Держащие Солнце. II том

— Ну майор ты даёшь! веселился второй офицер, со знаками различия в чине лейтенанта немецких В.В.С. Но отсутствие оружия не так повергло в шок Злобина, как то, что его бойцы, надёжные, испытанные товарищи, мирно беседовали чуть в стороне, с немецкими десантниками! улыбаясь о чём-то беседовали.

— Ум! издал стон майор, закрыв глаза.

— Э, э, майор! Ты давай, клоунаду завязывай, пришёл в себя, так не молчи! цыкнул на него первый трясший его немец.

— Гады! Толи им, толи своим бойцам, шепнул майор.

— О, он ещё и ругается! улыбнулся Сёмко.

— А что же ты хочешь, тебя бы так локтем в лоб приложили! — съязвил Коров. — Ну, ну майор, это ещё не плен, автоматик-то отдать, или как? улыбнулся Коров.

До майора едва доходило сознание происходящего.

— Вы наши?! глупо спросил он Корова.

— Нет! Немцы, мать твою! расхохотался Коров. — Кстати и немцев имеем, ну если тебе с нами скучно! продолжал улыбаться Олег.

Только сейчас Злобин заметил немецкого майора, в разорванном на груди кителе, со связанными за спиной руками, молча сидящим около ног старшины…

Спустя минут двадцать, Злобин придя в себя, заговорил со старшиной.

— Откуда они знают, что я майор? зло обратился он к старшине.

Старшина с удивлением посмотрел на майора.

— Вы товарищ майор, аэродром в Тушино, аккурат в 40 году помните? загадочно произнёс старшина.

— И что с того? зло шептал майор.

— Ну, а бойцов, что с нами десантировались на учениях округа, помните? шептал ему старшина.

— Да так! растерянно произнёс Злобин.

— Селиванов, Давыденко, Никифоров, они на часах, майор! На наших часах!

— Где?

Старшина с удивлением посмотрел на Злобина.

— Ну а эти? и майор зло посмотрел на Корова, Сёмко и Синёва.

— А эти, „первый“, „второй“ и „третий“! шепнул старшина.

— Как? Это же могут быть…! возмутился Злобин.

— Не могут! шепнул старшина. — Они ещё до войны с ними! Так-то вот майор, к слову сказать бойцы-то их не знают, но они офицеры Н.К.Г.Б. так наверное, и звание не менее вашего видать, так что ты товарищ Злобин не распыляйся! уже зло шепнул старшина.

— Дьяченко! рявкнул на него Злобин.

— Виноват товарищ майор! ответил в ответ старшина…

Линию фронта пересекли без осложнений, Злобин вёл группу по известному ему проходу по минному полю.

— Ну наконец-то свои! радостно шепнул Коров падая в окопы переднего края…

— Ну и что же дальше? говорил майор особого отдела Н.К.В.Д. при штабе армии — Что мне с вами делать прикажите? зло шипел он. — Не могу я вас отправить в Москву! Не могу!

— Послушай майор! Ты в своём уме? вызывающе ответил ему Коров.

— Пойдёмте! и майор вывел Синёва из блиндажа укреп района штаба армии.

— Синёв! Я скажу тебе, скажу, потому что…, ладно, короче, мы в окружении! Ну чего ты вылупился? Приказ держаться до последнего, но мы… Так слушай дальше, Голикова того…!

— Как??? вскрикнул Саша — За что??

— За то что войну прозевал! Ясно тебе Синёв! зло шептал майор. — Так что выбирайтесь сами, вам помочь не можем… Павлова… в Москву вызывают, но не могу же я вас с ним отправить! Да если честно, вам с ним лететь не стоит, не стоит Синёв! Так-то вот, разведчик! и майор бросив сигарету зашёл в блиндаж, оставив Синёва одного.

— Так…! растерянно выдохнул Саша.

Три дня они жили в расположении развед. роты.

— Вас вызывают в штаб! — выкрикнул дневальный, подойдя к разведчикам.

— Синёв, Коров, Сёмко! Вы летите срочно в Москву! — и майор грустно добавил. — С Павловым! — он пряча взгляд от Синёва тихо шепнул ему. — По слухам Заев арестован, так что держись! Я написал вам благодарность от лица командования за помощь в выполнении задания развед. роты, но это… сам понимаешь Синёв.

— Рисковый ты мужик майор! — с благодарностью ответил Синёв.

— Нет Саша, просто жить осталось… а я и так дров наломал, так что держитесь мужики…

Спец. аэродром в Подмосковье принял борт с командованием армии, злыми взглядами сотрудников Н.К.В.Д. Корову, Синёву, Сёмко, одели наручники прямо при выходе с трапа самолёта. Павлов обернулся грустно глядя им в след, его в сопровождении сотрудников Н.К.В.Д. усадили в чёрную правительственную машину с зашторенными белой материей стёклами, подрулившей к трапу самолёта…

1941 г. 20 августа. Москва. Лубянка.

— Ну, и почему, ты сволочь, не выполнила задание? Я тебя спрашиваю, ты рожа предательская! — молоденький капитан Н.К.В.Д., словно боксёр методично избивал Синёва. Его лицо давно уже превратилось в кровавое месиво, тело болело словно ноющий зуб, от методичных побоев.

— Я не получил приказ! — тихо ответил Синёв.

— Это какой же приказ? — от Голикова? Или от этой мрази Заева? Таких же предателей, как и ты? Сволочь! — ревел следователь. — Повторяю, где, когда и кем ты был завербован — мразь! — ревел следователь.

— Послушай ты! отвечал ему Синёв — мы не покидали территорию спец. лагеря, можешь ты это понять?

— Да? А с Заевым? Голиковым? Вы тоже не общались, сволочи? — отвечай!

— Общались! — выдохнул Синёв.

— Ну это уже другое дело! — весело произнёс капитан Н.К.В.Д. — Значит так и запишем, вступали в связь с предателем Родины, бывшим полковником объединённой группы Н.К.Г.Б. Заевым? Так, верно? — улыбнулся следователь.

— Только служебные отношения, тварь! — выкрикнул Синёв.

Следователь вскочил со стула и набросился на Синёва избивая его руками и ногами…

Лёжа на бетонном полу в тёмной сырой камере в подвале Лубянки, Синёв думал о том, почему? — За что? Эти гады хотят списать на нас провал задания? Но зачем? Зачем-же крутить, крушить и без того, растерзанные остатки наших армий, зачем? Что же они немцам помогают? А как ещё это понять??? Что творилось у него в голове. — Если я не враг, если я не предавал, то те, кто терзают меня, на чьей же они стороне? Ошибка? Чудовищная, нелепая ошибка? Не может быть! — стонал Синёв.

1941 г. 21 августа. Москва. Кремль.

— Товарищ Сталин, это единственная группа, не считая полковника Чуева, которая выполнила задание тогда 22 июня! — чётко говорил Борис Михайлович Шапошников. Он хотел было сказать, что если бы был отдан тогда приказ, то многое могло бы быть по-другому, но промолчал, ибо понимал — это укор ему Сталину.

— Борис Михайлович, ну а если они признались, в измене, там, и он махнул трубкой в сторону окна, там на Лубянке.

— Не верю товарищ Сталин, не верю! — ответил Шапошников…

…Нет, ты скажешь! Всё скажешь! Как документы липовые в штаб армии Павлову подсунули! Нет ты мне расскажешь, и где это вы шлялись по тылам у немцев, гады, фашистские прихвостни.

— Да пошёл ты! — ответил прямо в лицо следователю Н.К.В.Д. Сёмко.

— Это правильно Сёмко это верно, — я пойду, но ты поползёшь мразь!

Его избивали пятые сутки, требуя признаться в связи с «Абвером», в предательстве Синёва, в довоенных связях с разведкой Франции. Его второй день подряд уже носили на допросы, сам идти он не мог.

— Ну хорошо! Признание Синёва есть, Корова тоже, так, что твоё упрямство мне безразлично. Последний раз спрашиваю, Сёмко! Будешь говорить? — визжал следователь в лицо Сёмко, еле-еле стоящему на ногах. — Молчишь! — Расстрелять! снова взвизгнул следователь, — Туда же вслед за Павловым в коридор его!

— Туннель, последний туннель в моей жизни, впереди свет, всё точно, так и должно быть! — шептал себе Сёмко, еле-еле передвигая ногами, ступая по узкому коридору в подвал Лубянки, царапая шершавую штукатурку в кровь сдирая ногти. — Ещё шаг, ещё, вот и всё! Мало пожил это верно, зато мукам конец! Шептал себе Сёмко, снова с усилием делая шаг. — Вот! Шепнул он, услыша чёткий стук каблуков кованных сапог, за своей спиной, звук расстегиваемой кобуры, щелчок взведённого курка. — Ну чего? Руки трясутся? Стреляй сука! — с хрипом в горле выкрикнул Сёмко.

Он вскинул голову и всё тело обмякло, искрами в голове, гася остатки сознания…

— Ну и где он? — шептал недовольный Синёв Корову.

— Не знаю, товарищ командир! — отвечал Олег.

— Не знаю товарищ командир! — передразнил его Синёв. — Тоже мне разведчик!

— Между прочим, Саша, это больница, а не как не белорусские болота! — пробормотал Олег.

Они наконец, разыскали воен. врача первого ранга.

— Товарищ военврач, мы к Сёмко, помогите пожалуйста? подобострастно, заглядывая в глаза врачу, шептал Олег. — Ведь нам сказали только вы можете помочь! льстил Олег.

— Идёмте! — вздохнул воен. врач, что спал урывками, вторые сутки. — Пять минут! Слышите?! Пять минут! — шептал Синёву воен. врач.

— Ясно! — тихо за Синёва ответил Олег.

У, а мы то думали, что тебя того! Улыбаясь во весь рот с коридора, войдя в палату крикнул Коров.

— Ага! Размечтался! Вместо приветствия, ответил Сёмко.

Саша и Олег обнимали его, его лежавшего на кровати, перебинтованного, словно после ожёга.

— Так-то вот братцы! — выдохнул Сёмко.

Синёв сидел рядом, едва сдерживая слёзы.

— Я гляжу и вам досталось? — шептал Сёмко.

— Пустяки! По сравнению… — Олег хотел сказать с тобой, но передумал и тихо добавил, почти на ухо Сёмко. — По сравнению с Мировой революцией!

Они заулыбались, нервно, надрывно, над вообще-то глупой и неуместной шуткой Корова…

— У дед! Да тебе ещё жениться можно! —обнимая «девятого» прошептал ему в ухо Коров. Дед уронил слезу совсем по-старчески тряся губами.

— Ну вот тебе на! Старался поддержать его Синёв.

— Сёмко-то… — и дед погладил его по чуть поседевшим вискам.

— Ты то как дед? — улыбнулся Сёмко.

— Да как, как! — «девятый» в сердцах плюнул.

В расположение казармы спец. лагеря Н.К.В.Д. вошёл Заев. Он хромал опираясь на трость, левая рука была на чёрной подвязки. Все вскочили со своих мест.

— Здравия желаем! Товарищ, полковник!

— Здорово молодцы! Садитесь, а то не узнаю вас! Тут тебе и дисциплина, и выправка! — улыбнулся Заев.

— Вы-то как товарищ, полковник? — обратился Синёв.

— Авария Синёв, авария! Ответил всем громким голосом Заев. — Ну что приуныли? Работаем ребята! — улыбнулся он.

1941 г. 10 ноября. Кремль.

— Замечена общая паника среди местного населения, прилегающего к прифронтовой полосе районов. Движение колонн с техникой порой тормозят нескончаемые колонны беженцев, среди которых легко затеряться шпионам и диверсантам, в том числе. Панику усиливают слухи о появлении в районе квадрата 45/61 Ленинградской области «сверх-солдат» Германии так называемого спец. подразделения „Атланты“. Эти слухи усиливают появление этих солдат в квадрате 45/65, 45/63, 45/64. Не исключено, что массовое количество этих так называемых „Атлантов“ сильно преувеличено паникёрами и прочее, но паника и массовое бегство населения мешающая подготовке и общему наступлению — это факт! Товарищ Сталин!

Абакумов закончил краткую характеристику происходящих событий.

— Ну и каково же ваше мнение товарищ Абакумов?

— Я понимаю, что до войны у нас были такие специалисты, которые сокрушали этих, как вы говорите: „Атлантов“. Где же они? И Сталин повернулся к Берии, пристально глядя ему в глаза.

— Товарищ Сталин, они готовы выполнить любое задание партии и тем более приказ! — ответил Берия.

Сталин выразительно посмотрел на Шапошникова.

— Борис Михайлович, а вы лично того же мнения?

— Не сомневаюсь, товарищ Сталин, тем более они, то есть группа Синёва, и он обернулся к Берии, после некоторых недоразумений, упорно тренируются сами, для выполнения известного лично вам товарищ Сталин особого задания. Однако мы вместе с генералом Абакумовым разработали комплекс мер, по приданию их группе необходимого вооружения и людских резервов.

— Что ещё Борис Михайлович? — проникновенно спросил Сталин.

— Товарищ Сталин, я бы хотел это обсудить лично с вами в присутствии Абакумова.

— Все свободны товарищи! после длительной паузы произнёс Сталин. Абакумов останьтесь, мы ещё раз обсудим ваш доклад.

Пока Абакумов, сверял свой доклад, с картой военных действий, висевшей на стене в кабинете Сталина, Шапошников подойдя к Сталину стоящему у окна произнёс в пол голоса.

— Товарищ Сталин, я хотел бы вам напомнить, что группа Синёва и танкисты Чуева, тогда, 22 июня в точности исполнили приказ, хотя ген. штаб и медлил с решительными действиями…

Сталин перебил его фразой.

— Просите!

— Товарищ Сталин, вот список лиц, которых надо немедленно освободить, от так скажем следствия! И Шапошников протянул ему лист бумаги.

— Я так и думал… Чуев и оставшиеся бойцы, бывшей группы Синёва, - тихо произнёс Сталин.

— Что ещё? Борис Михайлович! Промолвил Сталин.

— Руководство операцией, я прошу возложить на генерала Абакумова и на меня лично, товарищ Сталин! — ответил Шапошников.

— И ответственность! — Сталин жёстко посмотрел в сторону Абакумова.

— Разумеется товарищ Сталин и персональную ответственность без вмешательства прочих лиц, товарищ Сталин! — произнёс Шапошников.

Сталин посмотрел с удивлением в глаза Шапошникова.

— Вам мешают работать? Борис Михайлович! Кто? — спросил Сталин.

— Да нет, товарищ Сталин, нам никто не мешает, иной раз только помощь некоторых особо рьяных товарищей, вредит общему делу! — закончил Борис Михайлович.

— Ну хорошо, товарищ Шапошников, берите это дело в свои руки, а вас товарищ Абакумов, партия наделяет особыми полномочиями! — громко сказал он, ткнув трубкой в сторону Абакумова, стоявшего возле карты. — Что ещё, товарищи?

В ответ стояла тишина.

— Желаю удачи! — произнёс Сталин и отвернулся к окну…

1941 г. 1 октября. Ленинградская обл., район «Ясной поляны».

Они шли, раскачиваясь огромными телами, подобные верхушкам вековых сосен, на фоне покосившихся крестов заброшенного кладбища, что стояло на их пути, они выглядели особенно зловеще. Слева и справа от них грохотали моторами немецкие танки. Расчёт что копошился около „сорокапятки“ единственного орудия, которое прикрывало дорогу на танкоопасном направлении, замер видя наступающих „Атлантов“.

— Мама! — произнёс молоденький совсем ещё юный красноармеец и неистово крестясь сел на землю держа снаряд в руке.

Пятеро огромных великанов, в чёрных эсесовских плащах двигались прямо на них. Младший лейтенант артиллерист, только что окончивший курсы Р.К.К.А. и теперь командовавший артиллерийским расчётом, остолбенел от увиденного. Он словно в бреду пытался нащупать правой рукой бинокль, висевший у него на груди. Время было упущено! Секунды боя, что порой спасали жизни бойцам, были утеряны!

Т-3, оценил это замешательство, и немецкий танк, лязгая траками, чуть развернулся и выстрелил из орудия в направлении расчёта пушки. Снаряд «лёг» в трёх метрах от орудия…

— Ты сволочь трусливая, просто сбежал с поля боя! Сбежал! А собираешь мне басни про великанов! — ревел в лицо трясущемуся от контузии и страха младшему лейтенанту-артиллеристу старший следователь особого отдела штаба армии. Лейтенант шептал одно и то же:

— Я видел сам! Сам! — тряся рукой, подписывая листы, что положил перед ним особист.

— Бельчинко! — громко крикнул вошедший капитан Н.К.В.Д., особисту — Куда ты его?

— В расход гада! — шепнул особист.

— Выйди покурить, артиллерист! — приказным тоном произнёс капитан.

— Слышишь, Бельчинко, тут такая петрушка получается, вот донесения разведчиков, со слов местного населения, видели и они этих великанов в форме С.С.

— Да? — удивился Бельчинко. — Сговорились сволочи! — подытожил он.

— Так это было в квадрате 65/40!

— Как? — удивился Бельчинко.

— А вот так! — рявкнул капитан Н.К.В.Д. — Так что ты с этим щенком повремени, мало ли что! Ну бывай! — и капитан, держа свои бумаги в руке, быстрым шагом удалился прочь.

— Ну дела! — задумчиво шепнул Бельчинко. — Чёрте что!... — плюнул он и дал команду ввести артиллериста.

— Так ты говоришь, великаны, росту метров пять? — схватил он за грудки младшего лейтенанта-артиллериста.

— Да, да, да, никак не меньше! — совсем по-детски хлопая глазами, не то молил, не то шептал тот.

— Ух! — рявкнул Бельчинко. — Ну если врёшь, сука! — ревел он.

— Нет, нет, нет, товарищ... — тут артиллерист осёкся и, плача, добавил: — гражданин...

Слухи об огромных великанах-эсэсовцах распространялись с быстротой молнии, якобы выходящих из могил и пожирающих мертвецов, и прочей нелепостью, бредом и так далее. Однако это вызывало действие, но не без помощи распространителей слухов, а это уже попахивало шпионско-диверсионной сетью. От того-то на особый отдел Н.К.В.Д. при штабе армии легла дополнительная нагрузка.

1941 г. 15 октября. Ленинградская область.

Бесконечный обоз и тянувшихся друг за другом телег двигался по дороге, размытой мелким надоедливым дождём.

— Ох, Слава Богу, что немцы в такую погоду не летают! — крестился, сидя на подводе, старенький дед, уже вкусивший в полной мере бомбёжку.

— А, а, а! — дикий визг отвлёк мысли деда.

— Что там, Прасковья? — толкнул он в бок дремавшую на телеге сноху. Та открыла глаза, прямо на них неслась толпа беженцев, шедшая впереди колонны.

— Боже мой! — выкрикнула Прасковья. Там в дали словно огромные тени, подобные высоким чёрным горам, прямо на них двигались невероятной величины люди. Это были немцы, но она видела их много раз, то обходя занятые деревни, то прячась в кустах вдоль лесных дорог, пропуская взглядом бесконечные колонны немецких солдат и техники. Но эти двое солдат, шедшие прямо на них, казалось, закрывали само небо, перегородив всё пространство лесной дороги, гоня перед собой насмерть перепуганных людей.

— А, а, а! — завизжала она в оцепенении.

Великаны приближались, они молча, не обращая внимания на крики и панику огромной толпы, гнали её прочь от себя. От страха, сжавшего её сердце, она сидела неподвижно на телеге, вот-вот и великаны в чёрных плащах поравняются с ними, но они остановились в пяти метрах от их повозки, безразличным взглядом окинув их с дедом телегу, медленно, не торопливо, прямо мимо них свернули в лес. Они шли мимо вековых сосен, словно сквозь кусты, раздвигая верхушки деревьев, словно бы расчищая себе путь.

— Боже мой! — шептала крестясь Прасковья, сидя в оцепенении.

1941 г. 1 ноября. Спец. база Н.К.В.Д. Подмосковье

— Селиванов, Диденко, Прохоров!

— И всё?! — удивлённо произнёс Синёв.

Заев смерил его взглядом. Синёв в ответ опустил глаза.

— Кстати вам, танкиста дали лихого, боевой мужик! Тоже как и вы... — тут Заев осёкся. — Короче сами разберётесь, знакомьтесь майор Чуев! Александр Леонидович! — с улыбкой добавил Заев.

— Танк-то хоть хороший дадут или так, из фанеры? — зло шепнул Синёв.

— Танк отличный, немецкий Т-3! — улыбнулся Заев.

— Тьфу! — отозвался Сёмко.

Заев, не обращая на это внимания, обратился к Чуеву:

— Справитесь с Т-3?

— Так точно гражданин полковник! — чётко ответил Чуев.

— Ну зачем же так официально, мы тут одна семья, это разведка, майор! — улыбнулся вновь Заев.

— Слушаюсь, гражданин полковник! — ответил он.

— Да! — многозначительно произнёс Сёмко.

— Ты это Александр Леонидович, что в стороне-то присел? — спросил Сёмко громким голосом.

— Ничего, ничего, кушайте, гражданин начальник! — ответил Чуев.

Сёмко молча встал, подошёл к Чуеву, схватил его в охапку, подтащил к столу — во первых, я тебе не гражданин, и тем более не начальник, во вторых...

— Я враг народа! перебил его Чуев

— Во вторых! повысил голос Сёмко, и вдруг улыбнувшись сказал — Кушай майор, кушай.

Прошёл вечер, разведка разлеглась по своим местам, укрывшись одеялами, отбой.

— Ну Селиванов, а дальше что? спрашивал его Синёв

— А дальше товарищ "первый", меня в штаб, там в оборот взяли, мол так и так, Синёв то есть вы товарищ "первый" — враг! Даже признание ваше показывали, ну я не выдержал и подписал...

— Что же ты кулаков испугался Селиванов?

— Нет, что вы товарищ "первый", нет, я не в жись, да только признание ваше...

— Так, ясно, а что же остальные? шепнул Синёв

— Серёгу, Сашку, Андрея... всех...! и накрывшись с головой одеялом тихо заплакал.

— Ладно тебе Селиванов, ладно кончай! с горечью в голосе прошептал Синёв.

...Держались Сёмко, держались как могли, уже не было снарядов, всё! Обоим в ТТ и всё, но платсдарм держали, держали Сёмко!

— Ну, а немцы что? шептал Сёмко

— А, и сдаться предлагали, и ультиматум ставили, даже оркестр привезли, и оружие сохранить обещали! восклицал майор

— Ну а вы что?

— Ну а мы то? что мы? Рация молчит, приказа нет, мы на двадцать вёрст в тылу у немцев! Вот тебе и мы!

— Ну а дальше, майор? шепнул Сёмко

— Дальше? горько вздохнул майор, — Дальше! А дальше на последних каплях горючего, на таран пошли, а мы уж по ихним костям считай, вырвались, Сёмко! Так-то вот! — Потом меня, как труса и дезертира, да ещё и окруженца в Н.К.В.Д. особого отдела штаба армии!... Чуев затих, длинную паузу прервал Сёмко

— Подписал? тихо шепнул он.

— Да, ещё тише ответил Чуев.

После долгой паузы Сёмко прибавил — Ты это майор, с "гражданином начальником" завязывай! Братья мы! Усёк! Братья разведчики майор! Спи давай Александр Леонидович, завтра с нас Синёв три шкуры сдерёт!

Чуев напрягся, — Полигон! Раскудрит его в качели! улыбнулся Сёмко.

6:00 Утро 2 ноября.

— Селиванов? Радость моя! крикнул Синёв, — Долго спим! Все за мной, кроме Чуева! Встать бегом марш.

— Началось! недовольно бурчал Сёмко.

Ровно в четырнадцать ноль, ноль в расположение казармы вошёл полковник Заев.

— Здравствуйте товарищи! С улыбкой произнёс он. Сегодня по плану учения, мы будем отрабатывать взаимодействия разведки с танками. Вопросы?

— Всё ясно товарищ Заев! Недовольно шепнул Сёмко

— Работаем! Скомандовал Синёв.

1941 г. Берлин 20 сентября.

— И так подведём итог господин Канарис! произнёс Ромель. — gigantos (или точнее gigantismus). Как говорится на немецком языке. Аномальный рост человека или животного, превышающий характерную для вида норму... - А вот ещё! уточнил Ромель, читая большой белый лист — вызывается нарушением деятельности внутренних желёз внутренней секреции, главным образом гипофиза щитовидной и половых желёз. — Акромегалия от греческого akron конечность и megas, обусловленной избыточной продукцией гормона роста. Возникает преимущественно после завершения роста организма — увеличение конечностей, нижней челюсти и так далее. — Далее Канарис, в Греческой мифологии чудовищные великаны рождённые богиней земли Геей, от капель крови Бога неба Урана, восстали против олимпийских Богов, были с помощью Геракла низвергнуты в глубь земли.

— Кажется я что-то такое припоминаю! шепнул Канарис. Помнится в музее античности, или точнее в античном собрании в Берлине хранится подобное изображение на фризе алтаря Зевса.

— Именно адмирал! произнёс Ромель.

— Ох уж эти мне греки, Эрвин! улыбнулся Канарис. — одно не ясно, друг мой, зачем вы мне это читаете? Я как вам известно, знаю это не хуже вас Ромель, тем более, что доктор Клаус занимался если хотите решением и отчасти воспитанием этих с позволения сказать «Атлантов», под нашим с вами руководством, Эрвин!

— О нет, нет дорогой друг, это фрагмент отчёта о деятельности нашей с вами, и о операции в целом! Так что все, если хотите сказать „дивиденды“, здесь получены, то есть русские в своё время ввязались в эту авантюру и это повлияло на некоторые успехи на фронте. Более того, они нам больше не нужны, так что я бы хотел вместе с вами разработать незначительную операцию в сущности инициативного характера, в целях устранения противника вот на этом участке фронта, адмирал! Ромель разложил карту Ленинградской области.

— Позвольте, а инициатива это чья? разведки? или... переспросил Канарис.

— О, нет, нет, все лавры мы с вами уже получили, но вот фон Лейб, что-то там затягивает с Ленинградом, и нам было-бы не без интересно посеять панику среди мирного населения, ну или хотя бы попытаться сделать это, и кстати сказать, что при массовой панике среди окруженцев, вашей разведке работать по заброски в тыл противника, диверсантов будет гораздо легче! Не так ли адмирал? вскинув голову произнёс Ромель.

— Да, это последний дивиденд от этого человеческого хлама, Эрвин! кивнул Канарис.

1941 г. 3 ноября, спец база Н.К.В.Д. Подмосковье