Испытание изменой

Я попрощалась с кадровичкой и облегченно вздохнула: мало того, что у меня теперь есть убежище, так босс еще и своего водителя мне в помощь пришлет!

Все же хороший у нас начальник, понимающий… При этом может обматерить за косяки похлеще матерого прораба, и увольняет лодырей — только в путь! Иногда мы его даже боимся. Но если у сотрудников настоящие трудности, в стороне стоять не будет.

Я вытерла новые слезы и открыла шкаф. Вытащила оттуда два добротных и объемных чемодана на колесиках, и старую спортивную сумку — монстра из прошлой жизни. Боже, как я ее ненавидела в студенчестве! Мама набивала ее банками солений, картошкой, салом и домашней тушенкой. Я тащила эту ношу из поселка на электричке, потом на автобусе по городу, и от остановки до своего студенческого жилища. При этом думала, что плечи отвалятся и руки оторвутся. Мы жили скромно, и каждая копейка была на счету. Эти «гостинцы из дома» были спасением от голодного существования.

А теперь… Теперь у меня был свой счет. И заначка. Солидная заначка. Я копила на Сейшелы. Хотела сделать сюрприз Глебу на следующую, шестую годовщину. Две недели в бунгало на берегу океана, где только мы, шум прибоя и теплый бриз. Я уже присмотрела несколько отелей на выбор, изучала отзывы, почти слышала запах соли и свободы. Осталось только оформить бронирование, оплатить и купить билеты на самолет…

Какой идиотский, наивный план. Пока я копила на рай, Глеб устраивал его себе здесь, с рыжей, сисястой калошей, которая ушла на модельную пенсию в силу возраста и низкой востребованности на подиуме…

Так, хватит о них.

Перехожу ко второму этапу — переезд.

************************************************************

Дорогие читатели, представляю вам самую веселую книгу об измене! Столько восторженных отзывов о предательстве мужа и приключениях обманутой жены, я еще не встречала))). Заходите на мой аккаунт, читайте «Измена. Доигрался, милый!»и смейтесь. https://litnet.com/shrt/Sfu-

Хорошего вам настроения и отличного дня!

Глава 5

Я расстегнула сумку-монстра и начала швырять в нее вещи, вымещая на них накопившуюся ярость. Не складывать, а именно швырять.

— На! — шипела я, запихивая в пасть сумки стопку футболок. — Получай! — полетели джинсы, свернутые комком. — Держи! — бежевый свитер крупной вязки шлепнулся в объемное нутро.

Я хватала с вешалок платья, кофты, нижнее белье — всё, что считала своим, и отправляла в сумку и чемоданы с силой, достойной метателя ядра. В эти минуты я совсем не думала, о главном правиле упаковки вещей: аккуратно сложенная одежда, занимает вдвое меньше места.

Адекватные мысли уровня «душнила» сейчас не помещались в моей голове: хотелось рвать и метать. Но портить свои вещи я не собиралась, а вот Глебовы можно… По классике — взять ножницы и порезать их к чертям собачьим!

Если успею, то сделаю. Сначала все свое соберу. Одежду дошвыряла, теперь остальное…

Очередь дошла до туалетного столика и его содержимого. Зеркальце, щипчики, баночки с кремами — всё летело в общую кучу с глухим стуком. Духи, подаренные Глебом на прошлый день рождения, я занесла над сумкой… и остановилась. Нет. Эта пахнущая предательством штука останется тут. Я швырнула флакон в угол комнаты. Он звонко разбился, и запах дорогого, изысканного аромата заполнил помещение. Аж глаза заслезились…

Я подошла и открыла окно, наплевав на работающий кондиционер… Мне уже плевать на все, что связано с этой квартирой. С этим браком. С этим мужчиной…

Меня снова начало накрывать. Но уже не злостью, а горем. Настоящее, бездонное, женское горе. Оттого, что все, во что я верила, все, что любила — оказалось бумажным домиком, на который обрушился ливень. В горле встал ком, дыхание перехватило, и я рухнула на колени перед раскрытым чемоданом.

Слезы хлынули рекой. Не тихие и печальные, а истеричные, с ревом. Я била кулаками по полу, по пластиковой боковине чемодана, захлебываясь руганью и рыданиями.

— Твою мать… Глеб… да как ты мог… — слова терялись во всхлипах. — Я же… тебе верила, кретин! Сука… Оба суки! Твари подлые!

Я схватила первую попавшуюся под руку вещь — фен — и с диким воплем запустила им в стену. Он отскочил, с треском упал на пол. Потом полетела книга. Потока сережка, потерявшая пару. Я плакала, кричала, материлась, разбрасывая по комнате остатки своего счастья. Это был чистый, животный выплеск боли, которую уже невозможно было держать в себе.

Когда истерика, наконец, схлынула, оставив после себя пустоту и распухшее в хлам лицо в отражении, я устало поднялась. Взгляд упал на руку. На тонкую золотую полоску на безымянном пальце. Обручальное кольцо. Оно было легким, но сейчас жгло кожу, как раскаленный обруч.

Я медленно, с ощущением, что снимаю с себя что-то важное, стянула его. Колечко теплое, от моего тела. Я подошла к Глебовой стороне кровати и аккуратно положила кольцо на подушку. Потом нашла в ящике стола перманентный маркер, и, не дрогнув, вывела прямо на белой наволочке жирные, черные буквы: «Можешь подарить его своей рыжей любовнице, предатель!»

Полюбовалась секунду и снова отправилась умываться. Сейчас за мной Володя приедет, а я больше на помидор похожа, чем на женщину. А Вова у нас парень молодой: всего двадцать три годика. Увидит, что женщины такими страшными бывают, и решит в будущем не жениться… Не буду пугать парнишку.

Чемоданы уже были набиты битком, сумка-монстр угрожающе раздулась. Я взвесила ее в руке. Почти как в старые времена. Только теперь в ней не мамины закрутки, а подготовка к моей новой холостяцкой жизни.

Я стянула с себя топик и шорты, в которых тусила дома летом и надела легкие летние брюки и футболку с нежным принтом голубых тонов. Домашние вещички комком запихнула в боковой кармашек сумки. Пригладила пальцами волосы и скептически уставилась на свое отражение: да уж… Пока водителя нет, займусь гардеробом мужа. Все равно заняться больше нечем.

Хоть я считаюсь уравновешенной и адекватной женщиной, сейчас поступлю как обычная баба — банально порежу его любимые костюмы, рубашки, джинсы… Все, что успею, превращу в лохмотья.

Я метнулась в зал, достала из ящика ножницы и вернулась в спальню. Из шкафа на меня печально смотрели пиджаки, висящие на плечиках.

— Вам хана! — прошипела я и схватила рукав первой жертвы…

В прихожей раздался скрежет ключа в замке. Резкий и торопливый. Щелчок. Дверь распахнулась.

— Руся! Руслана! Ты где?

Голос Глеба. Взволнованный и требовательный…

Блядь! Как же он не вовремя!

Я отпустила рукав и с сожалением отошла от шкафа. Что ж, поговорим, раз он соизволил примчаться. Не выпуская ножниц из рук, но держа их словно нож, я направилась в прихожую.

Глеб стоял на пороге, запыхавшийся, без пиджака, галстук набок. На его красивом лице и в голубых глазах не было раскаяния. Была тревога и злость одновременно. Но увидев направленные в его сторону кончики ножниц, во взгляде мелькнул страх:

— Руся… Русенька, успокойся… Я сейчас все объясню.

***********************************************************

Друзья, представляю вам еще одну свою завершенную изменчиво-юмористическую книгу «Измена. Научи меня снова любить». Там и муж- негодяй, и жена красавица-училка, и ее подружка-приколистка, которая заставит вас хохотать. А вот кусочек этого шедевра:

Отправившись на встречу выпускников, муж отказался брать меня с собой…

И сам оттуда не вернулся. И на звонки не отвечал.

В третьем часу ночи мой телефон ожил и начал оповещать о посыпавшихся на него входящих сообщениях. Я схватила мобильник и открыла мессенджер.

Все входящие были с незнакомого номера.

От увиденного я пришла в ужас!

На весь экран красовалось селфи: мой муж в одних трусах обнимает Алису, на которой лишь махровое полотенце, обернутое вокруг тела, а сами они в спальне с расстеленной кроватью.

Следующим я открыла файл с видео…

Телефон поставили так, чтобы он снял все происходящее в постели. Мой Юра и его первая любовь Алиса активно предавались своим плотским воспоминаниям… Микрофон хорошо улавливал их стоны и восторженный шепот той, что когда-то разбила сердце моего мужа. А теперь и мое.

Читайте и веселитесь: https://litnet.com/shrt/mYE1

Хорошего вам настроения и отличного дня!

Глава 6

Глеб стоял и тяжело дышал, словно пешком на наш этаж поднимался. Бегом… При этом в его глазах не было ни капли раскаяния. Только тревога и какая-то внутренняя злость. Как будто это я его предала, а не наоборот. Или его так взбесило, что о его непорядочности узнали друзья? Пусть скажет спасибо, что я по родственникам рассылку не устроила!

— Руся, убери это, — он скользнул глазами по ножницам, и голос зазвучал примиряюще, — давай спокойно поговорим. Без насилия.

Я не выпустила свое оружие. Пусть думает, что это для защиты. Пусть боится хоть немного. А вдруг и правда пригодится? После такого предательства я уже не была уверена ни в чем, особенно в муже. Мало ли что он еще способен выкинуть…

— Объясни мне, — выдавила я из себя первый вопрос, — объясни, как ты мог изменить? Пять лет. Пять счастливых лет, Глеб! Что, одной меня мало было? Или я настолько плоха, что тебе понадобилась… эта шаболда?

Он сделал осторожный шаг вперед, протянул руку, но я резко отшатнулась, и кончики ножниц дрогнули в его сторону. Глеб остановился.

— Не надо, Русь… Давай поговорим как цивилизованные люди, — он, не отрывая от меня глаз, потянулся назад, к двери, и прикрыл ее. Не захлопнул, а именно прикрыл, чтобы не слышали соседи. Умник. Заботится о репутации уничтоженной семьи. — Убери это, пожалуйста. Ты же не убийца.

— А ты не изменник? — парировала я. — Говори. Что ты в ней нашел? Она моложе? Нет, моя ровесница. Красивее? Титьки больше? Или просто новее, чем надоевшая жена за пять лет? И главное — почему ты молчал? Почему подло врал мне в глаза, шептал слова любви по ночам, а ее днем трахал?!

Каждое слово било как кувалдой, но не по нему, а по мне самой. Потому что с каждым вопросом я все яснее понимала: настоящего ответа, который бы меня устроил, не существует. Нет этому оправдания.

Глеб тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. Усталый жест. Бедняжечка, мать его… Плохая жена закидала неудобными вопросами, объяснений требует! Вот же коза напыщенная…

— Все не так, как ты думаешь, — начал он, глядя куда-то мимо моего плеча. — Я тебе не изменял.

Я фыркнула. Это прозвучало настолько нелепо, что я решила уточнить:

— А видео мне приснилось, да? — жаль, что я не умею плеваться ядом, как змеюка. Сейчас бы пригодилось…

— Нет! — он резко взглянул на меня, и в его глазах вспыхнула твердость и уверенность в себе. — Я не тебе изменял, Русь. Все эти пять лет я изменял Насте… с тобой.

В прихожей повисла гробовая тишина. Даже дыхание перехватило, словно меня за горло схватили крепкой рукой. Слова добрались до сознания не сразу. Будто меня обухом по затылку треснули. Обухом страшной правды.

— Что? — прошептала я.

— У нас с ней была любовь. Еще до ее отъезда, — произнес муж, — но она выбрала карьеру, Москву, подиумы. Сказала, что не будет тратить свою красоту на провинцию. И уехала. А ты… — он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было что-то похожее на жалость, — ты просто заменила ее. Рыжая. Яркая. Интересная… Немного похожая на нее.

Похожая. На нее.

Убогая пародия на большую первую любовь.

Ахуеть, не встать!

Мир сузился до размеров прихожей, где я выглядела полной идиоткой. Вся моя любовь, все наши пять лет, наши мечты о детях, наши ссоры и примирения, его ласковые слова и нежные прикосновения — всё это было не мне. Это было ей. Свалившей в столицу Насте. Я была всего лишь заменой. Сувениром, который напоминал о потерянной вещице.

Правда оказалась настолько отвратительной, что я пошатнулась. Рука с ножницами опустилась сама собой.

— Так я всего лишь твоя… утешалка? — голос сорвался. — Заплатка на дыру в сердце?

— Нет! — он снова сделал шаг ко мне, на этот раз решительнее. — Нет, Руслана. Я тебя уважаю. Искренне. Ты прекрасная женщина, умная, ты — отличная жена. Просто… просто так вышло. Она вернулась, и всё вспомнилось. Но я не хочу тебя обманывать дальше. Я предлагаю решить все культурно, по-хорошему. Мы разведемся. Я буду тебе помогать финансово. Год. Полтора, если надо. Чтобы ты встала на ноги.

Он говорил это так спокойно, так разумно. Как будто обсуждал не развал нашей жизни, а условия делового контракта. «Культурно. По-хорошему». А я стояла перед ним с разбитым сердцем, которое только что узнало, что оно никогда и не ему было нужно.

Ярость вернулась. Не истеричная, а тихая, черная, всесокрушающая. От вопиющей несправедливости всего происходящего. Он использовал меня все эти годы как суррогат своей любви, а теперь еще и предлагает «культурно развестись»? С доплатой? Как жертве несчастного случая?

— Культурно? — я горько усмехнулась. — Ты, Глеб, и слово-то такое не заслуживаешь. Иди к своей столичной шалаве. И будьте вы оба прокляты!

Я больше не хотела его видеть. Не хотела слышать. Я взмахнула рукой, чтобы швырнуть ножницы в сторону зала, чтобы они звонко упали где-нибудь на паркет и этот жест поставил бы жирную точку.

Но я не успела.

Он, видимо, истолковал мой взмах как угрозу. Его глаза распахнулись, и он набросился на меня.

Это было стремительно и жестоко. Глеб рванулся вперед, одной рукой схватил мое запястье и с силой выкрутил его. До самого плеча пронзила дикая, обжигающая боль, и я с криком рухнула на колени. Ножницы выпали из ослабевших пальцев и звякнули о пол. Глеб, тяжело дыша, навис надо мной и поднял их. В его руке они стали выглядеть страшным оружием… Я закричала от боли и страха!

В этот момент дверь прихожей резко распахнулась и с размаха ударилась об ограничитель.

Мы с Глебом замерли. Я, скрючившись на полу с вывернутой за спину рукой, он — с занесенными ножницами, стоя надо мной.

В дверном проеме, залитый со спины светом из коридора, стоял крепкий рыжий парень. Вова. Его взгляд скользнул по моему перекошенному от боли лицу, по Глебу с ножницами, и губы молодого водителя скривились в хищной ухмылке.

— Вова… — простонала я, — помоги…

Парень кивнул, коротко и деловито:

— Понял.

И шагнул в прихожую...

****************************************************

Друзья, представляю вам свою завершенную книгу "Измена. Не пытайся вернуть"Ох и досталось там нашей девочке, неопытной в жизненных вопросах…

Фея домашнего очага. Милая моя феечка… Так называл меня муж, когда мы были вместе. А оказалось, что у него есть еще и фея для постели.

Мне пришлось начинать новую жизнь с чужими людьми, когда любимый Ромка выкинул меня за дверь без вещей и денег… Зато с разбитой банкой соленых огурцов и мусорным пакетом в придачу.

Переходите по ссылке и читайте: https://litnet.com/shrt/mcxq

Хорошего вам настроения и отличного дня!

Глава 7

Что произошло дальше, я потом вспоминала, как в замедленной съемке. Всего пара секунд, а ощущение, что время растянулось.

Вова не стал кричать, угрожать или спрашивать «что происходит». Он просто шагнул в прихожую и… взлетел. Буквально. Легкий подскок, молниеносное вращение на одной ноге, и его кроссовок со всей дури врезался Глебу в висок. Тот хлипко ахнул, глаза закатились, и он тяжело рухнул навзничь, ударившись головой о ножку тумбочки.

Я ахнула, зажав рот здоровой рукой.

Но Вова не останавливался. Он подскочил к оглушенному Глебу, нанес ему еще один короткий, страшный удар кулаком в солнечное сплетение. От этого Глеб скрючился, захватывая воздух беззвучным раззявленным ртом. Водитель ловко перевернул свою жертву, заломил ему руку за спину и поднял на ноги уже в согнутом, беспомощном состоянии.

— Мужиков, которые руку на женщину поднимают, надо воспитывать! — строго, как на уроке, процедил Вова, волоча моё «сокровище» к ванной комнате. — Это азы, мудак! Азы!

Я сидела на полу, ошарашенная, прижимая к груди вывернутую руку. Боль пульсировала в такт бешеному стуку сердца.

Дверь ванной распахнулась, Вова зашвырнул Глеба в кафельное темное нутро и вошел следом... Раздался еще один приглушенный удар — наверное, контрольный. Через мгновение Вова вышел и запер ванную на защелку. Он даже не запыхался. Лишь вытер ладонь о штаны.

— Все. Отдыхает твой красавец. Где вещи? — спросил он оглядываясь.

— В спальне, — пролепетала я, с трудом поднимаясь. Ноги были ватные.

Он кивнул и исчез в комнате. Через секунду выкатил оттуда мой первый чемодан и выволок на плече сумку-монстра. Я, пошатываясь, сходила за вторым чемоданом.

Вернувшись в прихожую, я набросила на плечо ремешок от сумочки и запустила в нее руку: ключи от этой квартиры мне больше не нужны. Оставлю их у зеркала. На прощание. Оглядевшись, я увидела на полу ножницы и подняла их. Хорошая вещь. В хозяйстве пригодятся… Они успешно отправились в сумочку.

— Кати свой к лифту, — скомандовал Вова, — я возьму остальное.

Мы выскользнули из квартиры, прикрыв дверь. В коридоре было тихо. Лифт приехал быстро. Мы заехали в кабину, и только когда двери закрылись, я прислонилась к стенке и облегченно выдохнула. Потом подняла глаза на водителя и спросила:

— С этим убл… с Глебом все будет нормально?

— Нормально. Я его не сильно оглушил, — равнодушно ответил Вова, глядя на светящиеся кнопки. — Очухается, дверь выбьет. Она у вас фанерная. Фигня, а не дверь.

На улице мы погрузили вещи в багажник его служебной иномарки и поехали к моему временному пристанищу. Город проплывал за окном, такой же солнечный и обычный, как и пару часов назад, словно в моей жизни не произошел разлом жизненной реальности. Даже обидно… Могла бы гроза для приличия разразиться. Или нашествие саранчи. Или дождь из жаб… Что-то библейские сказки в голову полезли. Ну их к лешему… Теперь славянская нечисть…

Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша. Это все стресс…

Из болота бессвязных мыслей меня вырвал голос Вовы, который, глядя на дорогу, начал ворчать:

— Не понимаю этих мужиков. Нормальная жена, а он… Женщину бить — себя не уважать…

— Он меня не бил, — смущенно промямлила я, глядя в окно, — он ножницы отбирал... Думал, я хочу его пырнуть.

Вова на секунду оторвал взгляд от дороги, посмотрел на меня, потом снова вперед.

— Ну вы и кадр, Руслана Романовна, — в его голосе прозвучала усмешка. — Получается, зря я ему по щам с ноги заехал.

Я повернула к нему лицо. Мое распухшее, зареванное лицо.

— Не зря, — хмыкнула я, чувствуя, как внутри что-то окончательно затвердевает, превращаясь в холодный, твердый камень. — Он накосячил так, что лучше бы ты ему еще и по яйцам с ноги вдарил. Чтобы омлет-болтунья получился.

Вова рассмеялся:

— Что же вы сразу не сказали. Я бы его подержал, а вы бы сами его попинали.

Я глупо хихикнула, представив себе эту картину: Вова заломил Глебу руки, я стою и пинаю мужа по яйцам, а тот скулит и плачет… Эх, мечты-мечты! Признаю — затупила я. Но это все стресс. По сути, я не истеричка, но и стрессоустойчивость — не мой конек. А вот Вова не растерялся. Молодец!

Мы проехали еще минут пять. Я колупалась в своих мыслях, в машине царило молчание. Вова нарушил его первым:

— Руслана Романовна. У меня девушка косметологом работает, специалист по коже. Может, спросить у нее, чем это… — он кивком показал на мое лицо, — убрать побыстрее?

— Не надо, — помотала я головой, — приедем, холодное полотенце поприкладываю. Пройдет. И… спасибо тебе. Огромное.

— Да ладно, — парень смущенно пожал плечами. — Иван Валерьевич приказал помочь — я помогаю. Да и самому противно было видеть, как он над вами навис. Харя злая, как у нашего прапора…

— Слушай, Вов, а где ты так ногами махать научился? — спросила я с искренним интересом.

Отличная тема, чтобы перевести разговор с моих бед в нейтральное русло.

— У меня черный пояс по карате, награды с соревнований, — гордо ответил Вова и даже приосанился за рулем. — Потом я в армии служил, в десантуре... А теперь вот на юридическом учусь заочно. Иван Валерьевич говорит, как диплом получу — в юротдел меня переведет. А пока — водитель.

— Круто, — искренне восхитилась я.

«Водитель с черным поясом по карате и юридическим образованием», — подумала я.

Наш Иван Валерьевич знает, кого нанимать. И, кажется, я нашла себе на ближайшее время не только убежище, но и весьма надежную охрану. Ирония судьбы: мой муж, казавшийся опорой, оказался предателем. А случайный коллега, водитель начальника, встал на мою сторону без лишних слов.

Машина свернула во двор типовой девятиэтажки.

— Приехали, — объявил Вова, заглушая двигатель. — Новая крепость. Лариса Евгеньевна сказала, после последних жильцов там клининг провели, но в холодильнике пусто.

— Не страшно, — сказала я, — не в степи живем. Продуктовые магазинчики на каждом углу. Я тут на несколько дней: пока съемную квартиру не найду.

Мы выбрались из салона, и Вова протянул мне связку ключей:

— Держите. Я помогу вам вещи в квартиру затараканить, а потом в контору поеду. Когда будете снова переезжать, то сообщите в контору. Шеф меня за вами пришлет.

— Спасибо, Вова, — снова поблагодарила я, — Ивану Валерьевичу передай от меня тоже благодарность. Я перед выходными в офис сама приду, лично еще раз отблагодарю его и Ларису Евгеньевну за участие.

Я взяла за ручку чемодан поменьше и покатила его к обычному серому подъезду. К своей новой крепости. Временной, но единственной в моей рухнувшей вселенной.

Сегодня надо прийти в себя, если нужно — окончательно прореветься, а завтра начинать новую жизнь. Жизнь Рыжовой… Нет, Антиповой, как в девичестве… Свободной Антиповой Русланы Романовны.

*****************************************************************

Друзья, представляю вам свою веселую и одновременно драматичную книгу «Хотеть не вредно. Вредно изменять!».

Из грязи в князи — это хорошо. А если наоборот? То весьма фиговенько… Вот и у меня так вышло: была женой успешного мужа, а стала нищенкой в коммуналке. А кто в этом виноват? Правильно, муж Витька-козёл и одна молодая..., короче, девица низменных нравов. Но пусть они не радуются, что избавились от меня. Я еще вернусь! И мстя моя будет страшна!

Переходите по ссылке и читайте: https://litnet.com/shrt/d8Sy

Хорошего вам настроения и отличного дня!

Глава 8

Глеб

Тьма. Тишина. И боль.

Сначала она была плотной, как вата в голове. Потом начала концентрироваться в отдельных точках. Висок. Пульсирующая, тупая боль в виске, куда пришелся удар ногой с разворота. Солнечное сплетение. Оттуда боль растекалась горячими волнами по всей груди, заставляя сжиматься в комок, лежа на холодном кафеле. А еще плечо. Его словно вывернули из сустава, а потом вставили обратно, но криво. Каждый мускул в спине и руке ныл, напоминая о позорной и мгновенной нейтрализации.

Я медленно открыл глаза. Ничего. Абсолютная чернота. На секунду даже подумал, что ослеп, но потом различил слабый световой зазор под дверью. Ванная. Меня заперли в собственной ванной, как какого-то буяна в вытрезвителе.

Унизительно... Я с трудом поднялся, оперся о раковину. Голова закружилась, но я устоял.

«Крепкий парень, — промелькнула мысль. — Бьет профессионально. Откуда у Руси такие приятели? Я его раньше не видел. Она что, завела себе какого-то… качка?»

Мысль была абсурдной и от этого еще более злой. Моя Руся. Скромная, домашняя Руся. С ножницами и с каким-то рыжим гориллой в придачу. Мир рыжих захватил меня!

И сам я... Рыжов.

Нащупав дверную ручку, я подергал ее и отпустил. Придется выбивать. Хорошо, что не дубовые поставил при ремонте.

Я отошел и с размаху, всем весом, врезался в слабое место рядом с замком. Раздался жалкий треск, и дверь распахнулась, гулко стукнувшись о стену.

Свет из гостиной ударил в глаза. Я побрел на кухню, намочил полотенце под ледяной струей и прижал к больному виску. Стало легче. А вот другое чувство: противное и липкое — не отступало. Стыд! Перед глазами возникло лицо Русланы: сначала ошеломленное непониманием, потом обида и ярость. И в самом конце, когда я схватил ее за руку… Чистый, животный страх. Я выкручивал ей запястье. Я! Я в жизни руку на женщин не поднимал. И не собирался…