Хранители: Глаз Вечности

Он подошёл, остановился. Посмотрел на Артёма сверху вниз. Маленькие глаза оценивали. Артём почувствовал себя котёнком на аукционе.

— Это он? — спросил Табсан.

— Да, — сказал Визер. — Тот самый. С неба.

Табсан обошёл Артёма по кругу. Медленнее, чем Визер. Наступил на трещину в асфальте — та мигнула синим и погасла. Табсан посмотрел на неё, потом на Артёма.

— Выглядит обычно, — сказал он. — Ничего особенного.

— Он с неба упал, — сказал Квин.

— С неба, — повторил Табсан. — И что, теперь каждому, кто с неба упал, надо устраивать совет? У нас и так много дел.

— У него хранитель странный, — сказал Визер. — Нестабильный. Я таких не видел.

— Покажи, — сказал Табсан.

— Я не умею, — сказал Артём. — Он сам появляется. Когда я пугаюсь.

Табсан хмыкнул. Звук был похож на короткое замыкание.

— Не умеет. Отлично. Пустой, который не пустой. С неба. С хранителем, которого не умеет призывать. Нормально. Очень нормально.

— Я сам в шоке, — сказал Артём. — Честно.

— Ладно, — сказал Табсан. — Давайте по порядку. Меня зовут Табсан. Это, — он кивнул на Визера, — Визер. Это Квин. Ты кто?

— Артём.

— Откуда?

— Из другого мира. Там нет голограмм. И кабаны не разговаривают.

Табсан прищурился. Бивни блеснули на солнце.

— Я гуманоид, — сказал он. — Кабан — это животное. Я — личность. Запомни.

— Понял. Извините.

— Проехали. Дальше. Что ты умеешь?

— Ничего, — сказал Артём. — Совсем ничего. Я обычный человек. Я учился, работал, ходил в магазины. У меня нет навыков, которые могут быть полезны.

— Совсем?

— У меня брелок-утка, — сказал Артём и показал на сумку.

Табсан перевёл взгляд на Визера.

— Он реально с уткой, — сказал он.

— Я знаю, — сказал Визер. — Я уже проходил этот этап. У него утка. И точка.

Табсан вздохнул. Тяжело, как старый двигатель.

— Ладно, — сказал он. — Давайте по кругу. Каждый расскажет, кто он и что умеет. Потом решим, что с ним делать. Я начну.

Он выпрямился. Плащ развеялся в стороны, открывая серую рубашку.

— Я Табсан. Мой хранитель — Fly Attack. Рой мух. Они могут принимать любую форму. Атаковать, защищать, летать. Я могу подниматься на них в воздух, но с трудом — я тяжёлый. Мухи имеют хорошую прочность, не разлетаются от ветра. В человеко-подобной форме могут бить. Всё.

Он показал рукой. В воздухе зажужжало. Из ниоткуда появились мухи. Сначала несколько. Потом десятки. Потом сотни. Они кружили вокруг Табсана, собираясь в тугой рой. Потом рой сжался, сформировал фигуру — грубую, без деталей, но узнаваемую. Фигура сделала шаг вперёд, асфальт под ней дрогнул.

— Они сильные, — сказал Табсан. — По отдельности — просто мухи. Но вместе...

Фигура рассыпалась. Мухи исчезли. Тишина.

— Я Квин, — сказал Квин. — Я живу здесь. У меня есть хранитель — Rises The Moon. Она помогает мне летать. Ещё я боюсь больших вещей. Зданий. Неба. Хранителей. Это мегалофобия. Я поэтому смотрю под ноги и ношу шлем.

— А шлем? — спросил Артём.

— Чтобы не видеть небо. Когда смотришь вверх, оно большое. А шлем ограничивает обзор. И чёлка — чтобы не видеть здания.

— А как ты видишь?

— Привык, — сказал Квин. — Я смотрю под ноги. И по сторонам. Внизу всё маленькое. Тротуар. Камешки. Носки. Это безопасно.

Он закрыл глаза. За его спиной появилась она — Rises The Moon.

Маленькая. Метр ростом. Лицо серебряное, круглое, один глаз закрыт, вместо второго — узорчатый чёрный круг, похожий на луну. От головы идут латунные шипы, образующие форму шестиконечной звезды без нижнего луча. Белая рубашка-воротник до подбородка. Грудь частично открыта, но ниже — красный табард, сужающийся к ступням. Широкие белые шорты. Красные перчатки. Белые гольфы. И огромные латунные крылья за спиной. На поясе — большой красный бант.

— Она красивая, — сказал Артём.

— Да, — сказал Квин. — Она мне нравится. Она как я, только маленькая.

Rises The Moon обхватила Квина ногами за живот, руками за плечи. Крылья распахнулись — широкие, блестящие, как у огромной стрекозы.

— Я могу летать, — сказал Квин. — Она меня несёт. Максимум — сорок километров в час. Если долго разгоняться — пятьдесят. И когда я лечу, я становлюсь полупрозрачным. Могу проходить сквозь стены. Сквозь людей. Если пролететь сквозь человека, он дезориентируется.

— Это полезно, — сказал Артём.

— Да, — сказал Квин. — Но есть минус. Я боюсь высоты. И больших объектов. Поэтому летаю низко. И быстро. И стараюсь не смотреть вниз.

Крылья сложились. Rises The Moon исчезла. Квин сел обратно на тротуар.

— Я Визер, — сказал Визер. — Мой хранитель — Jester: Modern Love. Карты. Могу заключать объекты, менять их свойства, откатывать состояние. И да, я пчела. Это уже обсуждали.

Он вытянул руку. Воздух перед ним пошёл рябью. Из ряби вышел Jester: Modern Love.

Высокий. Накачанный. Обнажённый торс. Маска — половина чёрная (радость), половина белая (трагедия). Шапка шута с тремя ушами — чёрное, белое, и снова чёрное с другой стороны. На шее, запястьях и лодыжках — белые клоунские жабо. На груди, плечах, коленях и тыльных сторонах ладоней — объёмные сердца. На талии — пояс с розами. Руки и ноги — узорчатые, ромбовидные. Ботинки шута.

— Он... необычный, — сказал Артём.

— Он эффектный, — поправил Визер. — Это другое.

Jester вытянул руку. В пальцах появилась карта — светящаяся, с золотым ободком. Визер взял её, покрутил.

— Карты могут заключать объекты, — сказал он. — Принимать их свойства. Застывать в воздухе. И откатывать состояние.

Он кинул карту в стену. Карта застыла в полёте, не долетев пары сантиметров. Потом медленно развернулась и вернулась обратно.

— Откат, — пояснил Визер. — Можно привязать объект и вернуть его в предыдущее состояние. Полезно, если что-то сломалось. Или если сломал кого-то.

— Или если сломал кого-то, — добавил Табсан.

— Или так.

Jester исчез. Визер поправил пальто.

— Теперь ты, — сказал он Артёму.

Артём встал. Все смотрели на него. Он чувствовал себя актёром, который вышел на сцену и забыл текст.

— Я не знаю как, — сказал он.

— Просто позови, — сказал Визер. — Мысленно. Он твой. Должен отозваться. Попробуй.

Артём закрыл глаза. Попытался. Что он чувствовал тогда, на тротуаре? Страх. Растерянность. Желание защититься. Панику. Он попытался воспроизвести эти чувства.

Рябь за спиной. Тяжёлое присутствие.

Хранитель появился. Такой же — размытый, серый, с проблесками тёмного внутри. Контуры плыли, менялись. Форма не задерживалась ни на секунду. Он был как дым, который пытается стать человеком.

— Он нестабильный, — сказал Табсан.

— Я вижу, — сказал Визер. — Но он есть. Это главное.

— Что он умеет? — спросил Квин.

Артём посмотрел на хранителя. Хранитель не отвечал. Просто висел. Давил. Ждал.

— Я не знаю, — сказал Артём. — Он появился только что. Когда Визер меня схватил.

— Я не схватил. Я потянулся.

— Это было похоже на схватывание.

— Ладно. Допустим. Но он сработал на угрозу, — сказал Визер. — Значит, защитный тип.

— Или на эмоции, — добавил Квин. — Ты испугался.

— Я не испугался, — сказал Артём.

— Ты дёрнулся.

— Это рефлекс.

— Вот хранитель и срефлексировал, — сказал Квин.

Артём снова закрыл глаза. Попытался убрать хранителя. Представил, что ничего нет. Хранитель исчез — медленно, неохотно, как туман.

— Ладно, — сказал Визер. — Будем тренировать. Завтра.

— Завтра? — переспросил Артём.

— Да. Мы встретимся с Вовой. Но сначала — тренировка. Ты должен научиться управлять этой штукой.

— А кто такой Вова? — спросил Артём.

— Сын хозяйки закусочной. Мы встретили его вчера, — сказал Квин. — Он хороший. Тихий. Немного рассеянный. У него есть наушники.

— Я ничего не помню, — сказал Артём. — Я только сейчас пришёл в себя.

— Тогда познакомимся заново, — сказал Визер. — Пошли есть. Я голодный.

— Ты всегда голодный, — сказал Табсан.

— Не всегда. Только когда нервничаю.

— А ты нервничаешь?

— С неба люди падают, — сказал Визер. — Конечно, нервничаю.

Квин улыбнулся. Он подошёл к Артёму и тронул его за рукав.

— Идём, — сказал он. — Тут рядом фастфуд. Вкусный. Там есть картошка.

— Картошка? — переспросил Артём.

— Да. Жареная. С солью. Прямо как ты любишь.

— Откуда ты знаешь, что я люблю?

— Ты сказал, что стоял в очереди за ней, — сказал Квин. — Когда упал с неба.

Артём смотрел на него. На розовые волосы. На дурацкий шлем. На серьёзное лицо под чёлкой. И понял, что улыбается. Впервые за этот день.

— Ладно, — сказал он. — Картошка так картошка.

Закусочная была за углом. Вывеска — тёплая, жёлтая, в форме картошки фри. Внутри пахло маслом, солью и чем-то сладким. Почти как там, дома. Артём вдохнул и чуть не растрогался.

Заняли столик у окна. Визер заказал много. Очень много. Четыре бургера, три порции картошки, два напитка, пирожок и что-то ещё, чего Артём не разобрал.

— Ты точно голодный, — сказал Табсан.

— Я же говорил, — сказал Визер.

Квин взял салат и чай. Табсан — два бургера. Артём — картошку. Просто картошку. В бумажном пакете. Горячую, с солью.

— Ты только картошку? — спросил Квин.

— Я за ней и стоял. В очереди. Когда всё случилось.

— Тогда ты её заслужил, — сказал Квин.

Номер заказа высветился на голографическом табло. Квин встал, подошёл к стойке. Протянул руку к подносу.

И взял чужой.

— Эй, — сказал кто-то рядом. — Это моё.

Квин обернулся. Рядом стоял парень. Растрёпанные каштановые волосы. Зелёные глаза. Одет во всё тёмное — футболка, штаны, кроссовки. На голове — наушники. Выглядел неприметно. Обычно. Но что-то в нём было... не совсем обычное. Прядь волос блеснула на свету. Обычная. Каштановая.

— Ой, — сказал Квин. — Извините. Я перепутал.

— Ничего, — сказал парень. — Я сам вечно путаю. Я Вова.

— Квин. А это мои друзья. Визер, Табсан, Артём.

Вова посмотрел на столик. На пчелу. На кабана. На парня в болотной кофте.

— У вас разнообразная компания, — сказал он.

— Есть такое, — сказал Квин. — Хочешь с нами?

Вова замялся.

— Я вообще-то один. Но если не помешаю...

— Не помешаешь, — сказал Квин. — У нас еды много.

Вова взял свой поднос и подсел. Визер оценивающе посмотрел на него. Табсан — тоже.

— Ты местный? — спросил Визер.

— Да. Тут живу. Недалеко. Мама держит закусочную на углу.

— Это не та, где пекарня?

— Нет, другая. С бургерами.

— Ясно.

Посидели молча. Ели. Визер методично уничтожал бургеры. Табсан жевал, глядя в окно. Квин макал картошку в чай — Артём сделал вид, что не заметил. Вова сидел тихо, иногда поправлял наушники.

— Слушай, — сказал вдруг Вова, глядя в окно. — Там туман.

Все обернулись.

За окном действительно был туман. Лёгкий. Едва заметный. Он стелился по земле, хотя погода была ясная. Солнце светило. Голограммы плыли. А туман был.

— Странно, — сказал Табсан. — Дождя не обещали.

— И тумана не обещали, — добавил Визер.

Туман висел низко, не поднимаясь выше колена. Медленно перетекал через бордюры. Артём смотрел на него и чувствовал смутное беспокойство.

— У нас тоже туман был, — сказал он. — Когда я падал.

Визер переглянулся с Табсаном.

— Ладно, — сказал Визер. — Потом разберёмся. Сначала еда.

Вова улыбнулся.

— У вас правильные приоритеты.

— У меня обмен веществ, — сказал Визер.

— У него всегда так, — добавил Квин.

Поели. Поговорили о мелочах. Вова оказался тихим, немного рассеянным. Рассказал, что живёт с мамой, что любит музыку, что однажды какая-то гадалка на улице сказала ему странную вещь.

— Она сказала, что я не один в своём теле, — сказал Вова, помешивая чай. — Что есть другие. И что беда будет, если узнаю.

— И что? — спросил Квин.

— Ничего. Я ничего не заметил. Думаю, она просто странная. Шарлатанка.

— А голос был странный? — спросил Артём.

— Голос? — Вова задумался. — Вообще-то да. Он шёл как будто изнутри. Не снаружи. Я ещё подумал — фокус какой-то.

Визер и Табсан переглянулись снова. Артём заметил.

— Но ты ничего не чувствуешь? — спросил Визер осторожно. — Ничего необычного? Никаких голосов? Никаких странных желаний?

— Нет. Всё обычно. Я просто рассеянный иногда. Вещи забываю. Заказы путаю.

— Как сейчас? — улыбнулся Квин.

— Как сейчас, — кивнул Вова. — Но это не страшно. Вы же не злитесь?

— Нет, — сказал Квин. — У нас еды много.

Посидели ещё. Договорились встретиться завтра. Вова пошёл своей дорогой — сказал, мама ждёт. Троица плюс Артём остались.

— Он странный, — сказал Табсан, глядя вслед Вове.

— Он нормальный, — сказал Квин. — Просто потерянный.

— Я не про это. Про гадалку.

— Думаешь, это что-то значит? — спросил Артём.

Визер пожал плечами.

— В этом мире всё что-то значит. Но это не наше дело. По крайней мере пока.

Туман за окном рассеялся. Артём этого даже не заметил.

— Ладно, — сказал Визер, вставая. — Мы живём рядом. Устроим ночёвку. Артёму надо где-то спать.