Цветочный бизнес ее величества попаданки

Ларвен был живым, шумным, пьянящим — таким непохожим на мрачные коридоры поместья, где каждый шорох казался предупреждением. Я чувствовала, как моё сердце бьётся быстрее, словно город шептал: «Ты можешь стать частью меня».

Рубин устроился у меня на коленях, его тёплый мех согревал через ткань платья. Он вертел головой, не пропуская ни одной детали: вот телега с бочками вина прогрохотала мимо, вот старушка с корзиной цветов помахала нам, а вот уличный музыкант заиграл на скрипке что-то тоскливое и прекрасное. Его янтарные глаза блестели от восторга, а красный бант на шее качался, как флаг завоевателя.

— Ну что, графиня, — протянул он, ткнувшись холодным носом в моё запястье. — Чувствуешь, как пахнет приключениями? Это тебе не пыльные гобелены разглядывать и не с мачехой воевать. Ларвен — это жизнь! Готовься, сегодня мы перевернём твой мир с ног на голову

— Это ты его перевернёшь, — ответила я, погладив его по голове. — Если будешь так носиться, я не успею за тобой.

Он фыркнул, но его усы дрогнули в намёке на улыбку.

— Успеешь, куда денешься. Я же твой личный гений, страж и, скажем так, вдохновитель. Без меня ты бы до сих пор сидела в той библиотеке, листая скучные книги.

Я закатила глаза, но не могла не признать — его энтузиазм был заразительным. В поместье я чувствовала себя чужой, словно гость в собственном доме, но здесь, среди шума и красок Ларвена, я начинала ощущать что-то новое. Может, это была надежда? Или просто азарт, подхваченный от Рубина? Я пока не знала.

Карета остановилась на широкой улице, где витрины магазинов сверкали, как драгоценные камни. Мадам Кларис, ехавшая в другой повозке, уже ждала нас у входа в ювелирную лавку с золочёной вывеской «Сапфировый луч». Я выбралась из кареты, придерживая подол своего старого платья, которое теперь казалось ещё более жалким на фоне городской роскоши. Рубин спрыгнул на мостовую, задрав хвост, и оглядел улицу с видом короля, вернувшегося в свои владения.

— Погнали, Аврора! — скомандовал он, устремляясь к двери. — Здесь начинается твоё превращение из оборванки в королеву. И не отставай, а то я начну выбирать за тебя!

Я покачала головой, но послушно двинулась следом, чувствуя, как сердце колотится от предвкушения.

Мадам Кларис улыбнулась мне, её взгляд был тёплым, но деловым — она явно знала, что делает. Внутри лавка ослепляла. Стеклянные витрины ломились от украшений:ожерелья с жемчугом, переливающимся, как морская пена, браслеты с изумрудами и рубинами, кольца, от которых невозможно было отвести глаз. Золотые цепочки, серебряные броши, тиары, словно созданные для сказочных принцесс, — всё это сверкало в свете хрустальных люстр. Хозяин лавки, пожилой мужчина с седыми бакенбардами и моноклем, поспешил к нам, раскланиваясь так низко, что я смутилась.

— Добро пожаловать, госпожа! — начал он, но Рубин не дал ему договорить. Его глаза загорелись, как два фонаря, и он ринулся к ближайшей витрине, тыкая лапой во всё подряд.

— Это! — он указал на ожерелье с крупным сапфиром, окружённым мелкими бриллиантами. — И вон те браслеты с рубинами — да, я знаю, что мне идёт красное, но они и тебе подойдут. И кольца — штук пять, разные, чтобы менять по настроению. А это что? Тиара? Берём две, Аврора, тебе надо блистать на балах! И заколки, шпильки, вон те, с жемчугом и золотом!

Я замерла, не успевая следить за его командами. Хозяин лавки, похоже, тоже растерялся, но быстро взял себя в руки и начал складывать украшения в бархатные коробки, бормоча что-то о «прекрасном вкусе господина кота». А Рубин уже метнулся к другой витрине, его хвост подрагивал от возбуждения.

— Ошейник! — завопил он, увидев узкую полоску чёрной кожи, усыпанную бриллиантами. — Это моё! Снимай свой бант, Аврора, я теперь буду сиять ярче тебя. И серьги — да, я кот, и что? Сделаете дырки, я выдержу. И вон те пояса с серебряными пряжками, и кулоны, и чокеры, и… о, кружевные перчатки! Бери десяток, графиня, будешь как из сказки. И броши, штук шесть, с цветами и птицами!

Я открыла рот, чтобы остановить его, но слова утонули в новом потоке восторга. Рубин скупал всё, что видел, и вскоре прилавки начали пустеть. Помощники хозяина носились с коробками, лентами и счётами, а я чувствовала, как у меня кружится голова. Когда хозяин назвал сумму — цифру, от которой у меня подкосились ноги, — Рубин только фыркнул:

— Деньги Эдмунда сами себя не потратят. Расслабься, ты теперь богатая. А ну, пакуй всё, мы ещё не закончили!

Глава 30

Мадам Кларис, стоявшая рядом, сдержанно улыбалась, но в её глазах читалось уважение к напору Рубина. Я же просто пыталась не потеряться в этом вихре.

Мы вышли из лавки, нагруженные коробками, которые помощники мадам Кларис еле утащили в карету. Я думала, что на этом всё, но Рубин уже заметил новую цель — вывеску магазина косметики через дорогу, с витриной, полной разноцветных флаконов.

— Туда! — скомандовал он, хватая меня за подол. — Аврора, ты не можешь сиять только украшениями. Нужны румяна, помады, духи — всё, чтобы все упали к твоим ногам!

— Рубин, подожди! — взмолилась я, но он уже тащил меня к дверям, его ошейник поблёскивал, как звезда. Внутри пахло розами, лавандой и чем-то сладким, похожим на ваниль. Полки ломились от баночек с кремами, флаконов с духами, кисточек, пудрениц и коробочек с тенями.

Рубин вошёл в раж: он заказал духи с нотами жасмина и сандала, помады всех оттенков красного и кораллового, румяна, которые, по его словам, «сделают тебя живой, а не бледной, как привидение». Он выбрал тени — золотые, синие, дымчатые, — и даже лак для ногтей, хотя я понятия не имела, как его наносить.

— И это! — он ткнул лапой в блестящий бальзам для губ. — И вон тот крем для рук, пахнет апельсинами. И духи для меня — да, не смотри так, я хочу пахнуть величием! А это что? Блеск для усов? Беру!

Продавщица, молодая девушка с веснушками, хихикала, но послушно складывала всё в корзину. Я сдалась, понимая, что остановить его невозможно. Когда мы вышли, карета стала ещё тяжелее, а я начала подозревать, что поместье скоро превратится в склад роскоши.

— Рубин, я устала, — призналась я, чувствуя, как ноги гудят. — Может, хватит на сегодня?

— Устала? — он повернулся ко мне, прищурившись. — Мы только разогрелись! Но ладно, вижу, ты на грани. Пошли подкрепимся, а то свалишься, и мне придётся тащить тебя на себе. А я, знаешь ли, не носильщик.

Мы зашли в уютный ресторанчик на углу площади, где пахло свежими пирогами, жареным мясом и корицей. Столы были накрыты клетчатыми скатертями, а в углу пылал камин, добавляя тепла. Я заказала овощной суп, кусок жареной утки и бокал красного вина, а Рубин потребовал миску сливок, рыбный пирог и, к моему удивлению, немного сыра.

Пока мы ели, он болтал без умолку, расписывая, как я буду выглядеть в новых нарядах, как Ларвен будет шептаться о «загадочной графине», и как он сам станет легендой благодаря своему ошейнику. Я слушала, улыбаясь, и чувствовала, как усталость смешивается с чем-то тёплым, почти радостным. Этот день был безумным, но с Рубином рядом я начинала верить, что могу справиться с чем угодно.

После обеда он потащил меня в магазин готовой одежды. «Пока твои платья шьют, надо что-то носить», — заявил он и выбрал два наряда: элегантное дневное платье цвета морской волны с тонким кружевом на рукавах и строгий костюм для прогулок, тёмно-серый, с серебряной вышивкой и аккуратным воротником. Я даже не успела примерить — Рубин всё решил сам, а продавцы, очарованные его харизмой, только кивали и поддакивали.

Следующей остановкой стал салон красоты — вывеска гласила «Лунный свет». Я пыталась протестовать, но Рубин был неумолим.

— Ты теперь графиня, а не девчонка с фермы, — заявил он, толкая меня к дверям. — И я не позволю тебе позорить меня когда мы переедем в столицу!

В салоне меня усадили в мягкое кресло перед огромным зеркалом. Мастера — две женщины с ловкими руками и добрыми улыбками — принялись за работу. Они подровняли мои волосы, убрав секущиеся концы, и заплели их в мягкие волны, закрепив жемчужной заколкой из нашей добычи. Кожа после их кремов стала сиять, а лёгкий макияж — немного румян, тушь и блеск для губ — сделал мои глаза ярче, а лицо живее. Даже ногти покрыли лаком, нежно-розовым, почти незаметным, но я не могла отвести от них взгляд. Это было так непривычно — видеть себя такой… новой.

Рубина тоже не обошли вниманием. Его шерсть вычесали до зеркального блеска, усы подровняли, а бриллиантовый ошейник отполировали так, что он сверкал, как корона. Он вертелся перед зеркалом, явно влюблённый в своё отражение, и бормотал:

— Вот теперь я кот-король. А ты, Аврора, почти королева. Ещё пара уроков от меня, и всё будет идеально.

Но день ещё не закончился. Рубин настоял, чтобы мы купили подарки для слуг.

В лавке мы набрали корзины с душистым мылом, шёлковыми лентами, тёплыми шерстяными платками для Лины и Миры, а для остальных — банки мёда, орехи в сахаре, бутылки фруктового вина и тёплые перчатки. В пекарне мы устроили настоящий набег: пирожные с кремом, карамельные конфеты, мармелад, имбирное печенье, булочки с маком и изюмом — я боялась, что карета не выдержит такого груза. Рубин, пробуя кусочек карамели, заявил:

— Слуги должны знать, что их графиня щедрая. А сладости — это язык любви.

Последним пунктом стала мебельная лавка. Рубин, вдохновлённый идеей преобразить поместье, заказал всё, что пришло ему в голову: резной стол из тёмного дуба для гостиной, мягкие кресла с бархатной обивкой, шкаф с зеркальными дверцами, комод с бронзовыми ручками и кровать с балдахином для моей спальни, такую огромную, что я засомневалась, поместится ли она в комнату.

Он даже выбрал новый ковёр — густого винного цвета — и пару бронзовых подсвечников «для атмосферы».

К вечеру я еле держалась на ногах. Карета, нагруженная коробками, корзинами, свёртками и мебельными эскизами, медленно катила обратно к поместью. Рубин дремал у меня на коленях, его ошейник поблёскивал в свете фонарей, а усы подрагивали во сне. Я смотрела на него, чувствуя, как усталость смешивается с благодарностью.

Этот день был самым безумным в моей жизни — от ожерелий до пирожных, от салона красоты до мебельной лавки. Я не знала, как вписать всё это в свою новую реальность, но с Рубином, который даже во сне выглядел довольным собой, я чувствовала, что справлюсь. Поместье ждало нас, и я была готова — или почти готова — встретить его новым человеком. А Рубин… он, похоже, уже считал себя королём этого мира. И, честно говоря, я не собиралась с ним спорить.

Глава 31

Прошло две недели, и поместье преобразилось так, будто его коснулась волшебная палочка. Мрачные коридоры, когда-то пропитанные пылью и тенями, теперь сияли чистотой и светом. Слуги отполировали полы до зеркального блеска, а новые ковры — густого винного и изумрудного цветов — добавляли уюта.

В гостиной красовался резной дубовый стол, окружённый бархатными креслами, а на стенах висели свежие гобелены с вышитыми сценами охоты и цветущих садов. Моя спальня стала настоящим убежищем: огромная кровать с балдахином, усыпанная шёлковыми подушками, новый комод с зеркалом и бронзовые подсвечники, отбрасывающие тёплые отблески. Даже сад ожил — садовники подстригли кусты, высадили розы и расчистили дорожки, ведущие к пруду.

Но не только поместье изменилось. Я сама стала другой. Платья от мадам Кларис прибыли точно в срок — сорок нарядов, от струящихся вечерних до строгих костюмов для верховой езды, заполнили гардеробную.

Каждое утро Лина и Мира помогали мне выбирать что-то новое: то шёлковое платье цвета морской волны, то брючный костюм угольного оттенка, который, к моему удивлению, оказался невероятно удобным.

Украшения из Ларвена — ожерелья, браслеты, кольца — лежали в резной шкатулке, и я училась подбирать их к нарядам, хотя порой чувствовала себя ребёнком, играющим в принцессу. Макияж стал частью ритуала: лёгкие румяна, тушь, блеск для губ — ничего лишнего, но достаточно, чтобы зеркало отражало не ту запуганную девушку, что приехала сюда, а молодую графиню, готовую к новому миру.

Слуги тоже преобразились. Лина, раньше робкая и молчаливая, теперь уверенно руководила младшими служанками, её щёки розовели от похвал. Мира, с её материнской заботой, стала моим негласным советником, всегда знающим, какой чай подать или как успокоить нервы перед важным решением.

Подарки из Ларвена — платки, мыло, сладости — подняли всем настроение, и я часто ловила благодарные взгляды, когда раздавала пирожные или конфеты за ужином. Рубин, конечно, не упускал случая напомнить, что это была его идея.

— Видишь, графиня? — говорил он, развалившись на своём новом бархатном пуфе. — Я же сказал, что сладости — язык любви. А ты хотела экономить.

Его бриллиантовый ошейник сверкал при каждом движении, а усы, ухоженные после салона, придавали ему вид настоящего аристократа. Он по-прежнему дразнил меня, но я замечала, как он следит за мной краем глаза, готовый вмешаться, если что-то пойдёт не так. Рубин стал больше, чем просто говорящим котом — он был моим другом, хоть и с ядовитым языком.

Но самым большим изменением стала новость, которая гудела в поместье, как рой пчёл: я решила ехать в столицу империи. Каэл был прав — Ларвен прекрасен, но столица обещала новый мир: балы, знакомства, возможности, о которых я раньше и не мечтала. Поместье могло процветать и без меня, если всё правильно организовать.

Я наняла управляющего — господина Вальтера, седого мужчину с цепким взглядом и твёрдым голосом, который уже доказал свою надёжность, разобравшись с долгами Эдмунда.

Дополнительные слуги — повара, конюхи, горничные — наполнили дом жизнью, и теперь он работал, как отлаженный механизм. Я чувствовала, что оставляю своё наследство в хороших руках.

Однако одиночество мне не грозило. Лина и Мира, а также две младшие служанки, Эльза и Клара, вызвались ехать со мной в столицу. Лина мечтала увидеть городские площади, Мира хотела «присмотреть за мной», а Эльза и Клара просто сияли от восторга, представляя новую жизнь. Я не возражала — их присутствие успокаивало, а мысль, что знакомые лица будут рядом в чужом городе, придавала уверенности.

Рубин, разумеется, тоже ехал. Когда я спросила, хочет ли он остаться в поместье, он посмотрел на меня так, будто я предложила ему питаться овсянкой.

— Остаться? — фыркнул он, полируя лапой свой ошейник. — И пропустить балы, интриги и шанс затмить всех столичных котов? Нет уж, графиня, ты без меня пропадёшь. Кто ещё напомнит тебе, что тиару надевают под настроение, а не каждый день?

Последние дни перед отъездом прошли в вихре хлопот. Слуги паковали сундуки — платья, обувь, украшения, косметику, даже книги, которые я не могла оставить.

Мира следила, чтобы всё было уложено аккуратно, а Лина составляла списки, бормоча о том, как не забыть мой любимый жасминовый крем.

Эльза и Клара бегали по дому, помогая где могли, их смех звенел в коридорах. Я проверяла бумаги с Вальтером, подписывала распоряжения и пыталась не утонуть в деталях. Поместье должно было поставлять в Ларвен вино и шерсть, а доходы пойдут на его содержание и новые посадки в саду. Всё это казалось мне сном — я, Аврора, которая ещё недавно боялась собственной тени, теперь распоряжалась землями и планировала жизнь в столице.

Глава 32

Утро перед отъездом было ясным, с лёгким морозцем, от которого щипало щёки. Я стояла на крыльце, глядя, как слуги грузят последние сундуки в две просторные кареты. Одна была для меня, Рубина и служанок, другая — для вещей. Рубин сидел на перилах, его шерсть блестела на солнце, а ошейник сверкал, как маленькое солнце.

— Ну что, графиня, готова покорять столицу? — спросил он, прищурившись. — Или уже скучаешь по своим пыльным гобеленам?

Я улыбнулась, поправляя тёмно-синюю накидку — одну из тех, что мы купили в Ларвене. Под ней было платье цвета слоновой кости, лёгкое, но тёплое, с вышивкой на рукавах. Я чувствовала себя… правильно. Словно всё наконец-то встало на свои места.

— Готова, — ответила я, глядя на него. — Но если ты начнёшь скупать все столичные лавки, я запру тебя в сундуке.

— Ха! — фыркнул он, спрыгивая на землю. — Попробуй, графиня. Я всё равно выберусь и закажу тебе ещё одну тиару.

Лина, Мира, Эльза и Клара вышли из дома, их лица сияли от волнения. Они несли небольшие сумки с личными вещами, а Лина держала корзинку с пирожными — «на дорогу», как она сказала. Вальтер стоял у ворот, провожая нас строгим, но добрым взглядом. Он поклонился, когда я прошла мимо, и тихо сказал:

— Поместье будет ждать вашего возвращения, госпожа. Удачи в столице.

— Спасибо, Вальтер, — ответила я, чувствуя лёгкий укол в груди. Это место стало моим домом, и, несмотря на все планы, я знала, что буду по нему скучать.

Мы забрались в карету — я, Рубин, Лина и Мира в одну, Эльза и Клара в другую, с частью багажа. Сзади было еще две с стражниками Рубин устроился на моих коленях, как обычно.. Карета тронулась, колёса зашуршали по гравию, и поместье начало удаляться, растворяясь в утреннем тумане.

— Столица, держись, — пробормотал Рубин, глядя в окно. — Графиня Аврора и кот-король едут тебя покорять.

Я засмеялась, погладив его по голове, и откинулась на мягкую спинку сиденья. Впереди ждал новый город, новые лица, новые тайны. И с Рубином, служанками и моим новым «я» я была готова встретить всё, что приготовил мне Астерион. Карета катила вперёд, и я впервые за долгое время чувствовала, что еду не от чего-то, а навстречу чему-то большему.

Карета катила по дороге, окружённой золотистыми полями и редкими рощами, а утренний воздух врывался в приоткрытое окно, принося с собой запах трав и земли.

Лина и Мира сидели напротив, их голоса звучали приглушённо — они обсуждали столичные рынки и слухи о балах, но я почти не слушала. Мои мысли были заняты новым миром, который ждал впереди, и тем, как странно ощущать себя хозяйкой собственной судьбы. Рубин развалился у меня на коленях, его бриллиантовый ошейник поблёскивал в солнечных лучах, а усы лениво подрагивали, пока он поддразнивал меня за задумчивый вид.

— Что, графиня, уже грезите о столичных кавалерах? — хмыкнул он, ткнувшись носом в мою руку. — Или боитесь, что я закажу вам ещё одну тиару?

— Боюсь, что ты разоришь меня на лак для своих усов, — ответила я, потрепав его по голове. Лина хихикнула, а Мира покачала головой с привычной теплотой.

Мы болтали о мелочах: о тканях, которые модны в столице, о том, как Эльза чуть не забыла свою шаль, о пирожных, которые мы возьмём в дорогу. Стражники — четверо крепких мужчин, нанятых Вальтером, — ехали впереди и сзади, их мечи поблёскивали, внушая спокойствие. Я начала думать, что путешествие пройдёт гладко, и даже позволила себе прикрыть глаза, убаюканная мягким ритмом колёс.

Но вдруг Рубин напрягся. Его уши дёрнулись, шерсть встала дыбом, а из горла вырвался низкий рык — звук, которого я раньше от него не слышала.

— Что за… — начал он, но его прервали крики, резкие и полные ужаса, смешанные с лязгом металла и топотом копыт.

Я рывком откинула занавеску и выглянула в окно. В нескольких метрах от нас, на обочине, разворачивалась кошмарная сцена. Старую карету с потёртым гербом окружили разбойники — шестеро, в тёмных плащах, с лицами, скрытыми тряпками. Они размахивали мечами и кинжалами, их голоса были грубыми, полными угроз.

Дверь кареты распахнулась, и я увидела молодую служанку, бледную, как полотно, пытающуюся закрыть собой маленькую девочку — лет пяти, с растрёпанными светлыми косичками. Девочка молчала, её глаза были широко распахнуты от страха, а служанка кричала, умоляя о пощаде.

Глава 33

Время замедлилось. Я услышала, как Мира ахнула, а Лина вцепилась в мою руку. Но я не могла просто смотреть. Разбойник — здоровый, с ржавым мечом — занёс клинок над служанкой. Её крик оборвался, когда сталь вошла в тело, и она рухнула на землю, кровь хлынула на траву. Девочка осталась одна, беззащитная, окружённая бандитами.

— Стража, вперёд! — крикнула я, распахивая дверь кареты. Мой голос дрожал, но я не могла сидеть сложа руки. — Спасите её!

Стражники пришпорили коней, выхватывая мечи, но я не стала ждать. Гнев и страх смешались во мне, толкая вперёд. Я выпрыгнула из кареты, не слушая криков Миры: «Госпожа, остановитесь!» Платье цеплялось за кусты, туфли скользили, но я бежала к девочке, которая стояла, словно замороженная, среди разбойников. Один из них схватил её за руку, другой повернулся ко мне, его кинжал сверкнул в свете солнца.

Я не думала о себе. Со всей силы я налетела на бандита, державшего девочку, и оттолкнула его, вложив в удар всё, что могла. Он пошатнулся, выругался, а я подхватила малышку, прижав её к груди. Она была лёгкой, как пёрышко, и дрожала, но не издавала ни звука. Я отступила, сердце колотилось, а разбойники уже надвигались, их клинки были нацелены на нас. Стражники рубились с другими бандитами, но они были слишком далеко. Я поняла, что не успею уйти.

И тут раздался рёв — яростный, звериный, полный ярости. Рубин. Он выскочил из кареты, его шерсть стояла дыбом, а глаза пылали, как раскалённые угли. Он прыгнул между мной и разбойниками, и воздух задрожал. Я почувствовала тепло, а затем увидела, как вокруг нас вспыхнул полупрозрачный щит — мерцающий, словно сотканный из звёзд. Кинжал, летевший в меня, отскочил, а разбойники замерли, их лица исказились от шока.

— Только я могу издеваться над Авророй! — прорычал Рубин, его голос гремел, как буря. — Вы, крысы, выбрали не ту добычу!

Он взмахнул хвостом, и щит исчез, сменившись тёмным вихрем, искрящимся магией. Разбойники закричали, пытаясь бежать, но вихрь настиг их. Я отвернулась, прижимая девочку к себе, чтобы она не видела, как их тела падают, как ломаются клинки, как кровь смешивается с пылью.

Рубин не просто защищал — он уничтожал, его магия была точной и беспощадной. Через мгновение всё закончилось.

Тишина накрыла дорогу, прерываемая только тяжёлым дыханием стражников, добивших последнего бандита. Я опустилась на колени, всё ещё держа девочку, и гладила её по голове, чувствуя, как её дрожь передаётся мне. Она молчала, её лицо было бледным, а глаза — огромными, полными ужаса. Я обняла её крепче, укачивая, как младенца, и шептала: «Всё хорошо, ты в безопасности».

Рубин подошёл, его шерсть всё ещё топорщилась, но глаза уже смягчились. Он посмотрел на меня, потом на девочку и тихо сказал:

— Ты спятила, графиня. Бросаться на разбойников без оружия? Я думал, это я тут безрассудный.

— Не могла оставить её, — ответила я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Спасибо, Рубин. Ты нас спас.

Он фыркнул, но без привычной насмешки.

— Спас? Это моя работа. Ты таскаешь меня по магазинам, а я вытаскиваю тебя из беды. Справедливо.

Стражники окружили нас, их лица были мрачными, но полными уважения. Старший, с сединой в бороде, поклонился.

— Госпожа, вы целы? Девочка жива?

— Да, — ответила я, поднимаясь, всё ещё держа малышку. — Но… кто они были? Где её семья?

Мы подошли к разбитой карете. Кроме служанки, там был мёртвый кучер, и никого больше. Девочка не говорила ни слова, даже когда Мира принесла одеяло и попыталась её успокоить. Я смотрела на неё, на её пустой взгляд, и подумала, что она, возможно, немая — такой сильный шок мог отнять голос. Мира завернула её в одеяло, Лина подала воды, но малышка только цеплялась за меня, не издавая ни звука.

Когда суета улеглась, а стражники убрали тела разбойников с дороги, я присела рядом с девочкой на траву. Карета ждала, но я не могла просто увести её, не узнав, что с ней. Я обняла её, чувствуя, как её худенькое тело прижимается ко мне, и тихо спросила:

— Как ты, милая? Ты можешь говорить? Меня зовут Аврора. Мы защитим тебя.

Она подняла голову, её глаза, всё ещё полные страха, встретились с моими. И вдруг, впервые за всё время, она заговорила — её голос был тонким, дрожащим, но ясным. Она смотрела прямо на меня и сказала:

— Мама… ты наконец-то вернулась.

Я замерла. Слово ударило, как молния, и мир вокруг будто остановился. Лина ахнула, Мира прикрыла рот рукой, а Рубин, сидевший рядом, уставился на девочку, его усы дёрнулись, словно он не верил своим ушам. Стражники переглянулись, их лица выражали шок. Я смотрела в её глаза, пытаясь найти смысл в её словах, но всё, что я чувствовала, — это холод, пробирающий до костей. Мама? Я? Это было невозможно. Но её взгляд, полный надежды и боли, не отпускал меня. И в этот момент я поняла, что дорога в столицу только что стала намного сложнее.

Глава 34

Я сидела, замерев, всё ещё глядя в глаза девочки, чьи слова — «Мама, ты наконец-то вернулась» — повисли в воздухе, как эхо, от которого невозможно избавиться. Мой разум отказывался их принимать. Мама? Я? Это было невозможно, абсурдно, но её взгляд — полный надежды, смешанной с болью — врезался в меня, как кинжал. Лина стояла рядом, её руки дрожали, а глаза были широко рас