Последний чат умерших

Второй был скрыт.

Третий назывался USER_000000.

«Пользователь?» спросила Алина.

Лев покачал головой.

«Формат похож. Но нормальный пользователь так не называется».

«Нулевой аккаунт?»

«Системный. Тестовый. Мусор после миграции. Что угодно».

Он попытался открыть карточку.

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН.

Через секунду строка USER_000000 исчезла из маршрута.

Лев отнял руки от клавиатуры.

«Я ничего не нажимал».

Алина смотрела на пустое место.

«Снимок сохранил?»

«Да».

В сохранённой копии USER_000000 остался.

Она записала название на бумаге.

Лев усмехнулся.

«Очень современно».

«Бумагу сложнее обновить задним числом».

«Смотря у кого доступ к зажигалке».

В четыре двадцать в отдел вошёл Кирилл.

Он был в той же рубашке, что вечером, только теперь без попытки выглядеть человеком, который контролирует жизнь.

«Вы оба идиоты».

Лев поднял руку.

«Я здесь по принуждению».

Кирилл положил перед Алиной её распечатку ночных входов.

«Майя получила уведомление. Я сказал, что ты вернулась из-за Соколова».

«Спасибо».

«Не благодари. Теперь Соколов должен быть достаточно интересным, чтобы объяснить Льва, два изолированных устройства и три запроса к архивному контуру».

Он увидел на телефоне имя Михаила.

Сел рядом.

«Это оно?»

Алина кивнула.

Кирилл прочитал последнюю фразу.

Потому что мама умерла первой.

«Ирина жива», сказал он.

«Да».

«Я с ней говорил».

«Я знаю».

«Тогда что это значит?»

«Пока ничего».

Кирилл посмотрел на Льва.

Тот показал старую подпись и свежую пересертификацию.

После этого Кирилл перестал задавать вопросы о подделке.

В 04:31 телефон Алины зазвонил.

Мама.

Она ответила сразу.

«Ты где?» спросила Ирина.

Голос был тихим.

«На работе».

«Зачем?»

«Неважно. Где ты?»

Пауза.

«Дома».

«Включи видео».

«Алина, опять?»

«Включи».

Камера включилась.

Мать была в халате. За спиной виднелась кухня.

Алина узнала старые шкафы, синюю кружку, магнит на холодильнике.

«Поверни телефон».

«Что?»

«Покажи комнату».

«Ты совсем с ума сошла?»

«Мам, пожалуйста».

Ирина замерла.

Это слово подействовало.

Она медленно повернула телефон.

Кухня. Коридор. Дверь в гостиную.

На полу возле входной двери лежала узкая полоска дерева.

Алина приблизила изображение пальцами.

«Что это?»

Мать сразу отвела камеру.

«Ничего».

«Покажи дверь».

«Я сказала, ничего».

«Мам».

На фоне раздался короткий металлический звук.

Ирина обернулась.

Картинка дёрнулась.

«Что там?»

«Соседи».

Ещё один звук.

Теперь Алина узнала.

Так работал инструмент, которым отжимали дверную защёлку.

Она вскочила.

«Уходи из квартиры».

Ирина не спорила.

Это напугало сильнее звука.

Камера качнулась. Мать быстро пошла по коридору.

«Через лестницу», сказала Алина. «Не лифт».

«Я знаю».

«Коробка где?»

Ирина остановилась.

«Какая коробка?»

«Та, ради которой ты звонила».

Лицо матери изменилось.

Совсем немного.

«Алина, кто тебе сказал?»

В дверь ударили.

Ирина отключила видео.

Алина набрала экстренную службу, назвала адрес и сообщила о попытке проникновения.

Кирилл уже надевал куртку.

Лев остался у компьютера.

«Я слежу за сессией».

Они спустились в лифте.

Телефон снова показал чат.

ПАПА

Поздно.

АЛИНА

Она вышла?

ПАПА

Не знаю.

АЛИНА

Ты сказал, что слышишь других. Кого?

ПАПА

Сейчас не время.

АЛИНА

Для меня сейчас самое время.

Ответа не было.

В машине Кирилл спросил, откуда аккаунт узнал про коробку.

Алина рассказала.

«Ты веришь, что это он?»

«Я верю, что кто-то использует старую подпись и знает вещи, которых знать не должен».

«Это ответ сотрудника».

«Другого пока нет».

До дома Ирины они добрались за семнадцать минут.

Во дворе стояли две полицейские машины. Подъезд был открыт.

На лестнице пахло сырой штукатуркой и металлом.

Дверь квартиры Ирины была повреждена возле замка.

Внутри никого.

Полицейский попросил Алину ждать в коридоре. Она показала документы, объяснила, что хозяйка квартиры её мать, и всё равно осталась снаружи.

Кирилл стоял у окна на площадке и звонил Ирине.

Недоступна.

Через несколько минут из квартиры вышел сотрудник полиции.

«Следов борьбы нет. Похоже, она ушла сама».

«Что взяли?»

«Пока рано говорить».

«В спальне есть шкаф. Внизу коробка».

Полицейский посмотрел на неё.

«Вы знаете, что в ней?»

«Нет».

Он вернулся внутрь.

Алина открыла чат.

АЛИНА

Где мама?

ПАПА

Не знаю.

АЛИНА

Ты уже это писал.

ПАПА

Потому что не знаю.

АЛИНА

Что им нужно?

ПАПА

Мой архив.

АЛИНА

Что в нём?

Пауза.

ПАПА

Я.

Алина смотрела на ответ, пока из квартиры снова не вышел полицейский.

«Коробки нет».

«Вы уверены?»

«Внизу шкафа чистый прямоугольник в пыли. Что-то там стояло недавно».

Ирина солгала, что только нашла коробку.

Кто-то пришёл за ней в ту же ночь.

Телефон завибрировал.

На этот раз звонила мать.

Алина ответила.

«Где ты?»

«Не дома».

«Я вижу».

«Уезжай оттуда».

«Куда ты ушла?»

«Я перезвоню».

«Нет. Хватит».

Ирина молчала.

Алина отошла от полицейского и Кирилла к лестничному окну.

«Папа написал мне».

На другом конце исчезли все звуки.

Алина ждала.

«Мам?»

Ирина вдохнула.

«Что ты сказала?»

«Папа написал мне».

«Не называй его так».

Фраза прозвучала слишком быстро.

«Почему?»

«Потому что это не он».

«Откуда ты знаешь?»

Молчание.

Алина почувствовала, как злость вытесняет страх.

«Ты знала, что это может случиться».

«Нет».

«Ты сейчас соврала».

«Алина, уходи из квартиры».

«Кто такие “Лазарь”?»

Мать не ответила.

Этого было достаточно.

«У меня есть подпись старой системы. Ей двенадцать лет. Кто-то пересертифицировал её два дня назад. Папин профиль проходит через неё».

«Удалите всё».

«Что?»

«Телефон. Копии. Всё, что вы сняли. Удали».

«Почему?»

«Потому что ты не понимаешь, с чем связалась».

«Так объясни».

В голосе Ирины появилась усталость.

«Я пыталась сделать так, чтобы тебе никогда не пришлось это знать».

«Знать что?»

«Что твой отец умер не из-за дороги».

Алина прислонилась лбом к холодному стеклу.

Внизу мигали синие огни.

«Мам».

«Не сейчас».

«Одиннадцать лет было не сейчас».

Ирина тихо сказала:

«Я знаю».

Связь прервалась.

Алина не сразу убрала телефон.

Кирилл подошёл, но ничего не спросил.

На экране открылся чат с Михаилом.

ПАПА

Она сказала про аварию?

АЛИНА

Ты слышал?

ПАПА

Нет.

АЛИНА

Тогда откуда знаешь?

ПАПА

Потому что другого она тебе пока не скажет.

АЛИНА

Что другого?

Ответ пришёл почти сразу.

ПАПА

Спроси, как назывался проект.

АЛИНА

Я уже знаю. «Лазарь».

Долгая пауза.

ПАПА

Значит, у нас мало времени.

АЛИНА

Что такое «Лазарь»?

ПАПА

Место, где умерла мама.

АЛИНА

Она только что со мной говорила.

ПАПА

Я знаю.

АЛИНА

Тогда объясни нормально.

ПАПА

Она была жива, когда это случилось.

Алина почувствовала, что впервые за ночь не понимает даже форму вопроса.

Она набрала:

АЛИНА

Что случилось?

Ответа не было.

Вместо него сверху появилось системное уведомление рабочего приложения.

ДОСТУП К АРХИВНОМУ ХРАНИЛИЩУ ПРИОСТАНОВЛЕН.

ОБРАТИТЕСЬ К РУКОВОДИТЕЛЮ.

Через секунду позвонила Майя.

Алина приняла вызов.

«Где ты?» спросила руководитель.

«У матери».

«Возвращайся в офис».

«Зачем?»

«Потому что служба безопасности уже знает о твоих ночных запросах».

«Кто именно?»

Майя помолчала.

«Виктор Сазонов».

Имя Алина знала. Директор по безопасности и непрерывности. Человек, которого сотрудники её уровня видели на общих собраниях и в обязательных письмах после утечек.

«Он хочет поговорить со мной?»

«Он хочет твой телефон».

Алина посмотрела на чат.

ПАПА

Не отдавай.

Она подняла глаза на Кирилла.

«Майя, что такое “Лазарь”?»

На линии стало тихо.

Потом Майя сказала:

«Не по телефону».

«Все сегодня говорят одно и то же».

«Алина».

В её голосе впервые прозвучал страх.

«Не подключай этот телефон к корпоративной сети. Ничего не удаляй. И не отдавай его Сазонову, пока я не приеду».

Связь оборвалась.

Кирилл услышал достаточно.

«Мне уже не нравится утро».

Алина посмотрела на повреждённую дверь квартиры матери.

Коробка исчезла.

Мать скрылась и отказывалась назвать адрес.

Служба безопасности знала о её запросах.

Профиль отца был подписан системой, существовавшей задолго до «Эха».

И где-то между архивным хранилищем и её телефоном мелькнул пользователь, которого не должно было быть.

USER_000000.

Она открыла чат.

АЛИНА

Ты знаешь Сазонова?

Ответ появился через несколько секунд.

ПАПА

Да.

АЛИНА

Он знает тебя?

Пауза.

ПАПА

Он думает, что убил меня одиннадцать лет назад.

После первого ответа Алина не стала писать сразу.

Она открыла служебную панель на телефоне. Потом закрыла. Снова открыла чат. Ей хотелось одновременно сохранить каждую строку и убрать экран подальше.

В отделе учили начинать с самого скучного объяснения. Ошибка синхронизации. Старый тестовый профиль. Чужая сессия. Подмена идентификатора. Ошибка интерфейса.

Алина выписала четыре версии в заметки.

Рядом с каждой поставила способ проверки.

Так было легче.

Пока событие помещалось в таблицу, оно оставалось рабочим случаем.

Только одна строка не помещалась:

«Потому что мама умерла первой».

Она перечитала её несколько раз. Взгляд всё время возвращался к статусу.

ПАПА

в сети

Статус исчез через несколько секунд.

Именно это оказалось хуже сообщения.

Если кто-то разыгрывал её, он понимал механику сервиса слишком хорошо. Пользователь привыкает не только к ответам. Он привыкает ждать появления маленькой надписи «в сети».

Алина убрала телефон в карман и пошла к Кириллу.

По дороге решила, что не расскажет ему про птицу.

Пока нет.

Личная проверка уже дала результат. Теперь требовались данные, которые можно показать другому человеку.

Это решение немного вернуло ей контроль.

Ненадолго.

Глава 3. То, чего не было в архиве

К семи утра Алина знала о Викторе Сазонове больше, чем за пять лет работы в «Эхе».

Почти всё было бесполезно.

Пятьдесят два года. В компании с первых лет. До этого информационная безопасность в банке, затем несколько проектов, названия которых в открытом резюме ничего не объясняли. В интервью говорил редко. На фотографиях с конференций стоял чуть в стороне от остальных, будто случайно попал в кадр и не собирался задерживаться.

Внутренняя страница называла его директором по безопасности и непрерывности. В его зоне ответственности находились инциденты, архивы, восстановление профилей после сбоев и процедуры окончательного удаления.

Последний пункт Алина перечитала дважды.

Телефон лежал рядом с ноутбуком.

Чат с Михаилом молчал с момента сообщения о Сазонове.

Он думает, что убил меня одиннадцать лет назад.

Фраза могла означать всё что угодно. Михаил мог считать Сазонова виновным в аварии. Мог говорить о цифровой копии. Мог лгать.

Алина записала рядом одно слово: проверить.

Кирилл принёс кофе и поставил перед ней.

«Ты не спала».

«Ты тоже».

«Я хотя бы делаю вид, что это ошибка».

Он сел напротив. Отдел постепенно оживал. Кто-то включил свет в переговорной. Из кухни донёсся шум кофемашины. Через стеклянную стену прошла женщина из утренней смены и подняла руку в приветствии.

Обычный рабочий день начинался рядом с ночью, которая ещё не закончилась.

Алина открыла кейс Соколова.

В системе появилась новая запись:

ПРОФИЛЬ ВОССТАНОВЛЕН.

ОСНОВАНИЕ: АВТОМАТИЧЕСКАЯ ПРОВЕРКА ЦЕЛОСТНОСТИ.

07:02.

Она не восстанавливала Павла.

Кирилл наклонился к экрану.

«Майя?»

Алина проверила аудит.

Инициатор: СИСТЕМА НЕПРЕРЫВНОСТИ.

Тот же контур, который мог пересертифицировать старую подпись Михаила.

Она открыла профиль.

ПАВЕЛ

в сети

Надежда уже успела написать:

Ты вернулся?

Ответа не было.

Алина нажала принудительную приостановку.

Система отклонила действие.

Недостаточно прав.

Вчера прав хватало.

«Лев где?» спросила она.

«Внизу. Его забрали безопасники».

Алина подняла голову.

«Когда?»

«Минут десять назад. Он успел написать мне одно слово: “аудит”».

«Кто забрал?»

«Двое из отдела Сазонова».

Алина встала.

Кирилл поймал её за рукав.

«Не беги туда».

«Почему?»

«Потому что именно этого от тебя ждут».

Она посмотрела на его руку. Кирилл отпустил.

«Майя сказала не отдавать телефон».

«Майи нет».

Алина проверила корпоративный статус руководителя.

Майя Орлова

вне сети

Последняя активность 04:58.

Телефон недоступен.

Кирилл тихо выругался.

В семь двенадцать Алине пришло приглашение на встречу.

Тема: НОЧНОЙ ИНЦИДЕНТ.

Организатор: В. Сазонов.

Место: 19-04.

Начало: 07:20.

Восемь минут.

Алина закрыла ноутбук.

Телефон убрала во внутренний карман куртки.

«Если через полчаса не вернусь, позвони Майе ещё раз».

«А потом?»

«Потом Льву».

«Его уже забрали».

«Тогда моей матери».

Кирилл посмотрел на неё так, словно хотел спросить, шутит ли она.

Алина сама не знала.

На девятнадцатом этаже было тише, чем в отделе аномалий. Здесь сидели безопасность, юристы и люди, которые появлялись после слов «мы обязаны сообщить вам о произошедшем инциденте».

Переговорная 19-04 оказалась маленькой.

Сазонов сидел один.

Без ноутбука. Перед ним лежала бумажная папка.

Он встал, когда Алина вошла.

Вживую он выглядел старше фотографий. Седина у висков, уставшие глаза, тёмный костюм без галстука.

«Алина Михайловна».

Она не любила отчество на работе. Он, видимо, знал.

«Виктор Сергеевич».

«Садитесь».

Она села ближе к двери.

Сазонов заметил выбор места, но ничего не сказал.

«Ночью вы обращались к закрытому архивному контуру».

«Пыталась проверить аномальную метку маршрута».

«По кейсу Соколова?»

«Сначала да».

Он открыл папку.

Там лежала распечатка событий доступа. Бумага снова оказалась удобнее системы.

«Потом?»

«У меня появился другой кейс».

«Служебный?»

«Пока не знаю».

«На личном устройстве».

Алина не ответила.

Сазонов положил перед ней прозрачный пакет для электроники.

«Телефон».

«На каком основании?»

«Подозрение на компрометацию клиентского приложения и корпоративных ключей».

«Я передам образ».

«Нужен оригинал».

«Нет».

Сазонов посмотрел на неё без раздражения.

«Майя успела предупредить».

Алина почувствовала короткий толчок тревоги.

«Где она?»

«Дома».

«Её телефон выключен».

«Она отстранена от систем до завершения внутренней проверки».

«За что?»

«За то, что ночью дала сотруднику указание скрыть потенциальный инцидент от безопасности».

Майя сказала прямо противоположное: ничего не удалять и не отдавать телефон до её приезда.

Сазонов подвинул пакет ближе.

«Я не хочу отнимать у вас устройство силой. Это создаст ненужную сцену».

«Очень заботливо».

«Я понимаю, что вы получили сообщения от профиля, который считает себя вашим отцом».

Алина не шевельнулась.

«Откуда вы знаете?»

«Потому что такой профиль уже существовал».

В комнате стало слишком тихо.

Сазонов закрыл папку.

«Одиннадцать лет назад?»

Он не ответил.

Алина спросила снова.

«Михаил Ветров был в “Лазаре”?»

Сазонов впервые отвёл взгляд.

Этого хватило.

«Значит, был».

«Вы делаете вывод быстрее, чем располагаете фактами».

«Тогда дайте факты».

Он провёл пальцем по краю папки.

«Проект “Лазарь” закрыли до основания “Эха”. Он не был коммерческим продуктом. Там изучали реконструкцию личности по неполным данным».

«Кто изучал?»

«Небольшая группа».

«Вы?»

«Я отвечал за безопасность».

«Моя мать?»

Пауза.

«Да».

«Отец?»

Сазонов посмотрел прямо на неё.

«Ваш отец не входил в штат проекта».

Формулировка была слишком точной.

«Я не спрашивала про штат».

«И правильно».

Алина почувствовала, как пазл начинает складываться, хотя половины деталей ещё не было.

Мать знала «Лазарь». Сазонов знал мать. Михаил оказался связан с проектом, не работая в нём.

«Что вы сделали с Ириной?»

«Ничего».

«Она говорит, что мой отец погиб не из-за дороги».

«Ваша мать много лет живёт с чувством вины».

«Это ответ на другой вопрос».

Сазонов вздохнул.

«Михаил погиб в аварии. Этот факт не менялся».

«А причина?»

«Причины аварий редко помещаются в одну строку».

«Он написал, что вы думаете, будто убили его».

На лице Сазонова ничего не изменилось.

Только пальцы перестали двигаться.

«Он так написал?»

Алина сразу пожалела, что сказала.

Сазонов не знал точной формулировки.

Теперь знал.

«Телефон», повторил он.

«Нет».

«Алина Михайловна, если профиль действительно поднялся из старого контура, он опасен».

«Для кого?»

«Для вас в первую очередь».

«Почему?»

«Потому что вы уже называете его отцом».

Она почувствовала злость.

Сазонов увидел.

«Я не пытаюсь вас задеть. У нас был опыт с подобными реконструкциями. Чем точнее модель попадала в личные воспоминания, тем быстрее человек переставал проверять её слова».

«Он знает вещи, которых нет в данных».

«Вы уверены?»

«Да».

«Вы проверили все данные, которые существовали двенадцать лет назад?»

Алина промолчала.

«Вот именно».

Он говорил разумно. Это раздражало сильнее угроз.

«Что значит “мама умерла первой”?»

Сазонов побледнел.

Совсем немного, но Алина заметила.

«Он написал и это».

«Что это значит?»

Сазонов встал.

«Разговор закончен».

«Для меня только начался».

«Передайте телефон».

«Нет».

Он нажал кнопку на столе.

Дверь открылась.

Вошёл мужчина из внутренней безопасности.

Сазонов не смотрел на Алину.

«Проводите сотрудника к её рабочему месту. Доступ к архивному контуру и контуру непрерывности заблокировать. Личный телефон не изымать».

Последние слова удивили её.

Сазонов мог настаивать.

Не стал.

Перед выходом Алина остановилась.

«Почему вы передумали?»

Он поднял глаза.

«Потому что если он действительно написал эту фразу, телефон уже не самая большая проблема».

В отделе её ждал Кирилл.

Он увидел сопровождающего и промолчал, пока тот не ушёл.

«Ну?»

«Сазонов подтвердил “Лазарь”. Мама там работала».

«Отец?»

«По его словам, нет».

Она включила компьютер.

Доступ к архивам был закрыт.

Рабочая почта осталась.

В ней появилось письмо от Майи.

Без темы.

Отправлено в 05:01, доставлено только сейчас.

Внутри одна строка:

Если он спросит про ИР-4, скажи, что не знаешь.

Ни подписи.

Алина показала Кириллу.

«Что такое ИР-4?»

«Не знаю».

Она открыла корпоративный поиск.

Ноль результатов.

Обычный интернет дал медицинские сокращения, модель датчика, старую военную маркировку.

«Может, Ирина?» спросил Кирилл.

Алина посмотрела на него.

ИР.

Ирина.

4.

Она вспомнила слова Михаила: место, где умерла мама.

В этот момент позвонила Надежда Соколова.

Алина ответила.

Надя говорила шёпотом.

«Вы его включили?»

«Нет».

«Он вернулся».

«Я вижу».

«Он странный».

«Что произошло?»

«Павел спросил, знаю ли я Алину».

Алина медленно села.