Мимолет

Она встала. Я тоже поднялся. Мы стояли напротив друг друга — метр дубового стола, хрусталь, скатерть, небо за окнами. Но между нами не было расстояния.

— Оставайся, — сказал я. — Столько, сколько сама захочешь.

Она взяла мою ладонь, прижалась к ней своей. Провела большим пальцем по костяшкам — медленно, изучающе, как будто читала меня по руке.

Она не сказала «да». Не сказала «нет». Она улыбнулась и отпустила мою руку, но не ушла.

— Это не я решаю, сколько оставаться, — сказала она. — Это ты решишь, когда наиграешься в хозяина дома с серебряными вилками.

Она прошла к большому окну в торце столовой. Встала у стекла, глядя на сад. Солнце падало на её волосы, делая их золотистыми. Я подошёл к ней, встал рядом. Мы смотрели на деревья, на газон, на лёгкую рябь в пруду, который я выкопал пять лет назад и ни разу не купался в нём.

— Я не играю, — сказал я.

— Ты думаешь, что не играешь, — ответила она. — Это и есть игра.

Она повернулась ко мне. Я смотрел на её лицо — спокойное, честное, без маски. И понял, что если она уйдёт, этот дом снова станет пустым. Только на этот раз — до краёв.

— Что?

— Я не хочу, чтобы ты уходила.

Она смотрела на меня долго. Потом подошла ближе — так близко, что я чувствовал её дыхание.

— Тогда не делай этого, — сказала она.

Я провёл рукой по её плечу. Она не отстранилась. Просто стояла и смотрела на меня — без ожидания, без условий.

Мы стояли у окна в столовой, залитой солнечным светом. Официант бесшумно убирал тарелки. Где-то за стеной тикали часы. А я смотрел на неё и знал — я не хочу, чтобы это заканчивалось. Никогда.

(Странное чувство. Я никогда не впускал никого в этот дом. А она вошла, как будто всегда здесь жила. И я вдруг понял, что этот дом был пустым не потому, что в нём не было вещей. А потому, что в нём не было человека. Теперь он появился. И я не знаю, что с этим делать. Но я точно знаю, что не хочу это терять.)

### 1.1

Бар, ночь.

Смотрят друг на друга как на голые куски мяса.

Только она на меня так не смотрела. Никто не смотрит. Я сидел в углу, пил пиво — третью бутылку за вечер, медленно, растягивал — и старался занимать как можно меньше места. Локти прижаты к бокам. Телефон в руке, хотя я в него даже не глядел. Просто чтобы пальцы были заняты и глаза — опущены.

*Третий столик от двери. Один. Проверяет телефон каждые четыре минуты, но не читает — экран слишком быстро гаснет. Ждёт кого-то, кто не придёт. Или боится, что кто-то подойдёт.*

Я не заметил, как она возникла. Просто вдруг — стоит рядом с моим столом. Не у стойки, не у входа — прямо здесь, как будто её выбросило из воздуха.

— Привет, — сказала она.

Я дёрнулся. Буквально. Пиво качнулось в бутылке.

— Э-э... привет.

Она не уходила. Женщины вроде неё не подходят к таким, как я. У неё было простое лицо, без косметики или почти без, и спокойные глаза. Не добрые — именно спокойные. Как вода в колодце: не видно дна, непонятно, холодная или тёплая, пока не прыгнешь.

*Плечи подняты. Дыхание поверхностное. Испугался не меня — испугался, что с ним заговорили. Интересно. Обычно такие прячутся в толпе, а этот пришёл в бар и сидит один. Значит, всё-таки хочет, чтобы его нашли.*

— Тут играет музыка, — сказала она.

Я прислушался. Действительно, играла. Что-то медленное, джазовое. Я не замечал.

— Потанцуем?

Я моргнул.

— Я не умею танцевать.

— Это не важно.

— Я серьёзно. Я правда не...

— Я тоже серьёзно. — Она не улыбалась, но и не давила. Просто стояла и ждала. — Это не экзамен. Никто не ставит оценки.

*Отказ заготовлен заранее. Не «не хочу» — «не умею». Разница в три буквы, но в них — всё. Он не говорит «нет» миру. Он говорит «я недостоин». С таким можно работать.*

Я открыл рот, чтобы отказаться снова. У меня было готово: «спасибо, я лучше посижу», «я вообще-то скоро ухожу», «позови кого-нибудь другого». Обычный набор. Я пользовался им годами.

Но она стояла и смотрела. И в её лице не было ни жалости, ни насмешки, ни того особого женского любопытства, которое на деле означает «посмотрю на этого убогого поближе, будет что рассказать подругам». Она просто ждала. Как будто у неё было всё время мира.