Скитальцы

Мне очень понравилось, что этот солидный офицер так любезно и подробно расписал мне план действий. За свою жизнь я успел привыкнуть к подобному отношению. Наверняка он так же знал, чей я сын. Деньги и связи помогают преодолевать любые трудности в жизни.

Когда мы приехали к гостинице, он вышел вместе со мной из машины, и удостоверившись, что я четко понял все заданные им инструкции, начал подводить итоги. Для начала он продиктовал мне номер своего мобильного телефона, и сказал непременно звонить ему, если возникнут какие-либо вопросы. Он рассказывал о затратах на горючее, аренде военной техники, и еще всяких мелочах, о которых я даже не стал дослушивать. Поблагодарив его, я напрямую задал вопрос, сколько я должен за все оказанные мне услуги. Офицер слегка замялся, но тут же его смущение пропало, и он в пол голоса огласил сумму в восемьдесят тысяч рублей. Я прекрасно понимал, что эти деньги не будут делиться ни с кем из пилотов, и даже с водителем, так как они все это будут выполнять по команде. Но мне было на это плевать. Я быстрым движением руки достал из рюкзака пачку, сдавленную резинкой, вытащил оттуда несколько десятков синеватых купюр с изображением на них города Ярославля, и передал их офицеру со словами:

«Здесь сто, проконтролируйте, пожалуйста, чтобы пилоты завтра были в трезвом состоянии, а вертолет был исправный и заправленный по полной».

«У нас ястребы, а не пилоты, всегда готовы ко всем трудностям службы. Они ответственно подойдут к этому заданию, можете быть в этом уверены, лично ручаюсь» - по довольной улыбке на его лице я понял, что все, что могло зависеть от него, он выполнит на сто процентов.

«16 ноября 2004г, Якутск»

Как и было условлено, к восьми часам утра вчерашний водитель уже ждал меня возле гостиницы, где оставил меня вчера вечером. Но я не был готов к этому времени, и окончательно собрался только лишь к девяти. Для меня это не было военной операцией. Для меня это была игра в «Скитальцев», и я играл в свое удовольствие, даже не нарушая правил, во всяком случае пока что.

С собой у меня был один лишь только рюкзак, в котором практически ничего не было, кроме наличности (а когда есть деньги, то много вещей с собой возить не нужно). Так же пара сменных носков и трусов, блокнот с двумя карандашами, швейцарский перочинный ножик и коробок спичек. Это все я положил туда на всякий случай, думая, что случись вдруг экстренная ситуация — эти вещи помогут мне выжить в тайге. Из рассказов я слышал, что в тайге соль и спички — самые необходимые вещи для выживания. Поэтому я даже прихватил с собой солонку из моего номера, когда мне принесли горячий ужин в комнату. И конечно же в отдельном отсеке рюкзака лежал GPS – маяк, чтобы включить его, когда доберусь до озера Мунгурдах.

На самом деле, я конечно же не планировал выживать в зимнем лесу, все эти вещи я взял с собой заразившись духом авантюризма. Будто я настоящий путешественник — первопроходец, отправляюсь в путешествие ни в какую-то там приспособленную для туристов зону, а в настоящий дикий край. Меня радовала и забавляла эта мысль.

Одет я был так же подобающе. Дорогое и качественное термобелье, которое я надел на себя еще в Москве, бронированные и водонепроницаемые ботинки «Grinders», а также лыжный костюм. Как я уже говорил раньше — я любил различного рода экстрим, а уж горные лыжи и сноуборд были на первом месте, эти виды спорта заставляли выплескивать большие порции адреналина в мою кровь. В общем утеплиться я решил максимально, и теперь ничуть не жалел об этом. В Якутске осень продолжалась только номинально, на календаре, а по факту уже давно царила зима.

Однако сегодня мороза не ощущалось, только дул сильный, пронизывающий ветер, но моя экипировка отлично справлялась с его резкими порывами. С самого утра был сильный снегопад. Я очень надеялся, что подобная погода не испортит мой полет. Время в запасе у меня еще было, но я хотел поскорее расквитаться с возложенной на меня миссией «Скитальца».

Водитель никак не проявил своего раздражения, что ему пришлось ждать меня лишний час. Отлично, хорошая дрессировка, все-таки видимо понимал, с кем имеет дело. Всю дорогу мы проехали молча.

Примерно за двадцать минут мы добрались до окраины города, где находился военный аэродром. Ворота на пропускном пункте нам открыли очень быстро, машина даже не успела полностью остановиться. Подчиненные знали машину своего командира.

Мы подъехали к одной из вертолетных площадок, где стоял готовый к отлету вертолет. Два офицера-пилота тут же вылезли из кабины, когда увидели подъехавшую машину с черными номерами, и принялись счищать снег с вертолета, который продолжал заметать все вокруг белыми, крупными хлопьями. Я поблагодарил водителя, и сказал ждать меня на этом же месте через четыре часа. Когда я подошел к пилотам, один из них, который, видимо, был капитаном этого вертолета, или первым пилотом, не знаю, какое точно определение было уместно в данном случае. Он поздоровался, и первым делом поинтересовался у меня, как ему ко мне обращаться. Я сказал, чтобы обращался на «ВЫ», но учитывая, что он был несколько старше меня, я сказал свое имя, и позволил называть меня просто по имени.

- Меня зовут Виктор Андреевич, мне приятно с вами познакомиться, Тимур. - продолжал пилот. - Позвольте уточнить у вас, насколько срочно нам нужно оказаться в заданных вами координатах?

- Да хотелось бы поскорее, а что, есть какие-то трудности? - поинтересовался я.

- Дело в том, что погода не летная — офицер несколько замялся. – Мы, конечно, готовы выполнять поставленные задачи в любых условиях, но процент риска при этом возрастает. Я не смогу вам гарантировать безопасность выполнения операции на все сто процентов. И если есть такая возможность, чтобы перенести полет на более позднее время, это пошло бы на пользу для выполнения поставленной задачи.

Такая новость меня не обрадовала. Я сказал ему подождать минуту, а сам отошел на несколько шагов и позвонил вчерашнему командиру, который любезно предоставил мне в аренду все, для успеха сегодняшней миссии. Я передал ему слова главного пилота, и спросил, правда ли снегопад может стать такой большой помехой, и, может быть, действительно стоит перенести полет на завтрашний день? По интонации в голосе моего собеседника становилось ясно, что разговаривать сейчас со мной у него нет времени. Вся его тактичность и любезность, которые преобладали в нем до того момента, пока я не вручил ему деньги, вдруг куда-то улетучились. Он резкими фразами сказал о том, что его машина и личный водитель завтра уже будут заняты другими делами. А пилоты просто бездельники, и пытаются улизнуть от поставленной задачи. Они профессионалы, и способны управлять вертолетом в такую погоду. На улице не шторм, а просто небольшой снегопад. Если они и дальше будут пытаться отложить полет, он сказал, чтобы я пригрозил его именем, и тогда они сразу же подчинятся приказу «как миленькие».

На этом телефонный разговор закончился, и вернувшись к ожидавшему меня пилоту, я сказал ему, что надо лететь. Другого, более удачного времени уже не будет. Офицер вздохнул, и жестом пригласил меня в кабину.

Вертолет был большой. Помимо меня, в салоне поместились бы еще около тридцати человек. Он был оборудован сидячими местами вдоль стенок, а посередине было много места для закрепления и доставки различного рода грузов. Двигатель включился и уже набирал обороты, когда ко мне повернулся второй пилот, постучал пальцем по своим наушникам, а потом жестом указал на наушники с микрофоном, которые висели рядом со мной. Когда я их одел, то услышал голос пилота, который невозможно было бы расслышать без специального оборудования из-за нарастающего рева двигателей. Он отсчитал время до взлета, и когда дошел до ноля, вертолет оторвался от земли. Я почувствовал это легким толчком вверх. Взглянув в иллюминатор, я понял, что мы взлетели, а также осознал, что видимость действительно очень плохая из-за густого снегопада.

В тот момент холодок сомнения пробежался по моему позвоночнику, но отступать уже было поздно. Я потратил немалые деньги, чтобы сегодня этот полет состоялся, и другого случая мне бы уже не представилось. Оставалось уповать на большой опыт и умения двух военных пилотов вертолета, который уже нес меня над бескрайними просторами тайги.

Спустя несколько минут я вновь услышал в наушниках голос первого пилота. Он спросил меня:

- Позвольте уточнить, Тимур. В чем будет заключаться наша задача, когда мы прибудем на озеро?

- А с какой целью вы интересуетесь, капитан?

- Дело в том, что в тайге, в такую погоду, я просто не найду куда можно было бы посадить вертолет. Садиться на озеро опасно, лед еще слишком тонкий. Если вам нужно будет покинуть машину, я просто могу зависнуть на несколько метров над поверхностью озера.

- Не волнуйтесь, Виктор Андреевич, я не буду покидать машину, мы просто там зависнем на пару минут, и полетим обратно.

- Ради чего тогда совершать такой путь, могли бы вы мне пояснить, Тимур? — пилот повернул голову через плечо, и смотрел на меня недоумевающе.

Я вовсе не собирался рассказывать ему истинной своей цели, что мне всего-навсего требовалось запеленговать маячок. Что они, два взрослых мужчины, рискуют сейчас своими жизнями, совершая полет в плохую погоду, ради моих игр. И вообще, в тот момент меня слегка возмутила его навязчивость, поэтому я ответил:

- Мне нужно будет открыть дверь, и скинуть кое-что с вертолета на лед озера. Это легкая вещь, лед выдержит. А вертолету садиться не обязательно. Только не спрашивайте меня, что это за вещь. Потому что это государственная тайна, и если вы у меня и дальше будете выпытывать эту информацию, то уже завтра останетесь без работы, вам понятно?

Вместо ответа на поставленный вопрос, Виктор Андреевич сказал:

- Напротив вас дверь, на двери большой, красный рычаг. Когда мы зависнем над озером, просто поднимите рычаг вверх, и дверь разблокируется, только после этого дерните за маленькую ручку для того, чтобы ее открыть. Конец связи.

Я снял наушники и поместил их на то же место, где они лежали до этого. Мне не хотелось больше общаться с пилотами. Я достал из внутреннего кармана своего лыжного костюма музыкальный плеер, и планировал ближайшие несколько часов провести в компании моих любимых коллективов: «Металлики» и «Скорпионс». Отец в свое время привил мне хорошие музыкальные вкусы. Я даже надеялся задремать, но под громкий рев двигателя мне трудно было расслышать песни своих музыкальных кумиров, даже на полной громкости плеера, не говоря уже о том, чтобы провалиться в дремоту.

Через несколько часов ко мне вновь повернулся Виктор Андреевич, и указал на наушники для внутренней связи. Надев их снова, я услышал голос пилота. «Подлетаем к озеру Мунгурдах. Расчетное время прибытия пятнадцать минут. Начинаю снижение.»

Взглянув в стекло иллюминатора, я вновь ничего не увидел, кроме стены белого снегопада. Все это время он так и не переставал идти. Но вскоре я стал различать заснеженные, зеленые макушки хвойных деревьев. Я уже приготовил рюкзак, чтобы достать GPS – маячок, и только было услышал в наушниках голос пилота, который хотел что-то мне сказать, как вдруг случилось то, что стало причиной перемен всей моей жизни. Надо полагать, что все произошло буквально за несколько секунд, однако мне сложно об этом судить со стороны. Для меня время растянулось на очень длинные отрезки.

Сначала я услышал, как размеренный шум работающего двигателя вдруг оборвался, и остался только какой-то странный гул, который с высокой частоты звучания плавно и быстро стал переходить на низкую. Я слышал отрывистые голоса пилотов в наушниках. … «Двигатели отказали»… «Вертушку заклинило»… «Прием, это борт номер М-416, мы терпим бедствие»… «Я не могу удержать вертолет» ... «Приготовиться к столкновению» …

Гул уже окончательно перестал звучать, и теперь я слышал лишь свист ветра в кабине. Нас вертело вокруг собственной оси на триста шестьдесят градусов. Я отчаянно бросил взгляд в иллюминатор, и увидел, что до макушек деревьев остаются считанные метры. Тогда мое оцепенение вдруг оборвалось, каким-то чудом, я резким движением отстегнул свои ремни безопасности, и одним прыжком оказался у двери. В голове всплыли четкие инструкции, которые мне дал Виктор Андреевич несколько часов назад. Красный рычаг разблокирует двери, а маленькая ручка открывает их. Передо мной все кружилось. Вот-вот вертолет налетит на макушки деревьев.

Совершить прыжок в тот момент было очень страшно, но все же тихий голосок здравого рассудка, пробиваясь сквозь пелену застилающей глаза паники, мне подсказывал, что так у меня больше шансов выжить.

Я прыгнул. Тут же налетел на ближайшее дерево, и выставил вперед руки в отчаянной попытке зацепиться за какую-нибудь ветку. Увы, скорость была слишком велика. Проломив несколько веток, мое тело по инерции перевернуло и пронесло дальше, и вот я уже пытаюсь затормозить на макушке второго дерева. И вновь безуспешно. Лишь только врезавшись в раздвоенную рогатину третьего, оказавшегося более массивным, чем два предыдущих, я окончательно затормозил свое падение, и схватился руками за то, что первое попалось мне под пальцы, чтобы постараться зафиксироваться. Больше в тот момент мне ничего не хотелось. Лишь бы выжить до того момента, пока инерция движения моего тела после полета окончательно не угаснет.

Взглянув перед собой, я увидел еще пару деревьев, а дальше начиналась ледяная гладь озера. Еще немного, и деревья бы меня не спасли. А потом я увидел вертолет. За несколько секунд до падения его продолжало вращать вокруг своей собственной оси, а потом он рухнул на лед, который тут же проломился под его тяжестью. Еще пару секунд тому назад я видел его, а теперь вдали, заметаемой белой мглой, виднелась большая дыра во льду, из которой поднималось множество пузырьков. Еще мгновение, и пузырьков не стало видно. Будто бы ничего и не произошло. Тишину леса нарушил мой крик, который до того момента застрял где-то глубоко в горле. Вместе с криком ко мне вернулось дыхание, и, глубоко вдохнув, я закричал еще раз. А потом еще, и еще… Из моих глаз брызнули слезы. Не могу точно сказать, почему я плакал в тот момент. То ли от того, что чудом остался жив, то ли от того, что ни один из пилотов так и не выкарабкался на поверхность льда, хотя я на это так надеялся. А быть может от нахлынувшего на меня осознания того, что если я не погиб быстрой смертью от крушения вертолета, то мне предстояло умереть тут от обморожения. Ведь насколько я знал, вокруг километры тайги, и не единого населенного пункта. Я плакал от досады, что именно мне приключилось поиграть в эту дурацкую игру, и до чего она меня довела. Сидел бы сейчас в Москве, а если бы захотелось адреналина, полетел бы в Альпы и катался бы там на лыжах.

Нет же, меня увлек дух авантюризма, который в итоге меня и погубил. Слезы и крик отчаяния сменились истерическим смехом. Мне вдруг стало очень смешно, от того, что я положил в рюкзак и ножик, и спички, и даже солонку утянул с гостиницы, на всякий случай, если придется выживать в тайге. А где он теперь, мой рюкзак? В момент опасности, когда на кону стояла собственная жизнь, мне в голову не пришла мысль перед прыжком прихватить с собой рюкзак. Я вообще не надеялся, что выживу, после такого падения. Рюкзак ушел на дно вслед за вертолетом. А вместе с ним и маячок — моя последняя надежда на спасение. Какой же я был идиот, что втянулся в эту авантюру.

Я не знаю сколько прошло времени с тех пор, как закрепившись на макушке дерева, я кричал, то плача, то смеясь. Но все же эмоции стали спадать. Рассудок и здравый смысл начали возвращаться ко мне. Раз уж мне повезло больше, чем этим двум пилотам, значит нельзя сдаваться. Нужно хотя бы попытаться что-то сделать. В первую очередь спуститься с этого дерева. Я осторожно начал разминать конечности, которые от холода и бездействия стали постепенно деревенеть. Кажется, мне действительно повезло с приземлением. Я не сломал и даже не вывихнул не единой своей конечности, и отделался банальным испугом и несколькими ушибами.

С дерева я слазил, как мне показалось, очень долго. Я осторожно делал каждый шаг вниз. Ветки были холодные и скользкие, и мне не хотелось и дальше испытывать свою удачу. Хвойное дерево, по которому я спускался, оказалось достаточно высоким, и только лишь спустя некоторое время моего осторожного спуска, я начал различать землю между его раскидистыми ветками. И в этот момент я услышал собачий лай!

Я замер. Не может этого быть! Неужели тут где-то неподалеку все-таки есть люди? Или это были не собаки? Какие звуки издают волки в дикой природе я не знал наверняка, но очень может быть, что именно такие, которые я услышал. Конечно, откуда тут возьмутся люди! Наверняка это волки, которые уже учуяли мой запах, и шли сюда. Я весь сжался, отчаянно вглядываясь вниз. Тем временем лай все приближался.

И вот под деревом, где я сидел, наконец я увидел собаку. Я мог поклясться в тот момент, что это была домашняя собака, и где-то неподалеку, значит, должен быть ее хозяин. Псина совершенно не походила на волка ни своим размером, ни окрасом. Она уже хотела было бежать дальше, как я снова закричал. Увидев меня, она вновь залаяла, и даже завиляла хвостом, как самая настоящая собака. В моей груди заклокотало в тот момент. Забыв об осторожности, я продолжил свой спуск в гораздо более скором темпе, чем делал это несколько минут назад. Когда до земли оставалось около трех метров, ветки закончились. Оставался лишь толстый промерзший и скользкий ствол дерева. Собака продолжала заливаться лаем, бегая внизу. И, в этот момент, из-за других деревьев я различил фигуру приближающегося к нам человека.