Благопристойная ложь

Амаль Ахмедов

Благопристойная ложь

Глава

Моим друзьям — Рушану и Эмилии.

Хорошо, что вы есть.

Пролог. День смерти

Декабрь. 2000 год.

До Рождества было недалеко, но снег в тот вечер был не праздничным — он падал тяжелыми, мокрыми хлопьями, которые уже не таяли на крышах машин и асфальте. Белая пелена, вызывающая ощущение праздника, быстро накрыла улицы и деревья. На профессиональной кухне таунхауса в Бостоне царила стерильная тишина, нарушаемая лишь звоном тарелок и шипением воды в мойке. Шеф, сосредоточенный и пугающе спокойный, доводил до идеала соус для закрытого ужина. Элисон стояла на мойке, намывая инвентарь, который они использовали за день. Её мысли были уже далеко от душной спальни их дома, где её муж Роберт медленно превращался в тень.

Внезапно тишину разрезал резкий, дребезжащий звук — звонок настенного городского телефона. Шеф не дрогнул, продолжая заниматься подготовкой презентации блюд. Элисон высушила руки, подошла к телефону, висящему на стене и сняла трубку.

— Алло?

Шеф не слышал человека на другом конце провода, но почувствовал, как воздух на кухне стал ледяным.

Трубка выскользнула из её пальцев и осталась качаться на витом проводе, ударяясь о крашеную стену. Элисон не стала извиняться. Она не посмотрела на Шефа. Схватив свое бордовое пальто, она бросилась к выходу. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась, оставив Шефа одного в окружении запахов изысканных специй и томящейся телятины с овощами.

Он не увидел, как убежала его помощница, — только качающуюся трубку, из которой доносился бесконечный длинный гудок. Он подошел к ней и повесил на место. Сняв поварской китель, он двинулся к окну гостиной и увидел, как фары старого «Чероки» Элисон разрезают тьму, унося её вниз по склону.

В это же время через два дома от Лейтонов у соседки Марты было тепло. Семилетняя Рэми и пятилетний Марк сидели на ковре перед телевизором. Шел какой-то рождественский мультфильм, и блики от экрана плясали на их лицах.

— Тётя Марта, а когда мама нас заберёт? — спросил мальчик, не оборачиваясь.

— Скоро, малыш. Через пару часов она должна закончить работу.

Рэми промолчала. Она смотрела на темное окно, за которым легкий снегопад уже перерастал в метель. В семь лет дети уже умеют отличать дежурные фразы от искренних ответов. И голос соседки Марты звучал для неё как пустой звук, сродни слову «Скоро». Девочка обняла свои колени, чувствуя, как по ногам тянет сквозняком.

На шоссе, ведущем к окраине, было пусто, редкие машины проносились мимо Элисон. Она почти не видела дороги — перед глазами, залитыми слезами, стояло лицо Роберта, каким она видела его сегодня утром: серое, с запавшими глазами и каплями пота на лбу. Она сильнее вдавила педаль газа, пытаясь обогнать саму смерть, которая дышала им в спину все эти месяцы. Ослепительный свет фар, резкий визг тормозов, перекрывший гул ветра, и глухой, тяжелый удар, от которого содрогнулись деревья вдоль обочины. Грузовик возник из снежной стены внезапно, словно привидение. А потом наступила тишина. Самая страшная тишина в мире, прерываемая лишь шипением разбитого радиатора и тиканьем часов на приборной панели, которые продолжали отсчитывать секунды жизни, которой больше не было.

Роберт привязал пояс к наружной ручке двери, перекинул через верх и закрыл дверь. Завязав узел на шее так, чтобы он давил сбоку, под ухом, он встал на колени. Медленно наклонился вперед, отдавая вес тела поясу. Пояс натянулся. Ноги несколько раз слабо дернулись. Тёплая влага потекла по внутренней стороне бёдер, пропитывая штаны и ковролин. Его лицо освещали разноцветные, мигающие гирлянды, которые дети развесили пару дней назад. В доме было слышно лишь, как мокрый снег бьется в стекло и как старый холодильник на кухне надсадно гудит в пустых коридорах.

Зима окончательно вступила в свои права.