, эдакая ферма людей, где нас выращивают, чтобы потом забить и подать на стол. У нас нет электричества, водопровода, интернета, смартфонов, машин. Мы как будто застряли в средневековье. Те, кто родился после начала нового порядка считает это нормой, но у всех остальных еще свежо в памяти как было раньше.

В нашей колонии примерно две тысячи людей. У каждого человека есть обязанности. Границы колонии охраняются и выйти за её пределы нельзя. Побег карается смертью. Показательной смертью. Смертью не только самого беглеца, но и его семьи. Культивированный страх нас сдерживает и многие готовы работать на этих монстров и обеспечивать их лишь бы жить спокойно. И каждый день жить, и дрожать от страха, что завтра уже не наступит.

Воля человека сильна. Но её сломали. Её схватили за горло и растоптали своими мерзкими когтистыми лапами эти твари.

Каждую весну в нашу колонию наведываются оборотни и вампиры и забирают женщин и мужчин. Это называется «сбором урожая». Очень символично и по-своему иронично.

Те, кого забирают не возвращаются. Что с ними происходит никто не знает. Слухов много, но, как говорят, итог всегда один – людей пускают на еду.

К слову – вампиры и оборотни не бессмертны. Просто стареют медленнее. Главе клана вампиров Вирасу больше 800лет, но выглядит он не старше 40 лет. Откуда я знаю? Я видела украдкой его 2 года назад. Тогда забрали мою подругу. Главе клана оборотней Питу около 120лет, но выглядит он не старше 30 лет. Он обращается в огромного белого волка. Выглядит это и красиво, и устрашающе одновременно. К тому же мы узнали, что оборотни могут оборачиваться не только в волков. Оборотень может быть медведем, крупной хищной кошкой типа льва или пумы и, даже, большой птицей.

Всё, что показывали в фильмах и писали в книгах об этих монстрах не правда. Вампиры не спят в гробах, не светятся и не сгорают на солнце, не превращаются в летучих мышей, не боятся распятий, чеснока и святой воды. Их нельзя убить ударом осинового кола в сердце (хотя никто и не успел проверить, возможно, это сработало бы). Ходят слухи, что вампира можно убить, если перерезать сонную артерию на его шее, но это только слухи, ведь когда все монстры восстали против людей, то потерь среди монстров не было. Тогда погибло много людей. Вампиры не бледны и не холодны и выглядят, как обычные люди, за исключением того, что они очень сильны и их глаза красного цвета, а при жажде крови белки их глаз становятся полностью чёрными, удлиняются клыки и они обладают гипнозом, полностью подчиняя себе волю человека.

То, что показывали в фильмах про оборотней, тоже оказалось лишь вымыслом. Оборотни превращаются по своему желанию, а не только в полнолуние. Они не боятся серебра или аконита. В зверином обличии оборотень – это осознанный зверь, а не глупое животное, движимое лишь инстинктами.

В общем, все, что мы когда-то читали или смотрели про этих монстров оказалось полной лажей. За исключением одного – они существуют. И они гораздо сильнее… А мы для них лишь еда.

Можно сказать, что людям в колониях повезло, потому что если ты не в колонии и, если у тебя нет монстра-покровителя, то значит тебе одна дорога – на базар.

Базар – это ферма людей. Их множества по всему мира и это билет в один конец. Кто-то туда попадает из-за неспособности приносить пользу в своей колонии по состоянию здоровья, кого-то туда привозят для выполнения самых изысканных заказов своих покупателей. Людей там держат в маленьких клетках без одежды и других вещей, которые бы показывали, что это не животное, а человек. Слухов много, возможно, большая часть – это выдумки, но говорят, что монстр может купить там не всего человека, а лишь какую-то его часть, а остальное оставить «на прилавке» для другого покупателя, который может прийти через день-два или неделю и все это время в человеке поддерживают жизнь, потому что живой товар стоит дороже.

Пару раз в неделю я сбегаю из дома на берег озера на окраине колонии, почти у самого ограждения. Там тихо и спокойно. Оборотни сюда не часто ходят. Нет необходимости охранять этот участок. С этим прекрасно справляется обрыв за стеной.

В этом году мне исполнилось 19 лет, а значит, вероятность того, что меня заберут очень высока, хотя монстры не смотрят ни на возраст, ни на внешность. Отбор «жертв» проходит не очень приятным образом. Вампиры выстраивают людей в шеренгу и обнюхивают их. Уж не знаю, что они чувствуют такого, что их глаза моментально темнеют и, значит, жертва выбрана. У оборотней всё куда кровожадней. Они заставляют людей бежать в лес, а сами оборачиваются и бегут по следу того, кто их заинтересовал. Те, кто не вышел с другой стороны леса уже значит никогда не вернется в поселение.

- Эй, Ли, так и знал, что ты здесь! – я сначала слышу голос, а потом вижу Джони, который пробирается сквозь заросли травы.

За ним выходят мои друзья Мэг, Саймон, Лью и Кэрри.

- Просто мне здесь нравится. – улыбка невольно касается моих губ.

Они присаживаются рядом, и мы просто смотрим на водную гладь, которую подсвечивает луна. Временами гладь воды разрезают хвосты рыб, которые плещутся у самой поверхности.

Мы все одного возраста и до всего этого только мы с Джони были знакомы, а с остальными уже сдружились в колонии. Это сложно назвать дружбой, но мы просто люди, запертые в одинаково хреновых условиях без надежды на спасение.

Я провожу пальцами по своему клейму и вытатуированному порядковому номеру на запястье и морщусь. До сих пор в памяти всплывает эта боль от соприкосновения раскаленного железа к коже. А еще этот запах…Запах жженой кожи и обугленного мяса. До сих пор меня тошнит от этого запаха.

Клеймят и присваивают номер всем людям. Клеймо показывает к какой ты колонии относишься, а номер присваивают по какому-то особому порядку, который никому из людей неизвестен.

- Ли, помнишь, как мы сбегали с уроков в начальной школе, чтобы успеть в пекарню неподалеку за свежими булочками? – нарушает тишину Джони.

Я вспоминаю запах этих булочек, которые только вытаскивали из печи и мой рот наполняется слюной. Мы с Джони сбегали из школы, потому что булочки быстро разбирали и к окончанию уроков уже были пустые полки. Тогда мне знатно влетело от родителей за прогулы. Когда мама узнала причину, то сама ездила за булочками и заезжала за мной в школу с ними. Это было хорошее время. Я невольно улыбаюсь, но сразу себя одёргиваю.

- Конечно помню. Давайте не будем вспоминать, что было и так тошно… Уже скоро эти звери придут за новыми жертвами. – отвечаю я и смотрю на стену, которая виднеется за деревьями.

- Я боюсь. – говорит Мэг.

- Если меня выберут…Я бы предпочла умереть…Лучше смерть, чем лечь под кого-то из них или стать их обедом. Не важно в каком порядке. – говорю я и всё также смотрю на стену.

В какой-то момент все уходят, остается только Джони. Мы сидим и какое-то время молчим. Вокруг так тихо и спокойно и только редкий плеск воды и звуки лесной живности нарушает этот покой.

- Слушай, Ли…Мы могли бы с тобой…Ну…Ты понимаешь…Чтобы никто из этих зверей не был у тебя первым. – говорит Джони прерывисто, пододвигаясь ко мне. – Ты мне нравишься, Ли…Очень…

Я знаю Джони с детства, мы делили один горшок на двоих, если выражаться образно, и он в моих глазах больше, как брат, чем как мужчина. Но его слова пробуждают во мне что-то. Внизу живота сладко тянет.

Джони пододвигается ко мне вплотную, укладывает на землю и накрывает меня своим телом. Он мягко касается моих губ. Он целует осторожно, нежно и мягко и я не произвольно издаю стон. Это мой первый поцелуй.

- Ли, ты такая красивая. – шепчет Джони и целует в шею.

Я не сопротивляюсь, вижу это всё как будто со стороны и не чувствую ровным счетом ничего, кроме желания хотя бы ненадолго забыть о том, что меня может ждать дальше. Я не беспокоюсь, что нас кто-то увидит. Стена далеко, монстры сюда не заходят, а люди спят после очередного, выматывающего работой, дня.

Он задирает мою рубашку и добирается пальцами до груди. Я прижимаюсь к нему крепче. Не хочу думать, что через несколько дней я могу умереть. Моё предчувствие говорит о том, что в этом году меня заберут, а моя интуиция меня не подводит.

- Так, так, так…Кто это тут у нас? – прерывает тишину грубый голос со стороны кустов.

Мы отшатываемся друг от друга. Я приподнимаюсь на руках и поправляю рубашку, а Джони – штаны. На нас светят фонариком смартфона. Я жмурюсь от света и отворачиваюсь. Это точно не человек. Тут же я рассматриваю еще два силуэта. Один из которых наступает на грудь Джони, пригвождая того к земле.

- Людишки развлекаются. – хохочет второй. – Простите, что прервали.

Тот, который светит на нас фонариком подходит вплотную ко мне и присаживается на корточки. Я все также сижу попой на земле, подогнув под себя ноги.

- Так не терпится почувствовать член в себе? – говорит мне оборотень. – Подожди немного, скоро мы придём. И, если ты будешь очень соблазнительна, то узнаешь на себе что такое секс с волком…А, возможно, с медведем.

В голосе мужчины я слышу мерзкую ухмылку.

- Как думаешь – почему ни одна самка не вернулась в колонию? – он протягивает руку к моему лицу и проводит пальцами по моей щеке. – Потому что ты не захочешь человека после того, как тебя выебет оборотень. Тоже самое и с вашими самцами…

- Мы называем их мужчина и женщина, псина! – я одергиваю его руку от своего лица и отползаю дальше.

- Охо-хо, да у человечки есть коготки. Это забавно. –оборотень встает, ухмыляясь. – Скоро увидимся.

Они уходят также как и пришли. Быстро и беззвучно.

Моё сердце колотится как не нормальное. Волны адреналина запоздало подают сигналы мозгу и мои руки начинают трястись.

- Ты в порядке? – я подхожу к Джони, который кашляет, хватается за свою грудь и растирает ладошкой.

- Ты их совсем не боишься, Ли? – спрашивает он трясущимся голосом.

- Я их ненавижу… - я смотрю в сторону стены. – Нам пора возвращаться. Скоро рассвет.

Мы с Джони идем в сторону поселения. Издалека в свете луны дома похожи на свеж закопанные могилы. Всю дорогу мы молчим, везде тишина и в окнах не видно и намека на жизнь. Он провожает меня до моего дома.

Это сложно назвать домом. Больше похоже на развалюху без удобств.

- До завтра, Джони. – я обнимаю его и утыкаюсь носом в его грудь.

У меня мало близких людей. Люди здесь не объединяются и не действуют заодно, а, наоборот – стараются спасти только свои шкуры, подставляя другого. Жизнь здесь мне ненавистна, но прервать её я не могу, потому что пострадает мой отец и Джони, а этого я не могу допустить.

Зайдя в дом я вижу отца, который стоит в тёмной комнате и смотрит в окно. В доме холодно и сыро.

- Пап. – я осторожно подхожу к нему. – Ты почему не спишь?

- Лилиан, уже так поздно, я волновался. – он поворачивается. – Ты в порядке?

- После работы на поле мы с Джони ходили к озеру. Погода сегодня хорошая. – говорю я разуваясь. – Ты ужинал?

- Я так ненавижу себя за то, что сижу у тебя на шее. – отец садится за стол и пытается одной рукой зажечь свечу.

- Пап, всё в порядке. Правда… - я забираю спички из его руки, зажигаю свечу и в комнате становится светлее. Лучше бы не становилось.

Я кладу свои ладони, накрывая его здоровую руку и отрубленную культю, показывая, что пока мы есть друг у друга, то всё будет хорошо.

Лекарства типа антибиотиков, химиотерапии, сложных операций, здесь просто недоступны для таких, как мы. Есть в колонии врач, типа лекарь, который лечит травами и максимум каким-то анальгином. Если человек серьёзно болен, то монстры называют это естественным отбором и забирают его. Если ты не приносишь пользу колонии и монстрам, то ты отправляешься на корм.

В прошлом году моя мама, работая в полях сильно порезала ногу. Началось заражение, сепсис. Мой отец ночью сбежал из колонии, добрался до города, забрался в больницу и украл антибиотики. К сожалению, было уже слишком поздно, лекарства не помогли, и мама умерла, а отцу в наказание отрубили правую руку выше запястья. Он работал в цехе стеклодувов. Он создавал прекрасные работы из стекла, но с одной рукой больше не мог приносить пользы.

Не успело еще остыть тело моей мамы, как звери приехали за отцом. Я тогда забыла о гордости и упала в ноги к главному из них, обещая, что буду работать за двоих и есть меньше в два раза только бы они оставили его. Я плакала и цеплялась за ногу огромного мужчины, обещая, что сделаю все, только чтобы они отца не забирали. Видимо тот здоровяк понял, что если заберет у меня отца, то меня больше ничего на этом свете не удержит. Тогда я впервые увидела Пита, главу клана оборотней, который приехал на следующий день, чтобы посмотреть на колонию и девчонку, которая вымолила у сурового надзирателя жизнь своего отца. Он посмотрел на меня с презрением, сказал, что удовлетворил своё любопытство и оставляет отца на моё попечение. В тот момент я готова была целовать его ноги. Абсурд – благодарить за то, что и так должно принадлежать людям по праву. Благодарить за жизнь.

Старейшина нашей колонии тот еще урод. Это он вынес приговор отцу за воровство, зная, что потом его заберут. Решил, гад, выслужится перед оборотнями. К тому же, моего отца планировали поставить на его место следующем году, и он устранил конкурента. В его планы не входило то, что его оставят. С тех пор я работаю за двоих, ем в 2 раза меньше и делаю всё, чтобы отца не забрали.

Я иду в свой угол комнаты, который отделяется развешенными тряпками и достаю из тумбочки старую зубную щетку, которую нашла, когда работала в поле. Я зажигаю свечу и над огнем плавлю конец, вставляя в расплавленный пластик острый камень, который точила почти неделю. Туго перематываю мое самодельное оружие обычным шнурком. Здесь не разрешается носить оружие. Даже кухонные ножи – это редкая роскошь. Дома часто обыскивают.

Я отгибаю подгнивающую половицу в углу и прячу своё самодельное оружие. Там же под половицей лежит наша старая семейная фотография, замотанная в целлофановый пакет. Это единственное, что у меня осталось в память о маме. Только одно её фото. На ней я, мама и папа на фоне нашего нового дома. Того самого, в котором застигла нас эта война. На ней мы улыбаемся, мы счастливы.

Я вздыхаю, проводя кончиками пальцев по фотографии, и улыбаюсь.

Воспоминание – это всё, что мне остается. Я убираю фото обратно под половицу. Скоро приедут звери… Если меня выберут, я смогу хотя бы перерезать себе вены.

Если меня выберут – мой отец тоже не выживет без меня, а старейшина сделает всё, чтобы предоставить этим зверям больше мяса.

Я засыпаю на жестком соломенном матрасе, свернувшись в клубок, вспоминая мамины черничные блинчики и наши семейные ужины.

***

Утром меня будет шум, который раздаётся за окном.

Ну что там опять? В дверь настойчиво кто-то тарабанит. Я встаю и иду к двери, потирая глаза. Открывая дверь, я вижу на пороге Джони.

- Ли, вампиры приехали! – он весь на нервах, это сразу видно. – Сейчас оборотни всех поведут на площадь.

- Почему они так рано? Я думала у нас еще есть пара недель. – они и правда никогда не приходили в начале весны.

Я спохватываюсь и бегу в сторону угла с подгнившей половицей. Достаю своё оружие и пихаю его в карман штанов. Тянусь за фотографией, но вздрагиваю.

- На выход, мясо! – слышу голос у двери.

Разворачиваюсь и вижу огромного мужчину с темными волосами. Я оглядываю наше жилище – папы дома нет. Плетусь на дрожащих ногах в сторону выхода. Джони стоит у ограды и ждёт меня. Я выхожу и крепко его обнимаю. Тепло моего родного человека – это то, что мне сейчас нужно.

- Оу! Наша сладкая парочка! – говорит красно волосый мужчина, который проходит мимо нас.

Это тот, вчерашний оборотень, который светил мне в лицо фонариком. Теперь я могу его рассмотреть. Высокий, с выразительными глазами и хищным оскалом. Его ноздри раздуваются, как будто он считывает этот мир не глазами, а обонянием.

Мы с Джони идем рядом в сторону площади. Я оглядываюсь на людей – они напуганы, кто-то плачет. Нас выстраивают в шеренги. Как хорошо, что я стою рядом с Джони!

Те, кого сразу отсеяли уже стоят по периметру площади. Я облегченно выдыхаю, видя, что среди них и мой отец. Осталось дело за малым – нельзя чтобы меня выбрали. Оборотням не нужно близко подходить к людям, их нюх в 100 раз острее, чем у собак. Им достаточно издалека указывать пальцем. Вся атмосфера гнетущая, пахнущая могильным холодом и сырой землей.

Погода, как будто сама нам сочувствует, потому что утреннее небо и солнце перекрывают тучи и начинает накрапывать дождь. Я держу руку в кармане и поглаживаю пластиковую рукоять самодельной заточки. Здесь пока только звери, которые забирают нескольких мужчин и женщин…Сегодня всё обошлось без пробежек по лесу, видимо они сильно спешат.

Звук подъезжающих машин доносится со стороны ворот, и я зажмуриваюсь. Они здесь! Вампиры здесь! Я тянусь рукой в сторону Джони, он хватается за мою ладонь и крепко сжимает. Мне сейчас необходимо чувствовать тепло родного человека. Меня начинает трясти и не понятно, от чего – толи от страха, толи от волнения, толи от того, что я уже вся промокла от дождя.

К площади подъезжает 4 автобуса и несколько чёрных машин. Я приподнимаю голову и вижу Вираса, а с ним блондина. Он высокий, выше Вираса. Его волосы белые, а глаза красные, выглядит это слишком контрастно и очень жутко. Я его раньше не видела, хотя каждый раз приезжают разные вампиры в поисках. Этот блондин фыркает и осматривает всех людей на площади. Тут же несколько вампиров проходят между рядами, забирая тех, кто их заинтересовал. Слышатся мольбы и плачь, но это бесполезно. Они смотрят на нас, как на куски мяса на прилавке, не более. На тех, кого выбрали надевают ошейники и ведут в сторону автобусов. Этот блондин медленно проходит через ряды людей, ведёт носом. Его красные глаза бегают от одного человека к другому. Он ухмыляется и проводит языком по клыкам. Он упивается людским страхом.

Я опускаю голову, чувствуя крепкую хватку Джони на своей ладони, когда вампир проходит мимо нас. Он прошел мимо… Я облегченно выдыхаю, но он замирает в нескольких шагах от меня, поднимает голову вверх и начинает жадно вдыхать воздух.

Моё сердце колотится, как бешеное! Вампир разворачивается и прямиком идет ко мне. Вот теперь мне страшно на полном серьёзе…

Он подходит ко мне, хватает меня за талию и прижимается носом к моей шее, вдыхая запах моей кожи. Я крепко держу Джони за руку, мне страшно. Я чувствую его горячее дыхание на моей шее. Он прямо здесь хочет перегрызть мне глотку!

Вампир отрывается от моей шеи, пройдясь по ней языком перед этим. Он смотрит на меня…Рассматривает…Его глаза красные, а белки заволокло чёрным – значит он хочет крови…Моей крови. Он отрывается от разглядывания моего лица и проводит взглядом от шеи, вдоль по моей руке. Он рычит, как зверь, видя, что я держу руку Джони. Вампир отталкивает меня от парня, и я падаю на мокрую землю. Он хватает Джони за горло и сжимает пальцы. Я подскакиваю на ноги, достаю из кармана свою заточку и целюсь ему в шею, но вампир быстро реагирует и уклоняется, а я прохожусь остриём по его щеке. Толпа ахает…Кровь вампира еще никто не смел пролить. Теперь мне не стоит рассчитывать на быструю смерть. Вампир отпускает Джони, тот падает на землю, закашливаясь. Он хватает меня за запястье, в котором я всё еще держу свое оружие. Вампир сжимает моё запястье и мне кажется, что еще чуть-чуть и я услышу хруст костей. Больно до жути и я разжимаю пальцы. Заточка выскальзывает из моей ладони и падает в грязь.

- Эту! – говорит он кому-то за моей спиной. – В автобус!

Меня хватают за плечи и тащат прочь от площади.

- Нет! Нет! Нет! – кричу я, вырываясь. – Папа! Папа!

Я вижу в толпе отца, которого тоже держат, не давая ему возможности хотя бы обнять напоследок.

- Я позабочусь о нём! – слышу я за спиной голос Джони. – Слышишь, Ли?! Я всё сделаю, он будет в порядке! – Я слышу крик Джони, который глушит дождь.

Чувствую боль от иглы в районе шеи, мне что-то вкололи. Мои мышцы стали, как кисель и я обмякаю в чужих руках. Я чувствую, как на моей шее следом застегивают ошейник, который издает короткий звук активации. Меня затаскивают в автобус, где уже сидят люди. Всё перед глазами расплывается, я не могу рассмотреть ни одного лица. Знаю ли я этих людей? Из моей ли они колонии? Меня швыряют на сидение, как ненужную грязную сумку. Я трясу головой и пытаюсь прийти в себя. Вот и всё…Меня выбрали…Я знала, что так будет. И теперь, мне действительно страшно. Мне страшно за отца, который не может о себе заботится и страшно за себя, потому что ничего хорошего меня впереди не ждёт.

Меня ждёт впереди только боль, унижение и мучительная смерть. В том, что это билет в один конец я уверена. Я чувствую, как мои веки тяжелеют и я перестаю чувствовать своё тело. Я вырубаюсь.

Может оно и к лучшему…

***

Не знаю сколько времени я была в отключке, но мы всё еще едем. Дождь уже не идет, а за окном виднеется закат. Я оглядываю автобус – мне казалось, что людей в нем было больше. Сейчас же больше половины сидений пуста. Лицом к салону автобуса сидит тот самый красно волосый оборотень и ещё один мужчина. Они редко переговариваются, что-то показывают друг другу в телефоне и смеются. Автобусы съезжают с дороги на проселочную дорогу, кругом только лес. Меня укачивает от тряски и сдерживаюсь и глубоко дышу, чтобы еще сильнее не втоптать в грязь своё достоинство и не заблевать весь салон. Автобусы останавливаются у входа в какую-то пещеру. Что здесь происходит? Мы уже приехали и это наша конечная точка? Людей выводят из «нашего» автобуса и еще по несколько человек из других. Меня не трогают. Из пещеры выходит просто огромный зеленый монстр, ростом больше двух метров. У него огромные клыки и он выглядит, как гора мышц. Он осматривает людей перед собой, хватает их за руки, заставляет открыть рот, осматривает полосы при этом рычит и фыркает. Вслед за ним из пещеры показываются маленькие зеленые монстры…Мне кажется, что они больше похожи на людей, только ростом не выше полутора метра. Они отбирают из шеренги людей - мужчин и женщин. Они не разговаривают, только рычат и мерзко хохочут.