Цветок желаний

Слухи о чудесном исцелении, сотворенном юной травницей, молниеносно разлетелись по всей деревне, обрастая все новыми, невероятными подробностями и домыслами. Но вместе с изумлением и любопытством пришел и ледяной, всепоглощающий страх. Жители деревни, эти простые, суеверные люди, боялись всего, что было хоть как-то связано с магией. Они слишком хорошо помнили, к каким ужасным, разрушительным последствиям приводят подобные силы, и не хотели иметь ничего общего с теми, кто ими обладает.

Настя, сама того не желая, стала изгоем в своей собственной деревне, превратившись из уважаемой травницы в опасную, проклятую ведьму. С ней боялись разговаривать, её сторонились, обходили её дом десятой дорогой, а некоторые, особо рьяные, даже плевали ей вслед, бормоча себе под нос древние, полузабытые проклятия. Она снова осталась одна, наедине со своим новообретенным даром и со своим гнетущим, парализующим страхом перед неизвестностью.

Но дар, полученный от умирающего мага, не исчезал и не ослабевал. Напротив, с каждым днем он рос и креп, заполняя все её естество. Настя чувствовала, как энергия волшебного цветка перетекает в неё, наполняя её тело неведомой ранее силой, ясностью ума и каким-то удивительным, всепроникающим спокойствием. Она начала понимать, что магия, которую она с самого детства считала исключительно разрушительной, деструктивной и смертоносной, может нести и жизнь. Может исцелять раны, утешать страждущих, дарить надежду отчаявшимся. И впервые за долгое, изнурительное время в её сердце затеплилась робкая, но все более уверенная мысль, что, возможно, её истинное предназначение — нести эту исцеляющую, созидательную магию в мир, раздираемый бесконечной, братоубийственной войной.

Это случилось глубокой, темной ночью, когда вся деревня уже давно спала беспробудным сном. Настя не спала, сидя у окна и задумчиво глядя на свой волшебный цветок, который мягко светился в темноте, словно маленькая, живая звезда. Вдруг она услышала слабый, приглушенный стон и едва различимый шорох за дверью.

Она вздрогнула и замерла, прислушиваясь. Стон повторился, теперь уже ближе и отчетливее, сопровождаясь звуком тяжелых, шаркающих шагов. Осторожно, стараясь не производить лишнего шума, она прихватила с собой небольшую керосиновую лампу и, дрожа от страха, приоткрыла входную дверь. У самого порога, привалившись к косяку спиной, лежал молодой мужчина. Он был молод, не старше двадцати пяти лет, одет в простую, но добротную и удобную одежду воина, которая сейчас была вся изорвана и пропитана кровью. Его лицо, бледное, покрытое холодной испариной, было искажено гримасой боли, а из глубокой раны на боку, зажатой его рукой, медленно сочилась густая, темная кровь. Настя сразу узнала в нем бойца одного из магических кланов. Такие воины часто проходили через их деревню, направляясь на фронт или возвращаясь с него.

Его звали Олег. Он был тяжело ранен в жестокой стычке с боевыми магами противника. Его отряд был разбит и рассеян, а он сам, получив страшную рану, нанесенную, по-видимому, каким-то темным боевым заклинанием, чудом добрался до этой глухой, забытой богами деревни, надеясь найти хоть какую-то помощь или, на худой конец, достойную смерть. Он видел, как его товарищей, его братьев по оружию, испепеляли безжалостными боевыми заклинаниями, и знал, что без надлежащего, квалифицированного лечения его ждет та же участь.

Видя его невыносимые страдания, Настя, не колеблясь ни секунды, забыла о своем страхе, о предубеждениях жителей деревни и о смертельной опасности, которую могло представлять для неё общение с воином враждебного клана. Она действовала на автомате, как настоящая, прирожденная целительница.

Она с трудом затащила раненого в дом, уложила его на свою кровать, аккуратно разрезала окровавленную, прилипшую к ране одежду. Рана была ужасающей, явно нанесенной не обычным оружием, а чем-то, что оставило вокруг пореза страшные, черные ожоги и зловещее почернение, которое, казалось, медленно расползалось по телу, отравляя его. Обычные травы, даже самые сильные, были бы здесь бессильны.

Настя на мгновение закрыла глаза, собираясь с духом и концентрируя всю свою волю. Она вспомнила все, что чувствовала, когда исцеляла руку соседки. Она вспомнила мягкий, золотистый свет своего волшебного цветка и представила, как этот живительный свет перетекает в неё, наполняя её тело силой, а затем — в раненого мужчину, изгоняя из него боль и смерть. Она положила свои прохладные ладони на его горячую, липкую от крови рану, игнорируя жар, исходящий от его тела, и сосредоточилась на единственном желании — исцелить его.

Олег, находившийся в полубреду, на грани между жизнью и смертью, с трудом открыл глаза. Он увидел склонившуюся над ним девушку, окруженную мягким, золотистым, успокаивающим сиянием, и почувствовал, как из её рук в его измученное, умирающее тело вливается мощный поток живительного, теплого света. Его боль, эта невыносимая, сводящая с ума агония, терзавшая его уже несколько дней, начала постепенно отступать, растворяясь в этом золотистом свете. Он, израненный, закаленный в бесчисленных битвах воин, привыкший видеть лишь боль, смерть и разрушение, впервые в своей жизни ощутил на себе прикосновение магии исцеления. Магии, о которой ходили лишь смутные, полузабытые легенды, магии, в существование которой он уже давно перестал верить.

Когда золотистое сияние рассеялось, на месте страшной, смертельной раны остался лишь едва заметный, тонкий шрам. Олег, пораженный до глубины души, не в силах вымолвить ни слова, смотрел на Настю. Он видел в её глазах не отблеск боевого заклинания, не холодный расчет воина, а мягкий, лучистый свет сострадания и искреннего желания помочь. И он понял, что столкнулся не с врагом, а с настоящим чудом, с тем самым чудом, в которое, как он уже начинал с горечью думать, не осталось места в этом проклятом, раздираемом войной мире.

Так в доме юной травницы Насти, под тихим, умиротворяющим светом необычного цветка, выросшего из горького пепла войны, встретились два одиночества. Она — носительница дара жизни, отвергнутая своим собственным миром. Он — воин, израненный войной, но нашедший исцеление и, возможно, нечто гораздо большее, чем просто физическое выздоровление. Они еще не знали, какие испытания, какие опасности и какие судьбоносные открытия уготовила им капризная судьба, но в тот момент, глядя друг на друга, оба чувствовали, что их жизни бесповоротно изменились. И что сила, данная Насте, — не просто случайный дар, а ключ к чему-то гораздо большему, что может изменить не только их собственные судьбы, но и ход всей этой бесконечной, кровопролитной войны.

Глава 2. Прикосновение силы