Самая страшная секта Америки. Тайная история Плимутского братства

В то время как ультрафундаменталистские группы часто прибегают к насилию, фундаменталистские группы в целом миролюбивы. Немногие в окружающем современном обществе согласны с их ценностями. Однако многие, кто никогда не присоединится к ним, ценят их свидетельство против некоторых тревожных черт современного мира, включая крайний индивидуализм и повсеместный материализм. Более того, со временем, если они не оказываются в ситуации дискриминации или преследования, фундаменталистские группы обычно смягчают свои наиболее радикальные характеристики и постепенно, пусть и медленно, движутся в сторону консервативной ниши. Сегодня СМИ склонны ассоциировать фундаментализм с политическим радикализмом и терроризмом. Движения, помеченные как фундаменталистские, немедленно воспринимаются как опасные. Те, кто заботится о религиозной свободе, должны помнить, что слово «фундаментализм» родилось в христианском протестантском контексте и изначально обозначало движение, которое почти не интересовалось политикой и уж точно не было насильственным. И совершенно недопустимо использовать фундаментализм как ярлык для дискриминации групп, которые, хотя и критикуют некоторые аспекты современности, сохраняют законопослушное и мирное отношение.

Глава вторая

Дарби и происхождение Плимутских братьев

Пророческий контекст

Почему Братья быстро добились успеха? С их точки зрения, ответ достаточно прост. Джон Нельсон Дарби получил особый свет непосредственно с Небес об истинной природе церкви Божьей. Сам Дарби утверждал это в своём письме 1855 года Фридриху Августу Готтреу Толуку:

«Я увидел в Писании, что существуют определённые дары, образующие истинное служение, в отличие от духовенства, установленного на ином принципе. Спасение, церковь и служение – всё было связано вместе; и всё было связано со Христом, Главой церкви на Небесах, со Христом, совершившим совершенное спасение, а также с присутствием Духа на земле, соединяющего членов с Главой и друг с другом, чтобы образовать "одно тело", и действующего в них по Своей воле».

Эта истина отодвинула в сторону столетия церковной истории и соединила Братьев напрямую с первыми христианами, обновив энтузиазм Пятидесятницы. Социальные историки, чья задача – не оценивать эмоциональные религиозные утверждения, должны рассмотреть, в каком более широком контексте Дарби и его друзья начинали свою миссионерскую деятельность и почему аудитория была восприимчива к их посланию.

Одним из побочных эффектов свержения старых режимов в потрясениях Французской революции и последовавшей череды наполеоновских войн в Европе стало то, что многие христиане как на Британских островах, так и в континентальной Европе обратились к пламенному чтению Писания. Пророческие книги Даниила и Откровение в Библии особенно сильно резонировали с ними в эти годы, которые действительно казались предвещающими конец света, с кризисом во всех областях традиционных ценностей.

Эта особая атмосфера объясняет необычайно широкое распространение труда чилийского иезуита Мануэля де Лакунсы-и-Диаса «Пришествие Мессии во славе и величии», первое издание которого в 1811 году распространялось в рукописи частным образом. Это произведение выдержало не менее девяти изданий до 1826 года и было переведено на английский известным пресвитерианским проповедником Эдвардом Ирвингом в 1827 году. Книга сразу же имела успех. Тот факт, что книга, написанная не просто католиком, но иезуитом, стала бестселлером среди консервативных протестантов, казался настолько странным, что некоторые начали утверждать, будто настоящим автором был не чилийский иезуит, а какой-то анонимный протестант. Однако современная наука убедительно доказала, что автором был именно Лакунса.

Ирвинг писал, что пророческий аргумент Лакунсы был «совершенным и неопровержимым» и что, как бы хорошему протестанту ни не нравились иезуиты, «нет ни одного протестантского писателя, которого я знал бы, чтобы его можно было с ним сравнить». Ирвинга, возможно, утешало то, что Лакунса был в некотором роде маргинальным католиком. Родившись в Сантьяго-де-Чили в 1731 году, он был вынужден покинуть страну после того, как Общество Иисуса там запретили в 1767 году. Поселившись в Имоле (Италия) в 1772 году, он вёл уединённую жизнь и работал над своим главным трудом, целью которого было переосмыслить христианский милленаризм в современных терминах. Лакунса посвятил большой раздел рассмотрению молитвы «Отче наш», в котором утверждал, что большинство христиан не имеют представления о том, о чём они на самом деле просят, когда молятся «да приидет Царствие Твоё», и что второе пришествие Христа близко.

Лакунса провёл различие между Церковью и Царством Божьим. Для того чтобы Царство Божье явилось, сначала должен явиться Антихрист, которому предшествует общий кризис в христианском мире. Неудивительно, что события наполеоновской эпохи и предшествовавшей ей Французской революции позже стали рассматриваться как начальные признаки того, что пророчество чилийского иезуита сбывается. Лакунса утверждал, что для возвращения Христа «во славе и величии» необходимо, чтобы Антихрист сначала явно проявил себя. Он полагал, что последний будет не отдельным лицом, а коллективной сущностью, состоящей из отступников-католических священников. Это позволило ему предложить оригинальную интерпретацию отношений между евреями и христианской церковью. Он считал, что после того, как евреи отвергли Мессию, городом народа Божьего стал не Иерусалим, а Рим. Христианская церковь стала собранием Божьим, её духовенство – невестой Христа. Однако, поскольку духовенство пало и стало отступником, евреи будут восстановлены, чтобы стать активной частью Церкви, и Иерусалим снова станет фокусом отношений между Богом и миром. Это объясняет, почему книга Лакунсы сначала распространялась в Британии с указанием автора «Хуан Хосафат Бен-Эзра», который представлялся как обращённый еврей.

Согласно Лакунсе, когда Антихрист начнёт преследовать евреев, оставшихся верными Богу, Иисус воскресит умерших верующих и встретит воскресших верующих и тех, кто ещё жив, в воздухе. Отсюда и название его книги «Пришествие Мессии во славе». Действительно, Христос явится верующим во славе, победит отступников-священников и будет править землёй из Иерусалима перед последним судом.

Было бы ошибкой недооценивать влияние пророческих сочинений чилийского иезуита на процесс, приведший многих к присоединению к Плимутским братьям. В самом деле, труд Лакунсы оказал большое влияние на весь ранний британский евангелизм. Однако это был не единственный источник всеобщего и широкого интереса к эсхатологии. Например, ещё в 1813 году книга Уильяма Каннингема, шотландского землевладельца и конгрегационалистского священника, также излагала, хотя и менее чётко, теорию второго пришествия Христа до Тысячелетия.

Милленаристские идеи стали сочетаться с призывами к радикальному христианскому обновлению, иногда выражавшемуся в стремлении к экуменическому единству между верующими, а иногда – в совершенно противоположных терминах строгого отделения «истинных» верующих от «мирских» традиционных церквей. Одним из ключевых представителей этого общеевропейского движения возрождения был шотландец Роберт Холдейн. Будучи очень активным у себя на родине, он также стал одной из ключевых фигур в Женевском возрождении, известном как Ревель. Как и его брат Джеймс Александр Холдейн, Роберт был рукоположённым англиканским священником, и именно во время его служения в Церкви Шотландии он убедился, что для более тесной зависимости христиан от Святого Духа необходимо экуменическое сотрудничество между протестантскими церквями.

В марте 1821 года это привело к небольшой встрече представителей нескольких деноминаций, включая англиканина Даниэля Уилсона (который должен был стать епископом Калькутты в 1832 году), Джорджа Бердера (конгрегационалиста и секретаря Лондонского миссионерского общества), Джабеза Бантинга (методиста) и Эдварда Ирвинга (который вскоре переведёт книгу Лакунсы). Теоретически целью этой встречи было поощрение большего сотрудничества между церквями. Однако факты, похоже, говорят против того, что это был первый шаг к единству. Джеймс Александр Холдейн считается основателем шотландского неоконгрегационализма. Его брат Роберт стоял у истоков шотландского баптистского движения. Ирвинг в конечном итоге станет крайне спорной фигурой как основатель (вместе с другими) Католической апостольской церкви – своеобразной деноминации, коренящейся в протестантском евангелизме, харизматических явлениях, таких как говорение на языках (предвещавших позднейшее пятидесятничество), и разработанной квазикатолической литургии, которая восстановила коллегию апостолов, веривших, что конец света наступит при их жизни.

Понятно, что позднейшие Плимутские братья стремились подчеркнуть, что они максимально далеки от экклезиологии и стиля богослужения Ирвинга. Однако в начале 1830‐х годов Ирвинг сыграл важную роль в распространении милленаристских теорий и пророчеств среди британских евангелистов, и этот пророческий корпус вызвал широкий интерес к определённым темам. Ознакомившись с теориями Лакунсы около 1823 года, Ирвинг стал принимать не только концепцию Тысячелетия чилийского иезуита, но и его взгляды на Антихриста и отступничество духовенства.

Довольно парадоксально, но в Британии та же ностальгия по первобытной, неразделённой церкви легла в основу опыта более ранних обращённых в римский католицизм, таких как будущие кардиналы Джон Генри Ньюман и Николас Патрик Стивен Уайзман. Они выступали за возвращение к Римско-католической церкви, поскольку видели этот путь как единственное средство достижения христианского единства. В те же годы в Оксфордском университете существовала и группа неокальвинистов, которые, вместо того чтобы делать акцент на церковной организации, сосредоточились на призвании и избрании отдельных верующих. Главными представителями этого движения были Фрэнсис Уильям Ньюман, известный филолог-классик и брат будущего кардинала, и Генри Белленден Балтил, ректор церкви Святой Эббы в Оксфорде. Ф. У. Ньюман в конце концов присоединился к Братьям, но покинул их, став сначала унитарием, а затем вольнодумцем. Среди ранних последователей Ньюмана и Балтила вскоре выдвинулся Бенджамин Уиллс Ньютон.

Родившийся 12 декабря 1807 года в семье квакеров, Ньютон поступил в Эксетер-колледж Оксфорда 10 декабря 1824 года, где учился блестяще. Ранее он стал членом Церкви Англии с возможным намерением принять сан. Вскоре после этого он пережил кризис веры, в результате которого стал кальвинистом. Он глубоко убедился, что спасение – это дар Божий, который даётся не всем людям, а является индивидуальным, свободным актом избрания.

В 1827 году, работая репетитором в Ирландии в семье известного юриста Эдварда Пеннефазера, Фрэнсис Ньюман познакомился с его шурином, Джоном Нельсоном Дарби, который впоследствии сильно повлиял на его идеи.

Дарби и происхождение Братьев

Британское и шотландское возрождение вокруг Холдейна, Ирвинга и перевода книги Лакунсы объясняет, почему многие были готовы принять движение Братьев. Однако они не были непосредственной частью его рождения. Подход Дарби к богословским спекуляциям о последних временах твёрдо подчинял их Писанию. Он утверждал, что

«христианин, имея своё место во Христе на небесах, не должен ждать ничего, кроме пришествия Спасителя, чтобы на самом деле быть установленным в славе, которая уже является его уделом во Христе… Их надежда на окончательное спасение основана на искупительном деле Спасителя, возвращения которого они ожидают по Его слову. Они верят, что святые уже соединены с Ним как тело, главой которого Он является, и ожидают исполнения Его обетования, надеясь на Его пришествие, чтобы взять их к Себе в дом Отца, дабы, где Он, там и они были. Тем временем они должны нести Его крест и страдать с Ним, отделённые от мира, который отверг Его. Его личность – объект их веры, Его жизнь – пример, которому они должны следовать в своём поведении. Его слово, а именно вдохновлённое Богом Писание, то есть Библия, есть авторитет, формирующий их веру; оно также является её основанием, и они признают его как то, что должно управлять их поведением».

Непосредственное происхождение движения Братьев было ирландским, и современные исследования подчёркивают его ирландский характер. В 1820‐х годах графство Уиклоу и южная часть графства Дублин стали местом возрождения, которое обладало всеми типичными чертами евангелизма Беббингтона. Акенсон называет этот район «Дейлилендом», чтобы подчеркнуть ведущую роль преподобного Роберта Дейли, приходского священника Пауэрскорта в графстве Уиклоу, а впоследствии епископа Кашела, Эмли, Уотерфорда и Лисмора в Церкви Ирландии. Дейлиленд был яростно евангелическим и стремился к мечте, что англикане, хотя и будучи меньшинством, смогут в конце концов обратить католическое большинство в своём регионе. Светила евангелизма – как рукоположённые священники, так и миряне (и некоторые мирянки), в основном из выдающихся семей местной аристократии, – основали несколько благотворительных и образовательных учреждений, чтобы улучшить условия жизни бедных сельских католиков и одновременно обратить их в англиканство.