Родная

Эмма Мон

Родная

Глава 1

Ручка металлической двери опустилась вниз, пропуская в комнату молодую девушку. Одна рука сжимала ободок ведра с водой, другая пыталась не дрогнуть, чтобы случайно не уронить косметичку с бомбой. Небольшое помещение освещали фиолетовые станции и проводки. Они змейками ползли по стенам, в конце скрепляясь у розетки. В центре стояли три больших блока, по краям мониторы, полностью выключенные и слегка покрытые пылью, а воздух пах озоном и нагретым пластиком.

Не мешкая ни секунды, Жаклин прошла внутрь, оставив ведро у входа. Каблуки громко цокали в тишине, уходя всё дальше от двери. Каждый шаг казался выстрелом, но она не могла идти тише, балетки не подходили к деловому костюму, а рисковать и надевать что-то кроме туфель на высоком каблуке, означало привлекать лишние внимание. Она посмотрела на один из экранов, под которым горела белый индикатор. Рядом с ним в стене виднелось несколько разъёмов.

— Нашла. — Жаклин коснулась разъёма. — Подключаю.

— Жди. — прошла долгая секунда. — Да. Всё готово, — раздался спокойный голос в ухе.

Жаклин легко стянула перчатку, и та упала на пол с шелестящим звуком, напоминающим вздох. Протезы пальцев поймали фиолетовый блеск станций, заиграв холодными бликами на металлических сочленениях. Она хорошо помнила тот день, когда врач объяснял, что нервы прижились хорошо, но идеальной чувствительности уже не будет. Тогда ей было всё равно, теперь же она благодарила себя за то решение. Обычные пальцы не смогли бы сделать то, на что были способны эти механические фаланги. Они были её тайным оружием, её пропуском в мир, где информация значила больше, чем честность.

Девушка согнула безымянный, и из первой фаланги вышел чип. Он был крошечным, не больше ногтя, но в его серебристой поверхности отражался весь фиолетовый сумрак комнаты. Бархатная рука поставила косметичку на пол и следом поддела миниатюрное устройство, вставила в проём возле монитора. На экране сразу появились белые мелкие цифры и буквы. Жаклин пыталась всмотреться в каждый символ, но строки сменяли друг друга слишком быстро, словно кто-то перелистывал невидимые страницы. Резкий стук в стене заставил её отвлечься. Она отшатнулась к двери, но остановил голос сестры.

— Поторопись.

Жаклин снова придвинулась к экрану и нажала на чип. Тот с тихим щелчком выдвинулся и сразу оказался в руке, перекочевав на прежнее место в пальце. Следом из второй фаланги вышел почти такой же, но с красным восклицательным знаком, выгравированным на корпусе. Этот чип был опаснее первого, он должен был замести следы, но, если что-то пойдёт не так, он же мог и выдать их присутствие. Второй чип отправился в тот же проём. Девушка обернулась к двери, всматриваясь в её белое полотно, словно ждала, что вот сейчас за ней придут и поймают с поличным. Где-то глубоко внутри заныло предчувствие беды, но она привыкла не слушать этот голос.

Выдохнув, Жаклин быстро подобрала сумочку, пошла к выходу. Монитор начал мерцать белым, и этого хватило, чтобы паника пощекотала затылок. Белый свет всегда казался ей цветом разоблачения.

Девушка открыла дверь и толкнула ведро каблуком. Вода расползлась по полу и зашипела у блоков. Коротнёт — и взгляд следователей пойдёт в сторону неисправной проводки. Бомбу девушка положила прямо в перчатку, та послужит импровизированным амортизатором при падении на середину комнаты. Устройство было размером с теннисный мяч, обмотанное чёрной изолентой, и весило почти ничего, но в нём чувствовалась пугающая плотность, как будто внутри спал маленький и очень злой зверёк. Жаклин знала, что там было сто граммов пластита, самодельный детонатор и кусок материнской платы. Цирина собрала эту штуку, а Жаклин держала её в сумке три дня, и всё это время ей казалось, что сумка нагревается.

— Бомба на месте.

— Вали.

Коридор был пуст, но дверь в соседний кабинет вибрировала, будто по ней били с той стороны. Жаклин замерла, прислушиваясь. Удары были глухими, ритмичными. Кто-то колотил кулаком или плечом, а может быть, кого-то били. Никого не должно быть в этой части офиса, они проверяли маршрут трижды, и каждый раз коридор оставался пустым.

Планировка здания была изучена вдоль и поперёк: с двух до трех часов дня серверный коридор пустел, потому что все специалисты переходили в основной офис на совещание. Кто-то нарушил график. Её услышали. Или, что ещё хуже, за ней следили. Возможно, это был охранник, а может, кто-то из задержавшихся техников, но холодок на затылке подсказывал Жаклин, что всё гораздо серьёзнее.

Медленно выдохнув, Жаклин прошла вдоль стены, стараясь не издавать звуков. Глухие удары били по ушам, вынуждая спешить, но она заставляла себя двигаться плавно. Её дыхание стало поверхностным, почти неощутимым, навык, который Цирина вбивала в неё годами. Она остановилась у вибрирующей железной двери и приложила к металлу мизинец. Кончик открепился, и на плоской стороне появился мелкий таймер на десять минут. Секунды побежали вниз, красные цифры пульсировали в такт сердцу Жаклин.

Дверь наружу оказалась последним сложным испытанием. Жаклин неспешно опустила ручку и заглянула в проём. Прямо перед ней с телефоном в руках стояла Дарьяна и хихикала. Телефон был розовым, в силиконовом чехле с блёстками, и на экране Жаклин мельком увидела фотографию какой-то собаки. В другой руке Дарьяна держала зеркальце в форме сердечка, расческу и помаду. Жаклин отступила, но не успела притаиться, как блондинка, громко смеясь, забежала в туалет и что-то защебетала. Осмотрев коридор и убедившись, что никого нет, Жаклин выскользнула наружу. Камера, смотревшая в другую сторону, мигала красным огоньком — запись шла, но её лицо не попало в объектив. Цирина была права: углы обзора они просчитали идеально.

— Через сколько должно всё полететь на воздух? — спросила Жаклин, направляясь к своему кабинету спокойным шагом. Только сейчас она заметила, что ладони вспотели, а протезные пальцы стали скользкими.

— Восемь минут. Не трясись так.

— Там кто-то был.

— Он тебя видел?

— Нет, — раздражённо процедила Жаклин, проходя стеклянную арку центра офиса. Её отражение в стекле показалось ей чужим: вспотевшая, бледная, с горящими глазами.

— Тогда ты его?

— Цирина, он может сказать, что там кто-то был.

— Если он остался там, то вряд ли скажет.

— Ты же говорила, что жертв не будет.

— А ты говорила, что там никого нет. Ваши промашки, наши алиби. Работай дальше. Как только прозвучит сигналка, отойди в самый дальний угол. Я, конечно, всё рассчитала, но там слишком много техники, — заключила сестра и замолчала. В наступившей тишине Жаклин слышала только собственное дыхание и глухой стук крови в висках.

Глава 2

Мягкие и светлые тона под лучами солнца мерцали. На дубовом столе стояла табличка, где жирным курсивом было написано «Жаклин Миллер», а ниже «Заместитель начальника департамента».

На внешней стене при входе было то же самое, только электронная надпись дополнялась информацией: на месте она или нет, и можно ли её посетить. Сейчас там высвечивалось «Заходите, заместитель Миллер на месте». Эта строчка казалась Жаклин издевательской.

Девушка сама обустраивала свой кабинет год назад, выбирала каждую деталь: шторы цвета слоновой кости, кресло с высокой спинкой, настольную лампу в ретро-стиле. Она и представить не могла, что простой флирт и шантаж способны поменять её жизнь. Жаклин не чувствовала вины, хотя иногда по ночам ей снились очки на панели автомобиля Карлоса. Всё это сделано на благо, к тому же как в современном мире без связей и уловок? Никак. Если ты чего-то хочешь, ты должен получить это любыми способами. Жаклин именно так и сделала, и теперь, оглядываясь назад, она не видела другого пути.

С самого начала она пыталась всё делать правильно, но не слишком получалось. Её повышали дважды, но оба раза обходили те, у кого были богатые папы или влиятельные мужья. А потом в университет приехал её нынешний начальник. Девушка знала, что у него была жена, да ещё какая. Николь Росси, дочь директора центрального банка, женщина с ледяным взглядом и идеальной укладкой.

Соблазнять Карлоса не пришлось. Как только Жаклин к нему подошла с вопросом о стажировке, он уже раздевал её глазами, не скрывая своего интереса. Мужчина предложил подвезти её до дома и рассказать побольше о компании, но вместо этого взял девушку на переднем сиденье автомобиля. Кожаное сиденье было холодным, и Жаклин запомнила этот холод навсегда.

Карлос, получив всё, что хотел, уехал, оставив ей номер телефона и ничего больше. Через некоторое время ему пришло сообщение от Жаклин: «Мы же не хотим, чтобы это кому-нибудь попало?» А следом запись с её очков, которые начальник аккуратно положил рядом с рулём, чтобы они им не мешались. На записи было всё: и его руки, и её отказ, и то, как он сказал «расслабься, это всего раз». Через минуту упала крупная сумма на счёт и просьба всё забыть и стереть запись. Жаклин ответила, что ей не нужны деньги, только место в его офисе. Деньги назад она не перевела.

Сев за стол, девушка стала перебирать документы, которые дали на утреннем собрании коллеги. Бумаги были тёплыми от принтера, приятно пахли тонером и кофе. Только сейчас она обратила внимание, что забыла надеть новые перчатки. В этот момент сердце ухнуло вниз, но сразу вернулось на место. Рукава пиджака были очень длинными, рук просто не было видно под чёрной тканью в мелкую полоску. Жаклин постаралась в очередной раз себя успокоить, достала из карманов новые перчатки, цвета пиджака, из простой ткани с редкими блёстками. Они были дешёвыми, но мягкими, и блёстки на свету казались маленькими звёздами.

Было почти пол третьего. Как раз должны были начать уборку, но этого не случится. Жаклин взяла ведро и использовала в своих целях, мисс Рейчел-старая уборщица уйдёт его искать или брать новое.

На глаза попался документ от Карпер.

Осознание пришло резкой волной мороза. Обычно около трех Дарьяна идёт прихорашиваться в уборную, но в этот раз пошла раньше. Жаклин нахмурилась. Она знала её расписание лучше, чем своё: ланч в 14:00, туалет в 14:50, возвращение с ланча в 15:00. Сегодня что-то пошло не так. Рука полетела к кнопке кабинета коллеги и нажала несколько раз, но даже спустя минуту ответа не было.

— Чёрт! Цирина, у нас проблемы. Дарьяна в уборной.

— Сядь.

— Я иду.

— Сядь, сказала! — Цирина выждала. — Если она в сортире — она жива. Если будет под обломками — увы. Дело сделано. К тому же у нас ещё пять минут. Не пережи...

Не успела девушка договорить, как раздался взрыв, вперемешку со звуком падающего камня и стекла. Здание содрогнулось так, что чашка на столе подпрыгнула и опрокинулась, расплескав остывший кофе по документам. То, к чему Жаклин была готова, перестало таковым казаться.

Прозвучала сирена, низкий женский голос приказал покинуть здание. Электричество вырубилось, из всех спринклеров полилась ледяная вода, пахнущая ржавчиной и плесенью. Пиджак сразу промок и мерзко прилип к телу, а волосы упали на лицо мокрыми прядями.

— Жаклин, что-то не так, — растеряно промямлила Цирина в ухо.

— Очевидно, что не так. Если она не успела, — сквозь зубы процедила Жаклин, и её голос дрогнул впервые за весь день.

— Успокойся и едь домой. Если Карпер мертва, найдём способ лучше подмены, — пока сестра пыталась её успокоить, Жаклин подхватила сумку, вышла из кабинета и столкнулась нос к носу с Дарьяной.

Коллега стояла прямо у её двери, зажимала уши тонкими бледными пальцами. Бежевое платье с оборками по подолу промокло, светлые волосы слиплись сосульками, а на лице застыла маска ужаса. Заместительница повернулась в ту сторону, куда смотрела Карпер.

Чёрный дым и разрушенная стена наводили панику даже на Жаклин, привыкшую к контролю. Чёрное стекло, разделяющее офис на две части, валялось осколками на мраморном полу, и в каждом осколке отражался красный свет ламп. Сотрудники спешили к аварийной двери, их лица были искажены, и ничего, кроме желания быстрее выбраться наружу, в их глазах не читалось.

Посмотрев на девушку рядом, Жаклин улыбнулась, хотя внутри всё сжалось. Дарьяна, напуганная, стояла и жалась к ней, словно та способна её спасти. Подчинённую стало даже жалко, такая маленькая, беззащитная, с дрожащими губками и огромными глазами, в которых стояли слёзы.

— Жива? — Дарьяна повернулась к ней.

— Мне... мне кажется, там кто-то кричал.

— Тебе кажется.

— Нет, я слышала...

— Карпер. — Жаклин взяла её за плечи. — Ты слышала взрыв. Все. Идём.

Дарьяна не вырвалась. Только выдохнула:

— А директор?

— Что директор?

— Он там был.

Жаклин отпустила девушку. Улыбнулась. Такая улыбка называется «терпи».

— Вот и отлично.

Взяв девушку за руку, Жаклин повела её к лестнице, где уже спускались группки сотрудников. Рука Дарьяны была холодной и влажной, но пальцы Жаклин, даже протезные, чувствовали её дрожь.

У лестничной клетки Жаклин замерла, быстро нагнулась, расстегнула ремешки и стянула туфли. Каблуки в такой толпе были верным способом сломать шею. Босиком на холодном бетоне было противно, но безопаснее. Она сунула туфли в сумку.

Нужно было пройти одиннадцать этажей. Картина открылась самая ужасная: кто-то обгонял, кто-то пихался в бок, кто-то кричал. Умереть от этой возни оказалось бы делом лёгким, достаточно одного неудачного шага. Заместительница приказала Дарьяне быть спереди и аккуратно спускаться. Сама не давала офисным работникам толкаться и давила локтями, если появлялся слишком напористый.

Спуск казался вечностью, особенно когда со всех сторон орали и грызлись вместо того, чтобы спокойно идти. Каждый новый пролет приносил новые крики, новый запах пота и страха. На пятом этаже чья-то рука в сером пиджаке толкнула её в плечо. Жаклин потеряла равновесие, нога соскользнула с мокрой ступеньки и мир качнулся. В следующий миг тонкие, но сильные пальцы вцепились ей в локоть.

— Осторожно, — взвизгнула Дарьяна. Девушка вскинула брови и пыталась не расплакаться от ощущения общей паники.

Жаклин лишь кивнула. Сердце колотилось в горле.

Кто-то скатился в самом низу по оставшемуся пролёту и угодил под ноги. Жаклин увидела рассмотрела молодого парня в очках, яркий красный галстук в полоску и услышала неестественный хруст. Она замерла на секунду, пытаясь вглядеться в его лицо, но толпа потащила её дальше.

Глава 3

Толкнув дверь, две девушки на секунду ослепли от яркого света, такого резкого после полумрака лестницы. Пожарные, спасатели и скорая уже были на месте и осматривали сотрудников. Машины были красными, блестящими, с мигалками, которые заливали всё вокруг пульсирующим синим светом. Шум стоял невообразимый: крики, команды, плач, звуки сирен, треск раций. Это всё она сделала своими руками. В груди разгорелась гордость и быстро угасла, потому что следом пришло тяжёлое, липкое чувство отвращения.

Там, возле жёлтой линии, стоял директор Карлос Белл. Он был крайне обеспокоен, руки сложены на груди, брови сведены, но в глазах Жаклин увидела только пустоту. Кулаки девушки сжались так, что протезные пальцы предательски скрипнули. Она была уверена, что он чуть ли не первый побежал на выход. Они пошли в его сторону.

Со всех сторон что-то происходило. Мужчина сидел в машине скорой помощи и верещал так, будто его режут. Бедного парня, который скатился по лестнице, увозили вместе с несколькими пострадавшими, их лица были бледными, окровавленными, другие лежал на носилках с закрытыми глазами.

Дарьяна тоже осматривалась, искала знакомые лица, а потом анализировала их с ног до головы, будто пыталась убедиться, что все живы. Девушке улыбались в ответ растерянно и нервно, она прикладывала ладошку ко рту и строила бровки домиком, выражая искренние переживания.

Некоторым могло показаться, что она играет, но нет. Жаклин несколько раз пыталась вывести её на эмоции: ругала при всех, ставила в неловкое положение, но ни одного плохого слова в ответ не получила. Дарьяна сейчас стояла рядом, мокрая и дрожащая, и искренне боялась за людей, некоторых она даже не знала.

Пройдя ещё несколько метров, Карпер увидела директора и не смогла сдержать расслабленного выдоха. Это ещё раз доказывало её святость. Карлоса ненавидели все, и Жаклин не была исключением. Дарьяна же его защищала, но совсем не потому, что испытывала к нему трепетные чувства, просто она была не способна ненавидеть в принципе.

Директор стоял у ограждения. Пиджак накинут на плечи, почти не мокрый. Даже прическа стояла на месте округлыми завитками. Ему было плевать на своих сотрудников.

— Дамы, — кивнул он. — Рад, что вы выбрались.

— Хорошо, что и вы в порядке, — сказала Дарьяна тепло и искренне.

Карлос перевёл взгляд на Жаклин. Скользнул по ногам. Выше. Задержался на груди.

— А вы, мисс Миллер, без обуви. Выглядите весьма по-героически.

Жаклин сжала кулаки. Сказала:

— Каблук сломался.

— Жаль. Могу вам купить новые.

— Не стоит, господин Белл. Документы я доделаю дома, — сказала Жаклин. — Если вы не против.

— Я не против. — Он улыбнулся той улыбкой, которой улыбаются, когда уже всё решили за тебя. — Вы такая стойкая женщина.

— Знаю. Хорошего дня.

Жаклин кивнула каждому, Дарьяне она коротко улыбнулась, и та скромно сказала «пока», развернулась и пошла к парковке. Босиком. По асфальту.Там уже стояли люди и обсуждали взрыв, их голоса сливались в общий гул, похожий на жужжание пчелиного роя. Некоторые говорили, что это террористы, другие, что обычная поломка, третьи, что мошенники придумали новый способ грабежа. Как же последние близки к правде. Жаклин прошла по рядам машин и остановилась у чёрной низкой машины, своего единственного по-настоящему дорогого каприза, купленного на первые дивиденды. Звук разблокировки дверей прозвучал успокаивающе.

Девушка открыла дверь, села и сразу расслабилась, откинув голову на кожаный подголовник. Кожа кресла была прохладной даже сквозь сырой пиджак. Она была мокрой, поэтому сиденье сразу пропиталось, оставляя тёмные разводы на светлой обивке. Запасной одежды с собой не было, даже спортивного костюма, который она иногда брала, если внезапно хотела на йогу после работы. Накатило раздражение, но она точно знала: дома его уже не будет.

— Я в машине, — сказала Жаклин, не открывая глаз.

— Слышу. — Голос Цирины в микро-наушнике звучал скомкано, будто сестра жевала. — Ты как?

— Мокрая, злая и с грязными ступнями.

— Это я и так поняла. Я про другое. Про голову.

Жаклин помолчала, слушая, как двигатель прогревается ровным урчанием.

— Тот парень. На лестнице. Он упал из-за меня.

— Он упал, потому что толпа была идиотская, а ступеньки в воде. Ты не заставляла его бежать.

— Я устроила взрыв.

— Ты выполнила работу. — В голосе Цирины появились стальные нотки. — Мы выполнили работу. Хочешь посыпать голову пеплом? Пожалуйста. Но делай это по пути домой, а не на парковке. Ты всё ещё в зоне видимости камер.

Жаклин вздохнула, и тронулась с места, вбивая маршрут в навигатор.

— Дарьяна жива.

— Видела по новостям. Повезло твоей фее.

— Она не фея, — тихо сказала Жаклин. — Она просто… умеет сопереживать и слишком добрая.

— Это называется глупость, — отрезала Цирина. — Или святость. Одно другого не лучше.

— А Карлос жив.

— Это плохо? — Жаклин почувствовала, как на другом конце Цирина ухмыляется.

Жаклин сжала руль. Протезы пальцев оставили короткие вмятины в мягкой коже.

— Я не знаю. Я хотела… — Она замолчала. — Не важно.

— Ты хотела, чтобы он сгорел там вместе с серверной. Признай.

— Да, — выдохнула Жаклин. — Признаю.

— Молодец. А теперь слушай, — Цирина понизила голос. — Таймер сработал раньше. На пять минут! Я перепроверю схему, но сейчас у меня нет объяснений. Это не наш косяк.

Жаклин почувствовала, как холодок снова поднимается по позвоночнику.

— То есть кто-то ещё?

— Или что-то ещё. Не дёргайся. Просто будь готова к тому, что нас могли опередить. Или подставить. Или и то и другое.

— Цирина…

— Всё. Езжай домой. Примешь душ. Сожжём эту одежду.

Связь оборвалась.

Жаклин ехала по городу, чувствуя, как вибрация двигателя прогоняет остатки страха из уставшего тела. Навигатор равнодушно отсчитывал километры до дома. В зеркале заднего вида всё ещё мерцали огни пожарных машин, маленькие, как блёстки на её дешёвых перчатках.

Она включила автопилот, откинулась, закрыла глаза и задремала в предвкушении покоя, которого, она уже знала, этой ночью не случится.

— Так не пойдет.

Глава 4

Цирина сидела на диване, когда из лифта вышла Жаклин. Сестра не стала переодеваться, а сразу спустилась на нижний этаж дома. Черный пиджак успел подсохнуть, пока она ехала домой; волосы взлохматились и падали черными волнами на грудь. В руках сумка от популярного бренда, в которых Цирина совершенно не разбиралась.

Девушка встретила подрывательницу в темно-зеленой облегающей майке и широких штанах того же цвета. Каштановые волосы чуть выше плеч с обеих сторон заколоты серебряными заколками. Девушки посмотрели друг друга — одинаковые лица, одинаковые фигуры. Казалось, поменяй прическу, и они станут отражением.

Между ними было внешнее отличие. Рука Цирины была полностью пластиковой, у Жаклин пластиковые были десять пальцев. Весь протез Цирины покрывали фиолетовые линии искусственных нервов. Когда-то давно она сама разработала и собрала их, а подруга из одной организации помогла соединить с организмом. Девушка могла бы обойтись без посторонней помощи, но понимала: сделать так, чтобы рука двигалась как настоящая, а не просто роботизированная, одной ей не под силу.

Цирина не прятала протез за перчатками, не от кого было прятаться, а если выходила на улицу, то просто не высовывала руку из кармана и надевала кофту с длинными рукавами. Она старалась лишний раз не выбираться наружу, хотя дело о её пропаже давно закрыли.

Весь нижний этаж принадлежал Цирине. Подвал оказался большим — хватило бы на полноценную семью из пяти человек. По бокам располагались кухня, спальня, уборная, ванная, тренажерный зал, рабочий кабинет с секретными данными, куда даже Жаклин не допускалась. Сейчас обе сестры находились в центральном зале. Цирина сидела на диване в расслабленной позе, Жаклин замерла у лифта, пристально глядя на сестру.

Краем глаза Жаклин заметила пять включенных мониторов, Цирина не успела их выключить после задания. Стол под ними был завален черными ручками, платами, инструментами и банками из-под газировки. Вечный бардак хозяйка разгребала сама: горничной Мире позволялось только выбрасывать пустые банки.

Телевизор в центре комнаты работал. Телеведущий говорил тихо, на экране мелькали кадры задымленного офиса Центрального банка Миража. Работники уже разошлись, пожарные осматривали помещения в поисках пострадавших. Полиция разгоняла зевак и опрашивала раненых.

— Поздравляю нас с успешным завершением первой части плана, — Цирина лениво улыбнулась, подняла пластиковую руку с бокалом и протянула вино.

— Мы чуть не потеряли Дарьяну! — Жаклин подошла ближе. — Всё могло закончиться провалом. А мы не знаем почему!

— Послушай. Если ты говоришь, что там кто-то был, возможно, он открыл дверь и пошел проверить, зачем залезли в закрытую серверную. Увидел перчатку, подошел потрогать и задел что-нибудь. — Цирина развела руками и повернулась обратно к экрану.

— Если он не умер?

— Кто?

— Кто там был.

— Он мертв. Никто не выживает после такого взрыва. — Цирина усмехнулась. — А если всё-таки жив, то, что он скажет? Послушай, тебя там не было. Вбей себе это в голову.

Жаклин посмотрела на сестру с сожалением. Цирина всегда держалась легко, даже в сложных ситуациях, но жестокой не была. Жаклин ни разу не слышала, чтобы сестра кого-то убивала или пытала. Цирина не способна на жестокость, хотя и старается показать обратное. Она — Мать Вышки. Слабостей у нее быть не должно.

— К следующему акту приступаем послезавтра, — сказала Жаклин. — Мне пришло сообщение от Карлоса. Думаю, тебе не стоит напоминать ни о чём.

Цирина улыбнулась, покрутила бокал в искусственной руке, жидкость едва не выплескивалась при каждом обороте. Сделала глоток и откинула голову на спинку черного кожаного дивана.

Жаклин, скрестив руки, тяжело вздохнула. Носком поддела пятку другой ноги и скинула одну туфлю, вторую сняла рукой и отбросила в сторону. К дивану шла беззвучно, но в самом конце наступила на фантик от конфеты. Разноцветная обертка на белом полу смотрелась грязно, ей захотелось взять и выкинуть. Жаклин потянулась, и вдруг её передёрнуло. Рука отпрянула.

Цирина это заметила, выпрямилась, с беспокойством посмотрела на сестру: