Ведьма Агнета. Демонические методы воспитания. Книга 6

Дед не выглядел таким страшной забиякой, но кто его знает.

— Так он у меня валенки спер с балкона, еще и хвастался. Я его ударил, он меня, в общем, вцепились мы друг в друга и покатились по лестнице. Когда упали, я живой, а он мертвый.

— Да уж, не свезло.

Саша принес ему лопату, пожелал удачи, и мы пошли с ним завтракать. Детки наши уже проснулись и накрывали на стол.

— Утро доброе, — сказала я.

— Доброе, — кивнула Катя. — А вы где были?

— У нас сосед новый, ему помогали, — ответила я.

— Чую, что сегодня ему придется соседствовать с бездомными у Олега, — хмыкнул Саша.

— Как можно заселять в такой дом родного отца, — покачала я головой. — Хоть бы в порядок его немного привели перед приездом.

— Угу, — согласился со мной Саша.

После завтрака мы снова вышли на улицу. Дедок прочистил тропинку до калитки, чуть ее приоткрыл и смог пробраться во двор. Теперь он чистил снег во дворе. Пел песни на всю округу, весело ему было, задорно. Недалеко бродил Исмаил.

— Агнета, что-то твоя собака такой огромной стала. Может, его все же во двор на цепь посадим? Как бы чего не случилось с новым соседом, — сказал мне Саша.

— Не будет он на цепи сидеть, — покачала я головой. — Порвет и убежит. Вроде за все это время он никому вреда не причинил, — ответила я.

— Ну да. Но вот тут у нас соседей близко не было, — хмыкнул он. — Ну как? — Саша заглянул во двор к деду.

— Чищу, вот только и тут замок не хочет открываться. Попшикаешь?

Александр кивнул и там брызнул в замочную скважину.

— Эх, как хорошо-то на природе, — радовался дед. — В городе душно, смог, шумно, а тут так благодатно.

Он громко втянул морозный воздух в нос и немного закашлялся. Снова крякнул и запел какую-то залихватскую песню. Через несколько минут открыли и основной замок на двери и вошли в дом. Там было холодно, затхло и пахло плесенью. Полы нехорошо поскрипывали и прогибались под нашими шагами. Но дед все равно был в восторге.

— Хорошо тут, сейчас все полы помою, порядок наведу. Чаек поставлю, за пряниками сбегаю, — радовался он.

Вот только Саша его радости не разделял. Он прошелся по комнатам и посмотрел на трубы отопления.

— Все дырявые, — вздохнул он. — Идем, дед Артем, нельзя тут пока жить.

— Так это, котел зажечь, и я на кухоньке перекантуюсь, потом, может, и отопление себе организую.

— Нельзя без системы его зажигать, надо хотя бы на кухне все это сделать, — помотал головой Саша.

— Так куда же я пойду? В кутузку? Не-е-е, мне такого не нать, — замахал он руками на участкового.

— Домой, к дочери? — спросил его Саша.

— Не-е-е, меня там не ждут, не нужен я там.

— Значит, пока в приют, — ответила я.

— Какой приют? Не надо мне в приют, я лучше бомжевать буду. Я тут останусь, костер себе разведу.

— Я тебе дам костер, — сунул кулак под нос ему Саша. — Ишь чего надумал. Собирай свои манатки и пошли.

Дед тяжело вздохнул, но спорить больше не стал. Он опустил голову и зашагал за Сашей. Закрыли дверь.

— Жди тут, сейчас я тебя с ветерком домчу, — сказал Александр.

Дед Артем как-то весь сморщился, скукожился и стал еще меньше, чем был. Саша завел «Ниву» и позвал несчастного.

— Все будет хорошо, там люди душевные, помогут, — успокаивал он деда.

— Не надо меня в приют, — бормотал дедок. — У меня свой дом есть, я там жить буду.

Они отправились к Олегу, а я пошла домой. Может, и дом потом ему помогут восстановить.

Глава 8 Балаган

Настроение было какое-то странное после этого дедка. Решила позвонить маме, так-то мы с ней почти каждый день созваниваемся, а тут, как говорится, сам Бог велел. Настроение у нее было хорошее, и мы с ней просто болтали. Стала рассказывать про нового соседа.

— Вот как можно было отправить отца в такой дом жить? — возмущалась я.

— Ты же не знаешь, какие там отношения, — ответила мне мама. — Может, там всё плохо. Может, он всё детство ребенку испортил, а может, даже не участвовал в ее жизни, а тут появился как снег на голову и здрасьте, я буду с вами жить.

— Ну всё равно, — не сдавалась я.

— Ты деда своего помнишь? — спросила она.

— Ну помню, — сразу скисла я.

— О покойниках плохого не говорят, а тут ничего хорошего не вспомнишь. Он мать, бабушку твою, бил. Придет с работы пьяный, а она в тазу белье руками стирает. Рядом таз стоит уже с постиранным бельем. Он возьмет и пнет его и топтать чистое белье начинает. Перевернет таз с водой. Мать белье по полу собирает, так он ее пинать начинает. Мамка его, бабушка моя, кинется сноху защищать, так он и ее побьет. Как-то все мои духи выпил. Дочь младшую в пятнадцать лет выгнал на улицу. Она и так без матери осталась, так и еще ее вышвырнул. Много чего есть вспомнить, да только ничего хорошего.

— Да уж, — вздохнула я.

— Помнишь, он к нам приходил, на жену свою вторую жаловался, уйти от нее хотел. Я ему тогда сказала: нет у вас теперь рядом двух гадюк, меня с сестрой, так и живите как два голубка. Не приютила я его у себя в однушке. Так что нечего его дочь осуждать, пока не узнаешь, что там с другой стороны. Да и вообще, может, он в деменции, врет всё, а ключи у родственников украл.

— Ну да, — кивнула я.

Мы с ней еще немного поговорили, других родственников вспомнили и обсудили, договорились о том, когда я к ней приеду, и попрощались. Как раз в это время Саша приехал. Зашел в дом такой задумчивый и суровый.

— Ты чего такой? — поинтересовалась я.

— Да тут такая история с этим дедом. Ты же знаешь, что всех, кто селится к Олегу, мы по базе пробиваем. Этого товарища тоже проверил. Оказывается, он числится в потеряшках. Ушел из дома месяц назад, украл крупную сумму у дочери, как там написано: взял с собой.

— А то, что он там соседа убил?

— Убил, только вот вышел пять лет назад. Есть официальный диагноз — деменция, — рассказывал Саша.

— А дом? — удивленно спросила я.

— Он его действительно купил сам. Увидел где-то объявление на остановке, созвонился с продавцами, ну и прикупил его, не глядя.

— Абзац, — сказала я, — вот они обрадуются, что продали недееспособному.

— Дочери его я уже позвонил, она едет. Олег за дедом будет присматривать, чтобы не сбежал.

— Вот поэтому он и не хотел ехать в приют, знал, что там всех его тараканов найдут, — хмыкнула я, — по деду и не скажешь, что он с прибабахом. Обычный дедулька с изюминкой.

— Ну как сказать, — рассмеялся Саша, — они ведь не совсем такие уж выделяющиеся, это дома родным дают жару, а на людях шифруются. Я сразу заподозрил неладное. Все равно бы его проверять стал, что там за сосед рядом с нами устроился, мало ли. К тому же он сказал, что неделю назад вышел, значит, под мою опеку бы попал.

— На вид безобидный, — пожала плечами я.

— Не угадаешь, бывает угрюмый бугай, а добрее человека не найти, или тощая старушка — божий одуванчик, а травит соседских кур и собак, — спокойно ответил Саша.

— Дочка его, когда приедет? Она из области? — поинтересовалась я.

— Да местная, из города, далеко дед не убежал. Через час-полтора будет.

— Хорошо, хоть отца нашли, а мы ее уже осудить ухитрились, что, дескать, не нужен старик стал.

— Не суди, да не судим будешь, — усмехнулся Саша, — а я подумал, что вот и жениха Матрене нашли. Может, их познакомить, пока деда не забрали?

— Ты смеешься? — я внимательно посмотрела на Сашу.

— А что? Она одинокая бабулька, старость вместе веселей коротать.

— Серьезно?

— А почему бы и нет. Давай я ей звякну, сами и спросим.

— Саша, человек в одиночестве всю жизнь прожил, ее всё это устраивало. Или ты думаешь, что для нее никакого завалящего мужичка за столько лет не нашлось? Да и такая нагрузка в старости лет. Вот нужны эти вонючие портки да носки стирать, да жрать готовить лишнюю порцию в этом возрасте.

Александр ошарашенно на меня смотрел.

— Я от тебя этого не ожидал, — выдал он.

— Чего? Что не все женщины хотят замуж? Или что кто-то не хочет на старости идти в прислуги к дементному старику? Прийти друг к другу в гости — это одно, а вот жить — совсем другое.

— И вот я состарюсь, и ты так же скажешь про меня? — обиженно спросил Саша.

— Конечно, — серьезно ответила я.

Его лицо стало вытягиваться, а мне стало смешно. Я захихикала.

— Сашка, если мы проживем с тобой 30–40 лет вместе, то станем как одно целое, и уход друг за другом не будет таким тягостным, как за незнакомым человеком. Мы будем знать друг друга, любить и уважать. Ну я на это надеюсь. А с Матреной тут совсем другое. Хочешь, мы ей позвоним, и ты сам в этом убедишься.

— Да, — кивнул он.

Набрала ее номер и поставила на громкую связь.

— Привет от старых штиблет новым штиблетам, — послышался радостный голос Матрены.

— Привет, привет, — ответила я, — как жизнь молодая?

— Не подохла, — ответила она одним словом.

— Ну и замечательно, я этому только рада, живи еще сто лет, бабушка Матрена.

— Чего звонишь с утра несрамши?

— Я бы не сказала, что несрамши, день к обеду уже близится, — улыбнулась я, — тут Саша тебе жениха нашел, дедушку одного.

Повисла тишина, а потом Матрена загнула такой матерный оборот, что даже рыжий Прошка покраснел.

— С какого перепуга он решил, что мне нужен какой-то старый пердун? — поинтересовалась она.

— Думает, что ты чахнешь от одиночества.

— Девяносто с лишним лет не чахла, а тут в маразм впала и решила пуститься во все тяжкие? Сашка, ты плохо обо мне думаешь, — крикнула она в трубку, видно, знала, что он слушает рядом.

— Я хотел как лучше, — буркнул он.

— Как лучше он хотел. Тебе, когда после твоей жены невест искали, ты куда всех посылал? А я, значит, по-твоему, рехнулась на старости лет. Нет уж, родилась одна и помру одна. Мозги пока еще у меня на месте, — завелась она.

— Ой, всё, бабушка Матрена, я всё понял, прошу меня извинить, впредь не буду лезть в вашу личную жизнь.

— Черта он мне какого-то старого нашел, — ворчала она, — Как будто мне своих чертей мало.

— Не кипишуй, баба Матрена. Человек от души хотел доброе дело сделать, а ты его матюками покрыла, — рассмеялась я.

— Ну извиняйте, чего думаю, того и говорю, — хмыкнула она, — Я уж думала, ты меня в гости хочешь пригласить или сама ко мне намылилась.

— Так я никогда не отказываюсь, гостей люблю и принимаю, — улыбнулась я.

— А я все равно к тебе не приду, — фыркнула она, — Приходи сама ко мне в понедельник, побалакаем, а то при твоих особо рот не откроешь, не посплетничаешь.

— Хорошо, — кивнула я, — Приду.

— Ну давай, покедова, жениху несвежему привет.

— Пакедова, — рассмеялась я.

Нажала на кнопку «отбой» и посмотрела на Сашу выразительно.

— Я же тебе говорила.

— Я понял, — пожал он плечами.

Со двора послышалась характерная собачья возня. Кто-то упал и тихо заматерился.

— Начальник, начальник, спаси, — причитал кто-то во дворе.

Мы выскочили с Сашей за дверь. На дорожке валялся дедок, его за шкирку держал Исмаил, за штанину схватил Прошка. Еще и Маруська выскочила из дома и начала на него кидаться с оглушительным лаем.

— Уймите свой зоопарк, — взмолился дед, — Можно я у вас перекантуюсь, пока дочка не уедет?

— Это с какого перепуга? — спросила я.

— Ей только моя пенсия нужна, вот я и сбежал, — начал говорить он, отмахиваясь от верещащей собаки.

— Исмаил, отпусти его, — велела я волку, — Проша, оставь.

Моя охрана отпустила беглеца, но уходить не собиралась. Дед встал на четвереньки, а затем поднялся на ноги. Они с волком оказались одного роста.

— Это что за чудовище? — спросил дед Артем.

— Охрана моя, — спокойно ответила я.

— А почему не в будке и не на цепи?

— Надо так, — я внимательно на него смотрела. — И какая же у вас великая пенсия, что за ней несколько десятков километров ехать надо?

— Пятнадцать тысяч, — гордо ответил он.

— Не густо, — покачала я головой. — Мы поговорим с вашей дочерью.

— Не верьте ей, она всё врёт, — сказал дедок.

— Ну-у-у, пока с вашей стороны тоже особой правды я не увидал, — ответил Саша. — Единственное, где вы не соврали, это то, что вас зовут Артем.

— От хорошей жизни не убегают, — сказал дед с вызовом.

— Убегают, — хором ответили мы с Сашей.

У Александра затрезвонил телефон. Он взял трубку. Дед в это время попятился, но наткнулся на морду Исмаила и присел в сугроб рядом с дорожкой.

— Обложили, ироды, — заблажил дедок.

Волк слегка показал зубы, и дед Артем сразу захлопнул варежку и сложил лапки на коленках.

— Знаю. Он решил у нас спрятаться. Приехала уже? Быстро. Ну, направляй ее тогда к нам, — ответил Саша.

Он убрал телефон в карман. Дед повернулся в своем сугробе на живот и пополз по-пластунски в сторону летней кухни. Все с удивлением смотрели на него. Он полз и орал: «Врагу не сдается наш гордый «Варяг». Исмаил посмотрел на меня с вопросом.

— Пусть ползет, правда, когда вставать будет, то по шейку провалится, — сказала я.

Дед услышал и перевернулся на спину.

— Хоть на небо синее полюбуюсь напоследок. Хоть воздухом свободы подышу пять минут.

Мы с любопытством смотрели на этот спектакль. На крыльцо вышли Катюшка и Славка. За забором затарахтел мотор. Я пошла открывать калитку. Исмаил сел рядом и не торопился куда-либо уходить. Дааа, вид у него внушительный и мощный, хорошо хоть из пасти и глаз пламя не плещет, а то было бы совсем феерично.

Рядом с калиткой остановилась старенькая трехдверная «Нива». Из нее выпрыгнула маленькая кругленькая женщина лет сорока, вышел Олег и еще один незнакомый мужчина, вероятнее всего, муж дочери.

— Где он? — кинулась она ко мне.

— Там в сугробе лежит.

— Маня, Маня, — заголосил дед, услышав голос дочери. — Забери меня отсюда. Они меня собаками травят и котами.

— И мышами, — добавила Катя.

— Папа, ты где? — Маня забежала к нам во двор и заохала. — Ты зачем туда забрался? Вылезай скорей из сугроба, простынешь. Это что на тебе надето? Ты где взял эту рванину?

Я зашла следом за всей делегацией во двор. Исмаила уже не было. Маруська устала суетиться и сидела на крылечке рядом с ребятами. Женщина оглянулась посмотреть, какими же собаками травили ее отца. Увидела мелкую Маруську и улыбнулась. Собака для порядка тявкнула.

— Ваш папа еще дом купил, — сказала я и ткнула пальцем в соседский домик.

— Жесть, — ответил муж Мани. — Я тебе говорил, что его нельзя одного оставлять дома. Или надо было его запирать.

Дед выполз из сугроба и накинулся на зятя с кулаками.

— Я человека убил и тебя порешу, — пытался он достать до его носа.

— Папа, прекрати, — взвизгнула Маня. — Поехали домой.

— Они меня обижали, вещи у меня отобрали, — всхлипнул дедок.

— Папа, вещи мы забрали. Идем в машину.

Маня стала легонько толкать отца к калитке.

— Спасибо вам большое, что папу нашего нашли. Дай бог вам крепкого здоровья.

— Эх, думал, на окраине деревни дом купил, никто меня не сдаст, а тут сосед — ментом оказался, — беззлобно сказал дед Артем. — Не свезло. Но я всё равно потом сбегу.

Он подмигнул нам, помахал рукой и пошел садиться в старенькую «Ниву». Олег отказался от того, чтобы его подвезли, сказал, что дойдет пешком до приюта.

— Пошли, Олежа, в дом чай пить, — улыбнулась я.

Мы закрыли калитку за «гостями» и отправились все вместе пить чай.

Глава 9 Тук-тук, есть кто дома?

В понедельник собралась, набрала полные руки гостинцев и отправилась к Матрене, как договаривались. Она меня встретила на перекрестке, чистила трактором до своей усадьбы дорогу. Вот как на отшибе жить, никто не почистит. Бабулька помахала мне рукой и направилась в сторону своего дома, а я поехала за ней следом.

Бодро доехали до ее калитки. Она загнала свой транспорт в сарай и велела проходить в дом. Молодец бабанька, не скулит и не ноет, всё сама.

Я зашла в избу, сняла верхнюю одежду и проследовала на кухню. Рядом крутился Коловерша. Он деловито поставил чайник, достал заварник и чай в разных коробках, предложил мне выбрать самой напиток. Взяла из его лапок очередную металлическую коробочку, открыла ее и уже собралась из нее нюхать, как оттуда полезли дождевые черви и разные жуки. Озорник начал хохотать и даже упал со шкафчика на пол от смеха.

— Вот мелкий пакостник, — проворчала я. — На, заваривай. — Сунула ему коробку в лапки. — Потом я посмеюсь, когда тебя Матрена мокрым полотенцем по кухне гонять будет за такой «китайский» чай.

Коловерша на меня сначала испуганно посмотрел, потом хитро прищурил глаза и тут же запихнул в пасть коробочку с сюрпризом, дескать, не было ничего, всё тебе привиделось. Затем достал точно такую же из пасти и протянул мне, махнул головой: открывай, не бойся, там всё хорошо. Открыла, из коробочки полетели разноцветные бабочки и стрекозы, заполнив собой всю кухню.

Бесенок стал скакать по шкафам и радостно их ловить. На мгновение мне показалось, что запахло сиренью, тюльпанами и пионами. Стало так хорошо и радостно от такой красоты. На кухню зашла Матрена и ахнула.

— Вот зараза такая, ни на минуту тебя оставить нельзя, что-нибудь да учудишь, — стала она ругаться.

— Да ладно вам, Матрена, красиво же. — Пожала я плечами.

— Это сейчас красиво, а потом я во всех крупах, специях, сахаре, муке и даже в холодильнике и собственной постели буду находить вот этих насекомых, их лапки, крылья, засохшие тушки. — Замахала она руками. — Мы уже такое проходили. Раз в полгода он мне такой сюрприз делает. Хуже, конечно, было, когда он обиделся и в коробке с обувью я обнаружила мадагаскарских тараканов, которые, к тому же, еще и шипят. Я потом этих тварей по всему дому ловила.

Я сидела на стуле и хихикала, пока мне в лоб не прилетела огромная стрекоза. После этого смеяться перестала и потирала лоб в месте столкновения.

— Вот и я о чем. — Усмехнулась Матрена. — Так что, безобразник, собирай всю свою флору и фауну по моему дому, пока они еще не позабивались по всем щелям.

По ногам потянуло холодом, скрипнула дверь.

— Тук-тук-тук. Дома кто есть? — прокричала какая-то женщина в коридоре.

Мы с Матреной удивлено переглянулись.

— Я гостей не жду, — ответила бабушка, — Кого еще там черти принесли, — добавила она уже тише.

Коловерша открыл пасть и резко втянул в себя всю летающую красоту.

— А я не гость, — на пороге появилась необъятная дама в красном пуховике, вязаной шапке и сапогах, — Я ваш соцработник.

Бабушка вцепилась взглядом в сапоги необъятной дамы. Вокруг них стремительно растекалась грязная лужица от тающего снега.

— У нас принято разуваться около порога, — сердито сказала Матрена, — И здороваться.

— Здравствуйте, — радостно сказала тетенька.

— Здрасьте. А разуваться кто будет?

— А у вас тут мокро, — ответила дама и посмотрела себе под ноги.

— Так это с тебя и натекло, — возмутилась бабка Матрена, — Это я потом буду за тобой полы вытирать?

— Ой, вы знаете, обычно у старых всегда так грязно, что потом не знаешь, как носки отстирать, — тетенька продолжала улыбаться.

— Я не старая.

Матрена начала закипать.

— Дуй в коридор, разувайся, потом поговорим, — велела она.

Однако габаритная дама не сдвинулась с места, а продолжила дебильно лыбиться.

— А это вы, Матрена Никаноровна Соловко? — поинтересовалась она.

— Я самая, — сердито ответила бабулька, — А ты, похоже, глушня? Дуй, говорю, в коридор разуваться, нечего мне тут слякоть разводить.

Но тетка даже ухом не повела, а поперлась дальше прямо в обуви на кухню.

— Женщина, вы дома тоже в обуви ходите? — возмущенно спросила я.

— Нет, дома я хожу в тапках, — спокойно ответила она и продолжила улыбаться, переминаясь с ноги на ногу, разводя еще большую грязь.

— Агнета, она того, ку-ку? — покрутила у виска Матрена.

— Далеко живете, я до вас еле дошла, — громко сказала дама и снова улыбнулась.

Она полезла в пакет и стала доставать какие-то документы.

— Вам 93 года. Правильно? — спросила тетка.

— Угу, — Матрена со скептицизмом смотрела на нее.

— Вам положен соцработник, — ответила дама.

— Куда положен? У меня в доме места мало, еще куда-то кого-то укладывать. Тем более такую огромную тушу в сапогах.

— Принесите ваш паспорт, сейчас будем оформлять договор, — громко сказала тетя, словно Матрена была глухой старухой.

— Зачем? Мне никто не нужен.

— Вы понимаете, что вы уже старая, неизвестно, что с вами может случиться в любой момент. Кто вам продуктов принесет, полы помоет, скорую вызовет?

— Я, — спокойно ответила я.

— А вы, собственно, кто? — поинтересовалась она у меня, строго и внимательно на меня посмотрев.

— А вы? — ответила я вопросом на вопрос.

— Я же сказала, что я соцработник, — возмутилась тетя.

— А имя есть у соцработника, а удостоверение? — поинтересовалась я.

— Меня зовут Анна Федоровна, — она порылась в своей сумке, вытащила удостоверение и сунула его мне в нос.

Посмотрела, действительно, передо мной стоял соцработник. В удостоверении стояли все печати, какие надо, и красовалась фото Анны Федоровны.

— Не знала, что у нас есть соцработники, — сказала я удивленно.

— Есть. Бабушки же есть в деревне, и мы есть. Дети в основном в городе живут, редко приезжают. Давайте свой паспорт, оформим договор, да я пойду, а то далеко до вас идти, — ответила Анна Федоровна, — я и так пока до вас добралась, семью потами покрылась. Стою тут у вас в одежде, парюсь.

— Нет, — упрямо мотнула головой Матрена, — мне ничего не надо, меня всё устраивает, и вообще, я еще не старая.

— 93 года! Как это не старая? Вы еще Сталина видели, — возмутилась соцработник.

— Не видела я его. Я в деревне родилась, а не в столице. Да и вообще, давай, милая, иди. Мне с подружкой поболтать хочется, — стала выталкивать ее Матрена.

Однако тетка не сдвинулась с места, а продолжила глупо улыбаться.

— Да что же это за идиотки кусок, а? — возмутилась старушка.

— Я, конечно, всё понимаю, но, может, уже хватит меня оскорблять. У вас деменция и маразм, я доктора к вам вызову, — стала сердиться Анна Федоровна.

Коловерша тихонько стоял около тетеньки и аккуратно что-то совал ей в сумку. Матрена продолжала на тетку злиться.

— Ой, а что это у вас с сумкой? — спросила я.

— Всё нормально у меня с сумкой, несите документы, иначе я никуда не уйду, — зло ответила соцработник.

Она уже перестала глупо улыбаться, а натурально сердилась. Ее понять тоже можно, на деревне бабушек не так уж и много, и каждая на вес золота. Если не хватит одной, то и оклад не получишь.

— Нет, у вас что-то не то с сумкой, — продолжила настаивать я.

Габаритная дама резко открыла сумку, и оттуда стали прыгать шипящие огромные тараканы. Она принялась визжать и топать ногами.

— Что это, что это? — кричала она.

Дама ринулась в сторону двери.

— Безобразие, — вопила она, — в следующий раз я приду с участковым.

— Приходи, — согласилась Матрена, — вот только колхоз — дело добровольное, если я не хочу, чтобы ко мне ходили всякие посторонние гражданки, то так и будет.

— Хамка, маразматичка, — обозвала ее Анна Федоровна и выскочила во двор, — я тебе это еще припомню!!! — она погрозила кулаком.

Там ее дотолкал до калитки огромный матренин бес. Коловерша парил рядом и запихивал за шкирку таракашков. Мы смотрели с бабулькой в окно.

— Эх, ну нельзя же так с человеком, — покачала я головой.

— Льзя, — ответила Матрена, — если бы она пришла по-человечески попросила, то, может быть, я и согласилась, а так... Решила, что я старая бабка в маразме, небось прознала про мой автопарк и приперлась меня окучивать. Потом меня на тот свет сбагрит, а всё моё добро к своим липким ручкам приберет, — поморщилась старушка, — вот только не на ту напала.

Матрена показала кукиш в окно и пошла вытирать полы за непрошеной гостьей.

— Чтобы в мой дом тебе дороги больше не было, — говорила бабулька, вытирая пол.

— И не будет, — согласилась я.

Мы с ней переглянулись, громко и как-то по-дьявольски засмеялись.

Глава 10 Дельце намечается

Матрена возмущалась на наглую гражданку, вытирая за ней полы. Я предложила помочь ей, а она фыркнула.

— Полы в моем доме мыть будешь после моей смерти, — сердито ответила бабулька. — Мои полы — моя энергия, с какими мыслями намыла, так и жить буду. Неизвестно, что в твоей голове. Помоешь мне тут, и мужики начнут штабелями около калитки укладываться.

— Ой, бабушка Матрена, вы прямо меня в роковые красотки записали, — рассмеялась я.

— А то нет что ли? Понимаете ли, один единственный приличный холостой мужик был на весь поселок, а она приехала и его захапала. На него все бабы незамужние облизывались, а ты всем дорогу перешла, — хмыкнула Матрена.