Полная версия
Плохие мальчики не влюбляются
- Сырный, - подсказываю я ей. - И мне.
- Ладно, пусть будет сырный.
- Салаты: греческий, цезарь с креветкой, панцанелла, фунчоза с овощами?
- Цезарь.
- На второе...
- О, нет, спасибо! Этого достаточно.
Уходит с подносом.
Беру двойную порцию острых сухариков и соуса, которые она забыла к супу.
Я же, как бы, ангел-хранитель. Надо же хоть иллюзию заботы создать. А то Ася будет придираться.
Ты оправдываешься перед собой? Да ладно? Причем тут Ася, вообще? Что зазорного в том, чтобы проявить внимание к девчонке?
Это "девчонка" выстрелила мне в лицо. Я не хочу проявлять к ней внимание, она шибанутая.
А как же Воронин?
Это - другое. Реверанс в сторону её эстетического "perfect". Пусть Воронину не обломится. Он всë равно не оценит уникальности.
Дина медленно идëт с подносом, столики заняты. Пустых нет. На неё недоброжелательно поглядывают, намекая, что присоединяться не стоит. кто-то демонстративно переставляет на пустой стул сумку, кто-то задвигает его.
Да-а-а... У нас так.
А в самом конце столик для "черни". Но и "чернь" у нас не сказать, что доброжелательная. Поэтому, многие девочки из "люмпена" кушают в диетическом зале. Там свободнее.
Неожиданно Воронин отодвигает пустой стул, перекрывая Царëвой проход.
- Присаживайся.
Черт!
Отказываюсь от намерения сесть за сдвинутые столики кикеров в углу. И сажусь третьим к Царевой и Воронину.
- Приятного аппетита.
- Дагер, Du störst mich(ты мне мешаешь) .
- Das Leben ist keine leichte Sache (жизнь непростая штука), Паша, - нахально улыбаюсь ему я.
- Если вы думаете, что это выглядит достойнее, чем шептаться при мне, спешу вас огорчить, полиглоты. Такой же махровый моветон!
Да. Царëва не Ася, еë не смутишь. Но в целом, она, конечно же, права! Махровее некуда.
- Ты забыла кое-что, - перевожу тему.
Ставлю ей на поднос соус с зеленью и пиалу с сухариками.
- Оу...
- "Спасибо, Рафаэль, ты так любезен! " - играю ей бровями.
- А это "желание" или акт доброй воли? - уточняет она, пытливо прищуриваясь.
А я не знаю!
Порыв был мой, оправдание его - желание, загаданное Асей.
- Так "спасибо" или не "спасибо"?
- Сложно сказать, - честно признаюсь я.
- Тогда и я повременю.
Нюхает сухари, так словно это французские брендовые духи или коллекционное вино, и она хочет разложить букет на детали. Высыпает сухарики в суп. Перемешивает. Съедает ложку.
- Мммм! - закатывает от удовольствия глаза. И таким же елейным кайфующим голосом добавляет:
- Как же я вас всех ненавижу!
- Что? - удивленно смеется Воронин. - Кого это - всех?
- Всех, кто может есть всë, что ему захочется.
- Красота требует жертв? - оглядывает её Воронин.
- Скорее - спорт.
Задумавшись, наблюдаю, как она съедает несколько ложек бульона, игнорируя сухарики. И со вздохом сожаления отодвигает от себя чашку. Из салата съедает креветки и зелень, аккуратно соскребая сверху вилкой соус, сухарики и сыр в сторону.
Облизываясь, довольно откидывается на спинку.
- В соседнем зале лайт-фитнес меню, - подсказываю я. - Всë обезжирено, везде сахарозаменитель.
- А я не хочу лайт-фитнес. Я хочу человеческой еды!
- Три ложки?
- Хотя бы.
Динка бледная, скуластая, глаза горят и капельку слезятся, как у лани. Такая "модельная" внеха сейчас в тренде, в минус от нормы веса. И за ней гонятся девушки, накачивая гелем скулы и удаляя комки Биша.
Но... Я ловлю себя на ощущении, что мне хочется накормить еë, а не любоваться на изможденное лицо. Внутри рождается предвкушение от какого-то совершенно нового чувства, связанного с этим желанием.
И я решаю поисследовать это.
- Если уж нарушать правила, так с оттяжечкой, Царева.
Переставляю на еë поднос свой десерт.
- Попробуй. Это тирамису с бананом.
- Мой десерт может оказаться вкуснее! - переставляет ей свой десерт и Паша. - Фисташковая пахлава.
- Оооо, - с ужасом взирает Динка на розетки со сладостями. - Демоны-искусители!
- Я бы попросил! - возмущаюсь. - Я в другой должности.
- Пробуй, Дина, - требует Воронин.
Динка берёт вилку. Качая головой, откладывает в сторону.
- Царëва, давай... Ты же анархист! К черту правила. Ешь, - подзуживаю её.
Пытается отодвинуть стул, но мы одновременно удерживаем его за спинку.
- Ты хотела нормальной еды, нет?
- Я сыта.
- Не смеши меня! Что будет, если ты попробуешь?
- Горе горькое будет! - злится Дина. - Вдруг мне понравится?
- Ну и отлично.
- Отлично - любить что-то и не иметь возможности обладать этим?
Нет, это не "отлично". Это грусть, тоска.
- У тебя скоро соревнования? - интересуется Воронин.
- Олимпиада. Но я еще не решила.
Расставляет десерты нам обратно.
- Чем тебя кормить завтра на свидании и ума не приложу! - играет ей бровями.
- Это не свидание, Воронин.
Забирает свой поднос и сбегает.
- Шиза... - закатывает он глаза. - Так ограничивать себя!
- Вы куда-то идете?
- Напомни-ка, а как это тебя касается, Раф? Ты - еë парень?
- Боже упаси!
- А чего нянчишься?
Слишком сложно объяснить. Настолько сложно, что я даже не могу однозначно сформулировать мотивы для себя. Но, единственно, за что я могу отвечать – это знакомое и горячо любимое мной чувство азарта. Она съест мой "десерт"! Я хочу поймать то чувство, которое сегодня ускользнуло. У меня своя шиза. И…
- У меня свои игры.
- Хм...
Глава 5 - Признание
Рафаэль
Отбрасывая в сторону вибрирующий пульт от плейстейшн, встаю с кровати. Мы сегодня договаривались потусоваться всей компанией с кикерами. Но ещё рановато, а мне надо срочно валить из дома. Потому что Динку во дворе муштрует тренер. А у меня патология! Я хочу на это смотреть. Набрасываю длинный халат и снова выхожу на балкон. Опираясь локтями на перила, наблюдаю, как Дина выделавается на турнике. Ловкая как обезьянка и легкая как птичка. Повисает вниз головой. Кофта немного задирается, обнажая красиво прокачанный пресс. Ух! Форма у неё шикарная. Волосы подметают уже пробившийся газон. Отросли, слава Богу.
Меня опять бросает в чувство стыда и гадливости за наш общий "секрет". Но ты, Царева, сама припадочная идиотка без башни! Могла просто послать меня лесом! Но нет... Ударила по себе так, что наотмашь втащила и мне убойную оплеуху. Никто кроме меня не уловил, конечно. Иначе, я бы утонул в общественном осуждении. Не то, чтобы мне не плевать на общественное. Но деду точно не плевать. Он бы меня покарал!
Еë тренер уходит в дом. Заметив, что я наблюдаю за ней, Динка, снова начинает творить чудеса. Спрыгивает на руки и своими гибкими длинными ногами делает красиво. Словно у неё не колени, а шарниры. Гнется невероятно и растяжка просто...
Вау... Вау! Ну, супер-супер!
Завязывай уже Царëва, по моим слабым местам топтаться своими изящными ножками. Я ж тоже могу "потоптаться" по твоим слабостям. Только у меня ручки. Ты любишь скрипку, я в курсе.
Делает мостик, встает на ноги.
- Хватит подглядывать, Дагер!
- Тебе нравится, что я смотрю, Царева, так что не надо мне тут, - ухмыляюсь ей.
- Мне нравится, когда смотрит тот, кто может оценить. А ты не способен ни на что, кроме влажных фантазий.
- Это не так.
Хотя и для "влажных фантазий" тут контента на убой просто! Но и эстет во мне в экстазе.
- Продолжай, Дина, - с барского плеча позволяю я, улыбаясь.
Да, мне тоже хочется немного её пощипать в ответ.
- Пошел к черту, ты меня отвлекаешь, бездарь.
Ах, бездарь... Это я-то бездарь?!
Демонстративно отворачивается. И больше не дразнит, занимаясь какой-то "силовой".
Впервые за долгое время у меня возникает порыв взять скрипку. Под что ты там вздыхала, Кузнечик? Конечно же я знаю. Я перестал еë играть именно из-за тебя. Я тебе устрою " Музыкальный ад".
Достаю инструмент. Серафима стабильно ухаживает за ним, в надежде, что я вернусь к музыке. И сейчас на нём не пылинки.
Включаю скрипку в усилитель. Прохожусь смычком по струнам. Подстраиваю немного. Пробегаюсь по грифу пальцами вспоминая ноты. Разминаю суставы и уже уверенней прохожусь второй раз.
Выхожу на балкон с колонкой. Мне хочется, выдать идеально каждую ноту. Закрываю глаза на минуту, проигрывая мелодию в голове. А потом начинаю играть еë заново, уже касаясь смычком струн.
Звук неожиданно пронзает и захватывает, разносясь далеко в пространство. Я забываю с какой целью я это делаю, просто погружаясь в процесс. И не открывая глаз, позволяю тактильной памяти воспроизводить мелодию.
Это красиво... Я уже забыл, насколько это красиво.
В груди словно вибрирует камертон, извлекая из меня давно атрофированные чувства. В какой-то момент они мне показались слишком... уязвляющими. И я бросил скрипку. А теперь кайфую от давно забытой тонкой чувственности.
На последней ноте открываю глаза.
Динка...
Застыв, смотрит на меня своими огромными глазами. Так-то, Кузнечик... Я не бездарность.
Слышу сзади, в комнате всхлипы. Растерянно залетаю в комнату.
- Серафима!
Схватившись за сердце стоит в дверях.
- Дед! - кричу я испуганно, усаживая её на кровать.
Слышу, как он торопливо поднимается по лестнице. Наливаю Серафиме воды из графина. Еë губы неестественно синие.
- Скорую?
Отрицательно качает головой.
- Ты так чудесно играл...
- Я выкину её к черту! - потрясывает меня.
Дед, поднявшись, трясущимися руками ищет в нагрудном кармане таблетки от сердца. Вырубаю быстро плазму. Там какая-то обнаженная непотребщина из новой игрухи.
- Может, скорую, Фима.
- Да всë хорошо! - отмахивается она.
После того, как дед уводит Серафиму меня еще долго колбасит.
Ладно! Всë нормально... Женщины просто чувствительны к этой мелодии. На концертах мамы постоянно рыдали!
Ставлю звук на минимум, чтобы слышал только я. И лежа, глядя в потолок играю ещё что-то... Соскучился. За окном темнеет. Убираю скрипку в футляр. И только после этого понимаю, что практически окоченел. Дверь на балкон так и осталась открыта.
Закрываю, иду в горячий душ. В голову лезут картинки с Динкой. Но обойдешься, зараза! И я пытаюсь переключиться на кого угодно, чтобы только не думать о ней. Не получается. Тогда - Ася! Это всегда работало. Но в этот раз... Переключиться на мысли об Асе не получается. В голове только Динка. Какая-то она… вкусная. Остро-сладкая. Как мой любимый соус – чили с ананасом. Вот выделяется на нее слюна и хоть тресни!
И хочется мне её очень! Не столько физически, как её внимания, признания, одобрения, вдруг доходит до меня. Вот, скормить ей насильно «десерт» хочется, и сожрать в ответ её эмоции. Какие бы ни были.
"Штирлиц, это провал!".
- Нет... Нет... Нет... - ритмично стучусь лбом о прозрачную стенку душевой. - Ты не нравишься мне, Царëва. Я тебя не хочу! Ты просто хорошо двигаешься. И всë!
Но кто-то внутри меня не согласен. Хочется именно Царëву.
- Господи... ты решил меня покарать за «Кузнечика»? Я же раскаялся! Она же...
Давно уже не блеклая тощая мышь, кстати.
Нет!
Ни за что!
Надо просто...
Оборачиваясь полотенцем, выхожу в комнату и листаю на телефоне всех знакомых девочек, кого можно взять с собой на тусовку.
Contraria contrariis curantur! Кол колом, клин клином, короче, или как там точнее...
Вот, Лика. Изящная, не тупая. И только собираюсь позвонить… Смс-ка от Макса. Это он организует сегодня тусу.
"Раф, девочки просят, чтобы ты пригласил Царëву".
Перебьются девочки! Швыряю телефон на кровать.
Но...
Внутри меня уже точит. Не твоя инициатива, Дагер. Девочки попросили... Пригласи! От их лица. Стягиваю с кровати телефон, набираю Динку, глядя на часы. Десять уже. Мамаша ее не отпустит.
- Чего хотел? - фыркает она. - Аплодисментов не будет.
- И тебе добрый вечер, Царëва. Яна, Агния и Рита попросили пригласить тебя на тусовку. Я - не против тебя пригласить. Ангел-хранитель как-никак. Увезу, привезу. Поедешь?
- Хм... А когда?
Ух ты! Был уверен, что пошлет.
Сердце колотится...
- Полчаса хватит?
- В самый раз.
- Жду!.. Жду тебя в гараже, - поспешно добавляю я.
Сбегаю по лестнице вниз. Чего колбасит-то так?
Останавливаюсь напротив гостиной. Там дед с Серафимой смотрят кино.
Опускаю глаза в телефон, проверяя на карте свой лимит.
- Шестьдесят тысяч?! Дед!
- Что? Мало?
- Конечно мало!
- Мои сотрудники в аптеке получают сорок пять. Много работают.
- Ну, перестань. Я же не сотрудник.
- А кто ты?
- Я твой любимый внук, - улыбаюсь я.
- Любимый - это правильно.
Включает свой телефон. Я терпеливо жду. Ну хотя бы до сотки... Уже можно жить.
- Всë.
Перепроверяю.
- Тридцать?! - осаживаюсь я шокированно.
- Опять мало?! - невозмутимо поднимает телефон дед.
- Не-не-не! - даю я заднюю.
Дед принципиален.
- Тридцать - это прекрасно. Спасибо дед.
Сбегаю. Перезваниваю брату.
- Дан, грусть-тоска. Дед урезал меня до тридцатки. Спасай!
- Не могу, брат, он запретил, - сонно отвечает мне Даниэль.
- Дан! - начинаю я паниковать.
Тридцать - это вообще ни о чëм. Один раз потусоваться с моими аппетитами.
- В комнате у меня, в нижнем ящичке пара сотен. Забери.
- Спасибо!
- Чем могу…
Присев на капот тачки Дана, терпеливо жду Динку, переговариваясь с охранником. Она появляется в потертых джинсах, черном худи с капюшоном и дутой безрукавке. Идет по нашему участку по направлению ко мне. Заходит в гараж.
- Не пойдет… - отрицательно качаю головой. – Для нашей тусовки нужно коктейльное платье.
- А для моей – джинсы,- смотрит она на приоткрытую дверь.
- Такую я тебя не повезу.
Невидяще взглянув на меня, выходит через дверь.
- Окей! Джинсы, так джинсы, госпожа нелепость.
Иду за ней. И… открыв рот наблюдаю, как она садится на черный байк Воронина.
- Дина?!
Что за?...
Молча надевает протянутый ей литой шлем. Застегивает его снизу. Обнимает Воронина.
- Спасибо за дверь, Дагер.
С щелчком опускает забрало, и они срываются с места.
Зашибись… Вот это «динамо».
***
Дина
Мы останавливается на одном из перекрёстков с "Арбатом". Я была здесь несколько раз днем, но давно...
С ночной его версией это сравнивать нельзя! Слева от нас пешеходный мост, справа какой-то клуб с прозрачной панорамной стеной. От музыки, огней и пёстрой толпы возбужденных людей меня наполняет восторгом и предвкушением какого-то праздника.
- Пойдём, Дин.
Паша тянет меня за руку к мосту.
- Так значит, ты была Кузнечиком? – бросает на меня Воронин снисходительный взгляд.
- Значит - была.
- Еще не слышал всю историю целиком…
- Целиком и не услышишь.
- Говорят, ты отжигала какую-то дичь.
- Дичь? – фыркаю я. – Не совсем. Это была драка. Просто никто не видел соперника, кроме меня. И со стороны это смотрелось, наверняка, дико.
- А кто был соперник?
Дагер…
- Ну, расскажи!
- Нет. Это моя победа. Я ей не делюсь.
- Ой… - закатывает глаза.
На мосту - одна музыка сменяется другой. Какие-то прилавочки, уличные музыканты, мимы, танцоры. Стрит-артеры огородив кусок пространства рисуют 3D картинку прямо на асфальте. Издалека она уже приобретает черты провала в мосту.
Я оглядываюсь, врезаясь в людей.
Вокруг много огней. Много молодёжи... Маленький уличный кинотеатр с короткометражками. Люди стоят перед экраном, едят попкорн. Кругом смех, голоса...
Мой взгляд залипает на всем. Чувствую себя инопланетянкой. Ночью я, пожалуй, была только на вокзалах и аэропортах. И всегда с мамой. Эйфория от того, что я одна без неё и могу делать все, что хочу - пьянит. Я улыбаюсь, как невменяшка.
- Сюда, - ведёт меня дальше Паша.
Сглатываю слюну, наблюдая, как в большом казане кипит карамель и в неё макают очищенные половинки яблок, продавая их на палочках прохожим.
А чуть дальше - пончики.
А еще чуть дальше - корейская девушка собирает в коробочку вок с парящих поддонов. Там креветки, лапша, фунчёза, овощи...
От запахов кружится голова!
Но я же здесь, чтобы продать часы. Поэтому послушно иду за Ворониным. А что-нибудь съем я на обратном пути, когда будут деньги.
Мы наконец-то проходим до конца этот мост соблазнов, спускаемся к боксу проката. Там велосипеды, ролики, самокаты... Табличка "Закрыто".
Паша отпускает мою руку. Звонит кому-то.
- Костя, ты где? Мы подошли.
К нам выходит парень постарше нас.
- Здорово, Паха, - их ладони встречаются в небрежном рукопожатии.
Мне неприятен этот Костя. Какой-то разболтанный... И смех такой... нездоровый. Бивис какой-то.
- Чо за принцесса?
- Подружка, - искоса стреляет в меня взглядом Воронин, облизывая нижнюю губу.
- Не болтливая твоя подружка?
Насупившись, смотрю в глаза этому Косте.
- Ладно, пойдемте.
Внутрь идти очень не хочется. Но я же сама напросилась. И как-то нелепо сейчас будет давать заднюю.
- Не бойся, - уловив мои сомнения, давит на спину Воронин. - Тебя никто не тронет. Ты же моя... подружка.
Черт!
Молча захожу в бокс. Там еще один парень. Сидит, съехав в кресле в расслабленную позу. А вот и Батхед к Бивесу! На столе кальян, какие-то жестяные банки. На выходе, уперев руки в косяк стоит Костя.
От адреналина мое сердцебиение ускоряется. Это плохое место. И люди плохие.
- Ну, показывайте, что там у вас? - пренебрежительно протягивает Батхед руку.
Достаю часы. Подходить к этому... не хочется. Я протягиваю их Паше.
Тот сначала рассматривает сам. Потом отдает этому.
- Две сотки... - взвешивает в руке их Батхед, словно покупает на вес.
Две сотки? Чего?
Бросаю на Пашу тревожный взгляд, пытаясь понять.
Паша высокомерно смеется.
- Ты бредишь? Внимательнее посмотри. Тем более, они не ворованные.
- Чьи?
- Отца, - поясняю я. - Он уже много лет живет в другой стране. И возвращаться не планирует. Они ему не нужны.
- Четыре сотки. Больше не дам.
- Шесть косарей они стоят, - разворачивает Воронин к нему экран своего телефона с изображением таких же часов. - За штукарь я их сам у неё сейчас заберу.
Демонстративно вытаскивает несколько купюр евро и держит, зажав между пальцами. Батхед недовольно морщится.
- Штука триста. Больше нет.
- Окей. Давай бабки.
Ого! Я не рассчитывала на столько.
Он считает деньги мелкими купюрами.
- А больше у отца ничего ненужного нет?
- Не знаю. Что, например?
- Запонки на рубашках посмотри. Если бренд или золото - неси.
Конечно же, деньги очень нужны. Но эти товарищи так отталкивают, что не знаю, решусь ли я еще на один визит. Запонки дома есть, и зажим на галстук. У отца в шкафу. Комната закрыта. Ключа у мамы нет. Но я спокойно туда могу залезть через форточку. Уже несколько раз делала это.
Класс, Царева. Столько лет учиться на... форточницу!
Ну, а что делать?.. Может, мне этих денег хватит, пока работу найду?
- Тысяча баксов - это сколько? - шепчу я Паше.
Я даже примерно не знаю курс.
- Тысяча баксов - это тысяча баксов... - улыбается тот.
Мой телефон звонит. Мама! От ужаса волосы становятся дыбом. На улице играет музыка, здесь - мужские голоса.
- А где туалет? - оглядываюсь я.
- Там, - кивает Костя на дверь.
Поспешно сбегаю туда. Здесь воняет дымом, я открываю фрамугу под потолком. Мама перезванивает. Глубокий вдох...
- Алле? - сонно отвечаю я.
- Не могу до Беллы дозвонится. У вас все нормально?
- Нормально. Спим. Она телефон в гостиной оставила.
- Ясно.
- Всë?
- Даже не спросишь, как дела с твоей дисквалификацией?
- Я спать хочу.
Там за дверью что-то происходит.
- Неблагодарная!
Скидываю вызов. Прислушиваюсь.
- Менты! - вскрикивает кто-то из парней. Потом грохот...
- ...Скупка краденного... - слышу мужской голос.
- Э, руки убрал! - голос Паши. - Несовершеннолетний я! Отцу звоню...
Опять грохот. Крики...
В ужасе замыкаю дверь.
Капец...
Чего делать?
Поднимаю глаза на открытую фрамугу.
Кажется, пора делать ноги! Я не Паша, звонить мне некому.
Подтягиваюсь, высовываюсь в окно. Перехватившись руками за ветку вытягиваю себя. Спрыгиваю на землю в темноту.
Из-за бокса видны красно-синие огни ментовской машины. Я тихо пятюсь в тень деревьев. Через окно слышу, как выносят дверь в туалет.
Минута... Еще минута, и я бы попала. Хотела свободы - вот тебе, пожалуйста!
Разворачиваюсь и бегом срываюсь с места. Останавливаюсь только на мосту. Присаживаюсь на корточки у перил, слепо оглядывая масштабную тусовку.
Ладно, пронесло. Часы жалко... И с едой облом. Зато - погуляю!
Медленно бреду обратно. Останавливаюсь у экрана, смотрю пару короткометражек. Замираю у мимов. Смотрю как двигается одна из девочек. Тоже гимнастка! Сто процентов. Наших видно сразу.
После представления, она обходит народ со шляпкой. Ко мне подходит последней. Я с сожалением понимаю плечами.
- У меня нет денег. Но было классно! Особенно Chestroll!
- Ты гимнастка?
Киваю.
- Бывшая, - поспешно добавляю я зачем-то.
- И я - бывшая! - смеется она. - Катя...
- Дина, - пожимаю протянутую руку.
- Держи вот... - протягивает мне пластиковый квадратик. - Это наш любительский театр. Приходи. По субботам мы здесь. А в воскресенье - на малой сцене ТЮЗа.
- Обязательно... - рассматриваю визитку.
Иду дальше до конца моста. Останавливаюсь возле прозрачной стены клуба. Мне кажется, среди толпы я вижу там длинные белые косички Яны.
Вернуться на такси, как планировала - не выйдет. Ввожу на телефоне карту с геолокацией. Восемнадцать километров до дома.
Офигеть, нагуляюсь...
***
Рафаэль
Все дороги ведут в "Рим"! Байк Паши стоит возле клуба. Паркуюсь на другой стороне улицы. Это клуб дядьки Макса Шагалова. И "Швейцарские" здесь "vip", на наше несовершеннолетие закрывают глаза.
Не то, чтобы в другие клубы нельзя попасть без паспорта. Можно! Но "Рим" - это уровень и "селебрити". Здесь кайфово. Здесь "вкусно". И охрана здесь заточена на то, чтобы не обламывать гостей. Особенно тех, кто хорошо платит.
И я хочу туда. Но...
Перевожу взгляд на байк Воронина. Кузнечик очень выбесила. И я даже хочу, чтобы она влипла. Самую малость! Что мозги встали на место. Но мозгов там нет. Просто - красивая. Ну, ладно... Немного-таки есть. Ровно столько, чтобы с выдумкой стебать публику.
Снова перевожу взгляд на яркую вывеску клуба. Набираю Макса.
- Дагер, ну ты где? Мы через час хотим свалить, покататься.
- Здесь я. Макс, а Воронин в клубе?
- Нет, не видел. В вип-зоне точно нет его.
- Как поедете, маякни мне. Я прогуляюсь пока.
Медленно бреду в направлении моста. Ловлю себя на том, что рассматриваю десерты и всякие сладости. И том, что хочется засунуть их в одну не очень приятную особу.
Зачем я еë ищу?
Да не ищу я еë...
Да, нет... Ищу.
Бесит!
Впереди вижу Воронина. Он о чем-то эмоционально спорит с мужчиной в дорогом костюме и золотых очках. Динки в периметре нет. Аха…
Набираю.
- Да.
- Привет, Дина.
- Что тебе нужно? - не так бодро и агрессивно, как обычно.
Делаю вдох поглубже, отыскивая дзен.
- У тебя всë в порядке?
Молчание. Значит, не в порядке.
- Все нормально, - добавляет неуверенно после паузы.
Переламываю попранное чувство достоинства. В конце концов, что еще можно было ожидать от Царëвой в свете наших отношений? Сам дурак. И, предлагаю ей, так и быть…:
- Если нужно, я могу отвезти тебя домой.
- Да ладно... - усмешка. - Сама дойду.
Скидывает вызов.
В смысле - дойду? Это откуда она дойдёт?
Набираю её еще раз, разворачиваясь обратно, к машине.
- Ты где?
- Какой твой интерес, Дагер, я что-то не пойму?
- Я обещал Агнии, побыть твоим ангелом.
- Тебе нравится Ася?
- Да. Мне нравится Ася.
- Мм.
- Подыграй мне немного, окей.
Мне кажется, Динка скорее согласится на это, чем на мою прямую помощь. Гордячка... Но и это не прокатывает.
- Увы, я в команде Семёна.
Мне становится уже просто азартно! Она сядет сегодня в мою тачку. Любой ценой!
- А, черт... Мать твою... Оо... - болезненно бормочу и шиплю я в трубку. - Дин? Ооо… боже!
- Что происходит? - настороженно.
- Я кажется голеностоп сломал... Наступить не могу! Ты далеко от "Арбата"?
- Да нет...
- Ааа... Черт! Больно... Можешь подойти? - едва сдерживая смех, постанываю я.
