Заметка из Воскресенского сна

Данила Манцуров

Заметка из Воскресенского сна

Глава

#2

— И взошла мудрость перед народом тем: не все истинно, что кричат гончие его. Но есть у любой твари только один путь познания мира и любви – собственная душа. А всех прочих – да постигнет их кара небес, и да будет единственным звуком, касающимся их ушей, скрежет зубов.

Отец встал с края кровати и тихими, почти летящими шагами направился к выходу.

— Пап, — вдруг отозвался пробуждающийся от едва захватившего его разум сна ангел-сын, — а как гончие могут кричать?

Ангел-отец почесал затылок.

— Может, это уже завтра обсудим, сынок? Тебе уже спать пора!

— Но я совсем не хочу спать, — расправляя над подушкой крылья, сказал ангел-сын.

Отец вновь зажег небольшую звездочку прямо на границе небосклона, чтобы ее далекий и тусклый синий цвет нежно осветил комнату.

— Эту книгу не обязательно воспринимать в буквальном смысле, сынок, — отвечал ангел-отец. — Она возникла настолько давно, насколько давно возник сам язык и речь, и полна метафор и афоризмов.

— И что же люди имеют в виду, когда говорят «гончие»?

— В данном случае они подразумевают прислужников системы.

— И почему же они кричат?

— Потому что врут! — после секундного ожидания ответил ангел-отец. — Ведь правда не нуждается в крике, она тверда сама по себе, и говорят ее тихо и уверенно. А всякое лукавство кричит о себе ярче небесного светила.

— Какие все-таки замысловатые эти люди, — с недоумением сказал ангел-сын.

— Да! — посмеявшись и улыбнувшись, сказал ангел-отец. — Когда-то и ты станешь летать к ним, и, может ты поймешь их лучше, чем смог понять я.

— Надеюсь, этого никогда не произойдет! — вдруг с резкой отстраненностью ответил ангел-сын.

— Почему, дорогой?

— Я не хочу становиться как они.

Ангел- отец выждал минуту, обрамляя тишиной бесконечную россыпь небесных тел, мерцающих вместо потолка. А после, дав сыну додумать собственную мысль, ответил:

— Понять – не значит стать похожим! Я ведь, понимая боль и чувства собаки, не становлюсь псом! Я все так же остаюсь ангелом Божьим, но постигаю грани жизни во всем ее многообразии.

— Но как можно понять настолько мрачных существ? Они ведь единственные, кто убивает себе подобных ради забавы или, того хуже, крайне сомнительного офшорного счета, который, как они думают, «выиграет им пару прекрасных лет на пенсии».

Ангел-отец потупил взгляд и, слегка улыбаясь, спросил:

— Где ты этого понабрался?