Развод в 60: Дальше я как-нибудь Сама!

Это была алхимия в чистом виде. Резкая, горьковатая нота дубового мха мгновенно прочистила сознание. За ней раскрылся благородный, смолистый белый кедр, а в самом конце язык уловил щекочущую, морозную свежесть дикого бергамота. Это был запах тайги. Моего любимого, сурового леса. Но переведенный на язык элиты, власти и абсолютной независимости.

- Беру, - я нанесла каплю на запястье. Аромат идеально слился с моей кожей, ставя финальную, безупречную точку в этой трансформации.

Домой в Заповедный Лог я возвращалась на такси. Трястись обратно в пропахшем соляркой ПАЗике в фисташковом льне, новых светлых лоферах и с дорогим парфюмом было бы преступлением против здравого смысла. За окном мелькали знакомые высоченные сосны, а я смотрела на счетчик таксометра и впервые в жизни не испытывала ни малейшего чувства вины за потраченные на себя деньги.

Машина мягко затормозила у моего забора. Водитель услужливо выскочил из-за руля и открыл мне дверь, галантно подав руку. Я расплатилась и оставила ему щедрые чаевые - вещь, которую Михаил всегда называл «непростительным транжирством семейного бюджета».

Я подошла к своим воротам. Достала ключ из кармана нового платья и вставила его в тяжелый чугунный амбарный замок. Внутренний механизм поддался с привычным, маслянистым щелчком. Я сняла толстую дужку с наружных проушин.

Еще несколько дней назад этот замок казался мне глухим щитом. Непробиваемой железной стеной, которой я в отчаянии отгородилась от предавшего мужа и циничных сыновей. Но сегодня, касаясь холодного металла, я поняла, что это просто дверь. Граница моей личной империи, ключи от которой лежат только в моем кармане.

Я зашла в сени, чувствуя, как половицы тихо и уютно поскрипывают под ногами. Щелкнула настенным выключателем. Желтый свет залил небольшое помещение, выхватив из полумрака старое высокое зеркало в массивной резной раме. То самое зеркало, в которое я мимоходом смотрелась все эти сорок лет, второпях поправляя сбившуюся косынку перед выходом на огород или устало вытирая муку со щеки.

Я остановилась перед ним.

Никаких слез умиления или банальных вздохов не было. Я не стала картинно прижимать руки к груди. Я просто стояла и смотрела на себя в упор. Прямая спина, идеальная линия открытой шеи, дерзкая стрижка и холодный, абсолютно ясный взгляд. В воздухе вокруг меня плыл дорогой, смолистый аромат белого кедра и мха.

Мои губы сами собой растянулись в опасной, хищной и невероятно счастливой улыбке.

Михаил Спицын, мой седовласый лесничий с замашками хозяина тайги, даже не подозревал, что сделал мне самый роскошный, самый дорогой подарок на мое шестидесятилетие.

Он очень вовремя убрался из моего дома.

Гла