Архив грехов

Она опустила глаза на текст. Строчки расплывались.

«Сторона Б обязуется соблюдать полную конфиденциальность…», «Объект реставрации является собственностью Стороны А…». Последний пункт был самым страшным: «В случае нарушения условий или попытки побега, Сторона Б обязуется выплатить все долговые обязательства в трёхкратном размере в течение 24 часов».

Это была не просто ловушка. Это был капкан с железными зубьями.

— Вы забираете не лояльность, мистер Вейс, вы забираете мою жизнь, —прошептала она, чувствуя, как холод металла от ручки передаётся её дрожащим пальцам.

— Жизнь, которую у тебя всё равно бы забрали за долги, — он подался вперёд, и свет лампы скользнул по его затянутым в чёрную кожу рукам. — Подписывай. Узнай правду, которую от тебя прятали столько лет… — он сделал паузу, позволяя безмолвию ударить её по нервам. — Или выметайся за дверь. Возвращайся в свою никчёмную жизнь, жди коллекторов и смирись с тем, что всё наследие твоей семьи — это просто горстка грязного пепла, а ответы, за которые ты так отчаянно цепляешься, я лично сожгу дотла…

В горле пересохло от запаха бергамота и металлического привкуса страха. Амалия поняла, что её пальцы побелели, сжимая платиновый корпус ручки. Она была загнана в угол.

Секундное колебание показалось ей вечностью. Перо зависло над бумагой. Подписать это — значило добровольно войти в клетку, отдать себя во власть человека, который только что стёр чужую жизнь одним звонком. Но альтернативой было забвение, нищета и вечное неведение о том, кто погубил её отца. Амалия прижала кончик пера к плотному листу. Металл заскрипел по бумаге, оставляя аккуратный росчерк её имени — подпись под собственной капитуляцией. Положив ручку, она заставила себя глубоко вдохнуть и посмотрела Дамиану прямо в глаза:

— Надеюсь, вы понимаете, мистер Вейс: покупая мою работу, вы не покупаете мою покорность. Вы приобрели мои долги, но не право меня дрессировать. Если думаете, что я стану послушно заглядывать вам в рот только потому, что вы держите меня на поводке… То сильно ошибаетесь. Моя лояльность имеет границы, о которые вы ещё споткнётесь.

В его стальных глазах мелькнул опасный, живой интерес. Дамиан неторопливо поднялся, обошёл стол и остановился так близко, что она ощутила тепло его тела. Его рука легла на её ладонь, всё ещё лежащую на столе, грубо пригвоздив её к контракту.

— Мне не нужна твоя покорность, Амалия, — выдохнул он. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от её губ. — Послушные куклы быстро ломаются. Мне интересно посмотреть, сколько ты выдержишь, прежде чем сама попросишь меня забрать твою гордость.

Он отстранился, оставив её задыхаться от близости.

— Добро пожаловать в Weiss Corporation.

Щелчок замка папки прозвучал, как удар судейского молотка. Чернила ещё не подсохли, а контракт уже скрылся в недрах стола.

Дамиан поднялся, застёгивая пиджак. Никакого торжества. Зачем ему праздновать то, что и так по праву принадлежит ему? Одно его скользящее движение в сторону выхода и Амалия, не успев осознать, двинулась следом. Они спускались на подземную парковку в абсолютном молчании.

Лязг дверей лифта отсёк её от внешнего мира, где она ещё была свободна.

Она прижала к себе сумку с её экземпляром контракта, пытаясь ухватиться хоть за какую-то иллюзию контроля. Но внутри лежал не спасательный круг, а поводок, который она сама только что вложила в руки хладнокровному монстру.

В бледном свете люминесцентных ламп парковки её ждал графитово-чёрный Maserati. Амалия понятия не имела, какая это модель, но даже ей было ясно: флагман из самой свежей линейки. Низкая, брутальная посадка и мягкие линии кузова безошибочно выдавали породу затаившегося зверя. Дорогой матовый метал рассеивал холодный серебристый свет — под стать взгляду его владельца. Рядом с ним расположился бронированный внедорожник охраны. Две крупные фигуры в костюмах беззвучно шагнули навстречу. Вейс даже не замедлил ход, лишь коротко махнул рукой.

— На сегодня всё. Свободны, — бросил он.

Охрана молча отступила в тень. По спине Амалии скользнул холод: он намеренно отпустил их, отрезая её от любой помощи.

Дамиан открыл перед ней дверь машины. На заднем сиденье уже стояла её дорожная сумка. Пока она читала контракт, его люди успели побывать в её мастерской и собрать вещи. Он даже не счёл нужным её предупредить.

— Вы послали людей рыться в моих вещах? — вспыхнула она, забыв про усталость и охрану в тени. Чужие руки в её мастерской, в её ящиках, в остатках её жизни. — Мы подписали контракт двадцать минут назад. Вы знаете обо мне всё, а я вас только сегодня увидела. И вы уже распоряжаетесь моей жизнью, как своей собственностью!

— Седьмой лист, пункт о переезде, — Дамиан стоял у открытой дверцы, и в его голосе не было ни раздражения, ни оправданий. — Привыкай, Амалия. С этого вечера в твоей жизни нет дверей, которые закрываются от меня.

Она хотела ответить — и не нашла слов. Это не прозвучало угрозой. Это была констатация.

Салон встретил её ароматом дорогого парфюма — его запахом. Амалия опустилась на сиденье, чувствуя, как адреналин превращает движения в деревянные.

Дверь захлопнулась. Звук вакуумной изоляции мгновенно отрезал их от гула парковки. Пространство сжалось до размеров гроба. Воздух стал настолько плотным и тяжёлым, что его приходилось проталкивать в лёгкие силой. Дамиан сел за руль, его присутствие давило. Амалия гипнотически уставилась на его руки, когда они властно и привычно легли на руль. Уверенные. Безжалостные. Не знающие пощады.

Двигатель взревел низким, утробным рыком, от которого завибрировали кости. Они вырвались под ливень. Огни ночного города начали размываться на стекле, превращаясь в призрачные пятна кроваво-неоновых оттенков. Амалия поймала своё