Взлёт

Георгий Пархаев

Взлёт

I

Душный воздух сводит меня с ума, он исходит от каждого моего коллеги. Слова будто пот налипают на мой мозг и скоро я потеряю сознание от этого бесконечного потока ложной заинтересованности и напрасным смол током.

- Вить, а сколько стоили билеты на самолет? А жильё дорогое? А что хочешь посмотреть? Наверное, будешь беспробудно пить, вместе со своим дружком, который встречал тебя после новогоднего корпоратива!

Хотелось плюнуть каждому в лицо, чтобы эти примитивные допросы окончились. Но я ведь вынужден казаться приветливым, улыбающимся и слегка робким соплеменником уродливой коммерческой семьи.

Выйду покурить. Осталось три часа, 180 минут до моей желанной, недельной свободы. Может показаться, что я ненавижу людей и корчу из себя вычурного сноба, но разве можно сохранять дружелюбие, когда видишь одни и те же лица, восемь часов в день и это даже не твои родственники, кто твердит обратное и сгорает в своей идиотской улыбке, точно отпетый лицемер.

Сигарета тлеет. Мысленно я уже в другой стране, покачиваюсь от выпитого алкоголя, ощущая тёплую морскую воду, стекающую по моим ногам.

Поступает ещё один нелепый вопрос, от неуклюжего коллеги девственника

- Поедешь за очередным курортным романом? Зачем тратить деньги и время, когда есть стриптиз-клуб? Любуйся и внушай, будто каждая девушка страстно тебя желает, а не ненавидит в душе.

- Видимо твой девиз по жизни «Любуйся и внушай». Иди отсюда и визуализируй стриптизерш в туалете - я уткнулся в компьютер имитируя работу. Оставался один час.

Что может быть лучше путешествия на другой конец материка? В новой стране ты словно другая личность, без скованных обязательств и образов. Побег от себя настоящего, в реальности в которой уже невозможно находиться, появляется глоток свежего воздуха, а ты как полумёртвая рыба, пытаешься его вдохнуть.

В кармане зажужжал телефон. О на экране такой же эскапист, как и я! Звонил мой приятель детства Толик, с которым я и должен был вырваться из каменной клетки, которая маскируется международной компанией.

- Старина, нам перенесли рейс на два часа, особо не торопись, я тоже задерживаюсь. Ещё успеешь пострадать и проклясть этот день. Заеду за тобой к девяти утра.

Действительно, этот мир остаётся только проклинать. А пока что мне остаётся отправиться домой, пора собирать вещи.

II

Конечно же, никакие вещи я собирать не стал, хотя и планировал. Моих сил хватило только на бесполезное лежание в кровати, в блаженном, измотанном состоянии. Прокрастинация настолько въелась в мою жизнь, что её и выводить бесполезно. Удивительно, как каждый второй знакомый, взваливает на свои хрупкие плечи багаж дедлайнов, обещаний, скрытое чувство выгоды и надежд, терзает себя день ото дня, при этом решая свои проблемы в последние часы до окончания положенного времени, поражаясь своей находчивости и таланту. И так от раза к разу, пока очевидный проёб не наступит. Ответственность всегда была размыта и гиперболизирована, «ответственные» обычно также тянут до последнего, но чудом выдают результат, до поры до времени.

Вот буквально прочту первую главу «Madame Bovary» и начну копаться в шкафу.

Моё сознание вырвал Морфей на двадцатой странице.

Из царства вынуждено выдернул противный, жужжащий звонок.

- Ты же сказал, рейс задержали на несколько часов, дай поспать по-человечески. Не превращайся в моего идиота начальника, параноидально мне названивающего после работы.

- Дружище, в идиота превратишься ты, если проспишь самолёт. Я у твоего подъезда, через пятнадцать минут выезжаю, неважно с тобой или без тебя.

Толя скинул звонок, а я точно ощутил себя последним идиотом. Подскочил и судорожно начал сбрасывать первую попавшуюся одежду в раскрытый чемодан. Как Флобер мог так предательски со мной поступить? Вклеив французскую провинциальную праздность в мой вечер.

Через десять минут уже сидел в машине.

- Ну здравствуй, распиздяй.

- Не суди других и сам несудимым будешь. Мчим!

III

Аэропорт всегда казался мне местом магическим, храмом прогресса и хвале человеческой мысли. Я словно ребёнок, задавался простыми восхищениями «Восемь часов, и ты на другой точке планеты» это поражает в

любом возрасте.

- У вас восьмой выход на посадку, пройдите таможенный контроль и прогуляйтесь по зоне «Duty-Free».

Толик окинул меня потерянным взглядом и едва слышно сказал:

- Вискарик купим? Я до сих пор не преодолел этот страх перелётов, думал с возрастом станет легче, но с каждым разом, всё только хуже.

- А чего ты боишься? Смерти? Верь в перерождение души, никто тебя просто так из этого поганого мира не выпустит.

- Боюсь не отдохнуть. На обратном пути можно и рухнуть, сожалеть не стану.

Я громко рассмеялся, первый раз за неделю.

В «храме прогресса» меня раздражало только одно - сотрудники, смотрящие завистливыми глазами на твою противную рожу, пытаясь создать тебе сложности и отправить на дополнительный досмотр. Так и читалось «Едут в свой Вьетнам, а мы вынуждены стоять здесь, сканируя их чемоданы. Ненавижу». Зато никого не пытаются обмануть, взгляд прекрасно всё отражал.

Снова меня раздирает от нетерпения, за каким чёртом мы приехали сюда так рано?

- Вить, видишь барчик? Там и выпьем для смелости, по стакану. Не бросишь ведь друга в беде?

- Всем бы такие беды!

За столом внезапно оказалось пять стаканов на каждого. Мы будто и забыли, где находимся, алкоголь начинал стирать реальность, окутывая пылью память о прошедших тяготах и волнениях.

- Да я вообще не вернусь, что мне здесь ловить? Либо вешаться, либо спиваться, уйду в храм к Буддистам, примут с удовольствием.

- Толя, мы ещё не улетели.

Курю и как последний кретин прощаюсь с родиной, любить эту страну можно только в измененном состоянии.

Взлетаем, воткнувшись в кресла, бросает то в жар, то в холод, дышать становится сложнее и свободнее.

Толик мгновенно заснул, виски сделал своё дело.

Я снова открыл роман Флобера. Почему начинаю с сочувствием относиться к Эмме? Разве меня сводит с ума отложенный день?

Для чего человек вечно обманывает себя?

Голова закружилась, пришлось отложить книгу и просто закрыть глаза.

IV

Меня кинуло в холодный пот. Впервые за все мои полёты, самолет стремительно двигался вниз, на абсолютно неконтролируемой скорости. Неужели страх Толика оправдался? Я увидел панику в лицах людей, видимо и они ранее не сталкивались с подобным. Через несколько секунд мы снова начали набирать высоту, а затем снова рухнули вниз. Поступило обращение от экипажа:

- Уважаемые пассажиры, воздушное судно находится в зоне турбулентности, просьба сохранять спокойствие и застегнуть ремни безопасности.

Это не турбулентность, а какие-то американские горки без страховки, на которых при каждом подъеме, можно вылететь к чёрту. Как я завидую Толику, ведь он даже не шелохнулся, спит как убитый. Мерзавец.

Нужно срочно себя отвлечь и избавиться от этих навязчивых мыслей о неминуемом крахе, какая бы была бесславная смерть, жалкая и напрасная.

Что там у меня скачано в телефоне? «Восемь с половиной» надо же! Я и не помню, что установил. Прокрастинация проявлялась даже в планировании просмотра фильмов, давно хотел завести традицию смотреть несколько за неделю, только вот каждый вечер отвлекался сам не помню на что. А может быть всевышний послал мне эту картину? Убейте, не помню, что устанавливал.

Из иллюминатора виднелись огни Китая. Неужели после шести часов полёта, можно разглядеть следы цивилизации. Совершить бы сейчас экстренную посадку и сбежать, лёгкое похмелье украло все силы для ожидания. Гвидо вступил в хоровод, а мне только и оставалось представлять первый день в новой стране. Всегда интересно сравнить ожидания с реальностью, заведомо понимая, что реальность проиграет и разобьётся об айсберг посредственных мелочей, которые слипнутся в единый ком.

- Мы уже долетели? - промямлил Толик.

- О, проснулась спящая красавица, такие аттракционы пропустил… с Порт Авентура даже стыдно сравнивать, твои страхи оправдались.

- Отвали, бошка сейчас расколется, дай лучше воды…

- Чудесно, твой первый шаг в новой стране похмельный! Мог и не уезжать, в принципе. Смотри море!

Посадка прошла успешно, даже из детей никто не устроил истерику, вьетнамская земля ждала.

Нас заселили в разные номера с видом на шумные улицы Нячанга. С высоты двадцать пятого этажа, осознаешь ничтожность человека, ездят на своих байках туда-сюда, суетятся, словно муравьи… А я муравей в отпуске, далековато уползший от своего жилища.

Словно с полотен Сезанна, виднелись горы - величественные и размытые. Нужно обязательно объездить местный серпантин, возможно у него получится выкрасть меня из цепких лап алкогольных приключений?

V

Первые три дня прошли как в тумане. Обманчивое чувство вседозволенности и безответственности, вскружило нам голову, и мы перестали отдавать отчёт в происходящем. Толик решился на все тяжкие, до конца нашего времяпровождения в стране.

Рестораны сменялись барами и местными кабаками. Выявил в себе интересную особенность, после нескольких выпитых коктейлей, так тянет на общение с корейцами и китайцами, на ломаном английском, едва улавливая суть диалога. Скорее всего и нас понимали весьма слабо, в основном только улыбаясь и кивая головой.

Туристический центр Нячанга делится по этническому признаку, улицы с туристами из России, где в основном сосредоточены бордели, забегаловки и ощущение вечного праздника. В пространстве, занимаемом китайцами, раскинулись экзотичные для европейца рестораны, в которых открывая меню, сразу хочется сбежать. Массажные салоны и бесконечные сувенирные магазины с разной ерундой, по типу брелка на ключи фаллической формы.

Корейцев здесь не так много и их кварталы впитали всё из перечисленного.

Я добрался до моря только на четвертый день. Столь желаемое и манящее, оно растаяло под градусом алкоголя и напомнило о себе только сейчас.

Не понимаю, как можно к нему привыкнуть и перестать замечать.

Бесконечная водная гладь способна избавить от лишних мыслей, отвлечь от давления, впуская в новый необъятный мир. Лежишь на спине, смотря на небо, в окружении зеленых холмов, до которых человек только слегка дотронулся и осознаёшь, всё счастье одного момента, хочется вцепиться в него и хранить, как величайшую драгоценность.

- Вить, ты сейчас о чём думаешь? - заплетавшимся языком промямлил Толя.

- Хочу утонуть и остаться здесь навсегда, а ты?