Главный инженер: Первый импульс

— Насчёт вас я не сомневаюсь. Проблема в вашем сыне.

— А в чём именно дело? — Павел сделал задумчивое лицо.

— На днях поступили жалобы по инциденту в «Ампире». Вы наверняка в курсе.

— Ну про это я слышал.

— Слышали? Вы за сыном вообще следите?

— Нет, стой… Я знаю, чем он занимается. Просто в чём его обвиняют?

— Дело возбуждено, но обвинение не предъявлено. Сегодня проведём обыск, а дальше посмотрим. Я рекомендую ближайшую неделю не покидать город.

— А это зачем?

— Могут вызвать на допрос, но это ещё не согласовано. Вам сообщат, не беспокойтесь.

Дверь внезапно открылась. Марк вышел потный, а из подвала веяло жаром.

— Фух, здрасьте!

— Здравствуйте, Марк. — Зуев показал удостоверение.

— Я понял. Проходите!

— Игорь, Влад. Прикройте меня.

— Ух-ты…

— Не переживайте, Марк. Главное — без резких движений. Хорошо?

— Могу ещё руки поднять, если надо.

Зуев обернулся.

— Павел, а у вас это наследственное?

— Да, — ответила Светлана.

Следователь надул щёки.

— Повторю для вас, Марк… Это мера предосторожности.

— Угу. — Марк развернулся.

— Куда вы?

— В смысле?

— Что вы делаете?

— А что не так?

— Не делайте резких движений…

— Да успокойтесь…

Игорь достал пистолет.

— Я тебе сказал убрать! — крикнул отец.

— Ну сказал же, Игорь… — Зуев медленно подошёл к Марку. — Просто ничего не трогай, хорошо?

— Всё, стою! Если захотите что-то потрогать — лучше спросите.

— Нас сейчас ничего не интересует кроме…

— Кроме?

— Кроме костюма.

— Он не рабочий.

— Этого будет достаточно. Покажите.

Марк открыл шкаф. Там висел экзокаркас.

— Где остальные комплектующие? — спросил техник.

— Вышли из строя, говорю же…

— Все, что ли?

— Ну аккумулятор помер — всё померло. Так и живём.

Техник улыбнулся.

— Поверю на слово, но мы всё равно заберём это.

— Чего? — Марк почесал обожжённую руку.

— Всё верно, — добавил следователь. — Думали, мы просто посмотреть пришли? Нам ещё экспертизу провести нужно.

— Стоп. То есть, вы вообще всё заберёте?

— Смотря о чём вы. — Техник показал на стол. — Если об этом, то да. Костюм, запчасти…

— Чертежи! — крикнул Зуев.

— Да, спасибо. И чертежи.

— Не-не, стойте! — Марк взмахнул рукой.

Его уже не слушали. Сначала осмотрели стол, сделали десяток фотографий с разных ракурсов… Разложили детали по прозрачным пакетикам, куда помещалось далеко не всё. Затем вскрыли шкаф за шкафом. Сейф с чертежами — в том числе.

Спустя полчаса приехал грузовик. Искровы молча наблюдали.

Только Марк пытался вырвать хотя бы чертежи, но его быстро скрутили оперативники.

— Куда?! — заорал Павел.

— Шутки кончились. — Зуев показал на Марка. — Его давайте в отдел, а я сопровожу изъятое на экспертизу.

— Вы охренели?!

— Спокойно! Вас ещё вызовем. Всего доброго.

Все уехали. Родители минуты две просто стояли, пока не подошёл Артур.

— Что обычно говорят в таких случаях? — спросил он.

Павел надул грудь.

— Ничего.

Глава 3. Не твоё дело

Отдел. 24 мая, 11:54.

— Когда меня выпустят?!

— Это не твоё дело, Искров! — кричал следователь. — Ты не ответил на мой вопрос!

Марк уже час сидел на допросе. Стул был жёстким, вода в бутылке заканчивалась, а следователь вообще был не тот.

Внезапно вошёл Зуев.

— Так, я не понял! — рявкнул он. — Вы кто?!

— Следователь Коновалов. В чём дело?

— Дело веду я. Что вы забыли здесь?

— Я веду допрос.

Зуев поднял бровь.

— Без меня?

— Вас не было час.

— Достаточно. Освобождайте место.

Марк привстал.

— Спокойно, я не вам. Коновалов, покиньте помещение.

Зуев присел.

— Ещё воды? — тихо спросил он.

Марк кивнул.

— Хорошо. Во-первых, приношу извинения.

— Да я привык уже. Продолжайте.

На этот раз вопросов стало ещё больше. Радовало только одно — больше никто не перебивал.

Семью опросили позже. За столом отец пытался сохранять невозмутимое лицо, мать в какой-то момент прослезилась, а брата вообще даже не тронули. Видимо, просто забыли.

Следом потянулись свидетели… Один с пеной у рта требовал компенсацию, другой возомнил себя адвокатом и отстаивал права Искровых. Если проще — мнения разошлись.

Куйбышевский районный суд. 27 мая, 14:01

— Судебное заседание объявляется открытым, — начал судья. — Подлежит рассмотрению уголовное дело 586 по обвинению Искрова Марка Павловича, являющегося студентом очной формы обучения Санкт-Петербургского федерального технического университета имени Анатолия Ивановича Китова, по части первой статьи 109, части первой статьи 167 и части второй статьи 114 УК РФ. Суд проходит под председательством судьи Фролова Антона Дмитриевича.

Марк уже вспотел.

— Сторону обвинения представляет советник юстиции, прокурор Соболева Ульяна Николаевна. В качестве потерпевшего в деле признан Никулин Вячеслав Юрьевич, родной брат погибшего Никулина Артёма Юрьевича. Интересы потерпевшего представляет адвокат Самойлов Игорь Васильевич. Подсудимый Искров Марк Павлович присутствует в зале судебного заседания. Его защиту осуществляет адвокат Головин Сергей Богданович. Просьба свидетелям покинуть зал судебного заседания и дожидаться вызова в коридоре.

Марк не мог это слушать. Голова разрывалась от тонны зачитанного текста, а десятки людей одним только взглядом испепеляли ему затылок.

Он всё-таки обернулся. На заднем ряду, среди множества чужих лиц, Марк заметил знакомого человека. Это был Виктор Корвин. Марк улыбнулся. Виктор тоже. Ещё и подмигнул.

Парню стало легче. Особенно успокаивало то, что отец был не единственным в зале, кто понимал, как работает костюм.

Что касается самого Павла… Рад он точно не был.

— Подсудимый, встаньте, пожалуйста. — Судья взглянул на Марка. — Представьтесь суду.

Он представился.

— Подсудимый, ознакомлены ли вы с материалами уголовного дела?

— Да, ознакомлен.

— Имеют ли стороны ходатайства до начала судебного следствия?

— Ваша честь, — сказал адвокат Марка, — сторона защиты заявляет ходатайство об истребовании и приобщении к материалам дела записей с камер видеонаблюдения в помещении ювелирного магазина и прилегающей к нему территории.

— Сторона обвинения возражает, — ответила прокурор. — Данные материалы следствием обнаружены не были.

— Суд не усматривает оснований для удовлетворения ходатайства на данной стадии процесса, — добавил судья. — В удовлетворении ходатайства отказать. Иные ходатайства имеются?

Все молчали. Долго молчали.

— Суд напоминает сторонам о необходимости заявлять ходатайства своевременно и по существу.

— Ходатайств нет, — ответил Самойлов.

Головин медленно покачал головой.

— Суд переходит к судебному следствию. Слово предоставляется государственному обвинителю Соболевой Ульяне Николаевне.

Прокурор повернулась к залу.

— Уважаемый суд, уважаемые участники процесса! Сегодня мы присутствуем при рассмотрении уголовного дела в отношении Искрова Марка Павловича, 19.05.2007 года рождения, обвиняемого в причинении смерти по неосторожности, умышленном уничтожении или повреждении чужого имущества, а также в причинении тяжкого вреда при превышении мер, необходимых для задержания преступников. Органами предварительного следствия действия подсудимого были квалифицированы по части первой статьи 109, части первой статьи 167 и части второй статьи 114 УК РФ.

Марк не знал, как реагировать. С одной стороны, всё сходится — он правда навредил людям, он правда не рассчитал силу… Правда превысил полномочия, которых у него не должно было быть. Но Соболева так и старалась выдавить всем мозг своей интонацией.

— Инкриминируемые Искрову Марку Павловичу деяния совершены при следующих обстоятельствах. 22.05.2026 года около 22:30 по адресу: город Санкт-Петербург, Невский проспект, дом 37, была совершена попытка вооружённого ограбления ювелирного салона «Ампир». В указанное время обвиняемый находился на крыше здания, где был замечен очевидцами и сотрудниками полиции. Не являясь при этом сотрудником правоохранительных органов и не имея полномочий на проведение задержания, Искров Марк Павлович проник в помещение салона «Ампир» через вентиляционную шахту и вступил в столкновение с лицами, совершавшими попытку вооружённого ограбления.

Головин сжал ручку так, что внезапно сломал колпачок.

— Что с ним? — тихо спросила Светлана.

— Похоже, нервы. — Павел присмотрелся. — Он и глаза закрыл… Чёт мне страшно.

— В ходе указанного столкновения, — продолжала Соболева, — подсудимый применил самодельное техническое устройство, именуемое далее импульсным костюмом, а также допустил повреждение имущества ювелирного салона, в том числе элементов внутренней и фасадной отделки. В результате действий Искрова Марка Павловича Никулин Артём Юрьевич получил телесные повреждения, после чего был доставлен в Центральную городскую больницу имени Ивана Михайловича Сеченова, где позднее скончался. Кроме того, иным лицам, участвовавшим в нападении на ювелирный салон, были нанесены телесные повреждения, квалифицированные экспертами как вред здоровью средней тяжести и тяжкий вред здоровью.

Марк кивнул.

— Погоди, — шепнул Павел. — Он серьёзно?

— Думаю, что да, — ответила жена. — Совесть проснулась.

— Так он же не убивал…

— Значит, он что-то не договаривает… Или это очередная шутка.

— Вот самое, блин, время.

— Важно отметить, что сторона обвинения не оспаривает факт нахождения в салоне вооружённых лиц и заложников, однако действия Искрова Марка Павловича не были согласованы с сотрудниками правоохранительных органов, носили самовольный характер и повлекли за собой последствия, выходящие за рамки необходимых и допустимых мер задержания. Таким образом, сторона обвинения считает, что действия обвиняемого подлежат квалификации по части первой статьи 109, части первой статьи 167 и части второй статьи 114 УК РФ.

— Подсудимый Искров, — обратился судья, — предъявленное обвинение вам понятно?

— Да.

— Признаёте ли вы себя виновным?

Здесь Марк замялся. С одной стороны, обвинения оправданные, но юридически… Адвокат не позволил бы ему себя утопить.

— Частично, — сказал Марк.

Ничего лучше он не придумал.

— Поясните, с чем именно вы не согласны.

— Я признаю, что мои действия не были согласованы с полицией, что у меня не было официальных полномочий на задержание. Да, я нанёс серьёзный ущерб и подверг людей опасности… Но я делал это в рамках… Коллективной обороны. У меня не было цели убить кого-то.

— Какая ещё «коллективная оборона»… — Адвокат Марка прикрыл лицо.

— Защитник желает выразить отношение к предъявленному обвинению?

— Да, Ваша честь. — Головин привстал. — Сторона защиты считает предъявленное обвинение необоснованным в части квалификации действий Искрова по части второй статьи 114 УК РФ и преждевременным в части вывода о причинной связи между действиями подсудимого и смертью Никулина Артёма Юрьевича. Просим зафиксировать, что Искров Марк Павлович действовал в условиях непосредственной угрозы собственной жизни и жизни заложников. Он не скрывался, выходил на контакт с правоохранительными органами, содействовал следствию и предоставил полное описание технического устройства импульсного костюма. Защита намерена доказать, что действия подсудимого были направлены на предотвращение более тяжких последствий.

— У вас всё? — произнёс Фролов.

— На данный момент всё. — Головин сжал губы.

— Суд ставит на обсуждение порядок исследования доказательств.

— Сторона обвинения, — сказала Соболева, — предлагает начать с допроса потерпевшего, затем перейти к допросу свидетелей, после чего исследовать письменные материалы дела и заключения экспертов.

— Защита не возражает.

— Суд определил: начать исследование доказательств с допроса потерпевшего Никулина Вячеслава Юрьевича. Потерпевший, пройдите к трибуне.

Он прошёл с опущенным лицом. Так, будто подсудимый здесь он, а не Марк.

После короткой проверки данных и предупреждения об ответственности за ложные показания Никулин неловко встал у трибуны.

— Добрый день, — начал Никулин. — Не знаю, с чего начать…

— Говорите, что знаете. — Судья кивнул.

— Хорошо. Тогда буду честным, я не видел происходящего. Я живу в Петрозаводске. Проблема даже не в этом… Я не то что не видел происшествие, я… Я не знал, что мой брат стал уголовником. Мне никто не сообщал об этом. Мы разорвали связи ещё лет шесть назад. Даже не знаю, могу ли я чем-то помочь следствию... Вы понимаете?

— Мы понимаем. — Фролов вздохнул. — Тем не менее, вам известно что-либо об обстоятельствах жизни вашего брата в последнее время? Может, вы замечали что-то необычное? Вам что-то известно о его связи с группировкой «Штурм»?

— Мне ничего не известно. К сожалению.

— У вас всё?

— Похоже, что да.

— У сторон имеются какие-то вопросы к потерпевшему?

— Бывает же такое, — шепнул Павел.

— А что ему говорить? — ответила Светлана. — Он ничего не знает. Только мучают человека… Вот зачем?

— Один вопрос, Ваша честь, — сказал Головин.

— Конечно, слушаем.

— Вячеслав Юрьевич, на момент происшествия вы не поддерживали никаких связей с братом, поэтому и не можете подтвердить, чем он занимался последние годы. Я правильно Вас понял?

— Да.

— Хорошо, просто уточняю.

— А зачем он нам нужен тогда?! — внезапно выкрикнул кто-то из зала.

— Тишина в зале! — Судья наконец решил воспользоваться молотком.

— Ответьте на мой вопрос!

Теперь все обернулись.

— Уважаемый, — встал судья, — не нарушайте регламент!

Регламент.

— Да мне плевать! Это же смешно даже… Вы как будто с улицы его взяли, что он ничего не знает. Мы просто затягиваем время, понимаете?!

— Я согласен с вами, — вмешался кто-то, — но давайте сохранять порядок.

Порядок.

— У нас аудиопротоколирование! — крикнул секретарь. — Пожалуйста, не перебивайте друг друга!

Аудиопротоколирование.

Слова, от которых нахлынули воспоминания. Только зал другой. И Марк на его месте.

Корвин пошёл к выходу.

— Уважаемый, — обратился Фролов. — Уважаемый! Куда вы направляетесь?

— Я не буду участвовать в этом.

— Вернитесь на место! Перерыв ещё не был объявлен.

— Пошёл нахрен. — Виктор толкнул дверь.

Судья молчал. Зал уже сам как-то жил. Секретарь был на пределе.

— Ваша честь, протокол!

Судья не выдержал.

— Перерыв пять минут! — Фролов грозно посмотрел в зал.

Секретарь остановил запись.

Головин шлёпнул ладонью по лбу. Марк просто застыл.

— Уважаемые! — заорал судья. — Успокойтесь.

Зал не слушал. Все продолжали разговаривать, спорить… Кто-то уже перешёл на личности.

Но случилось то, чего вряд ли кто-то мог ожидать.

— Знаете, что забавно?! — крикнула Соболева.

Тишина.

— Вы, слушатели… Журналисты… Почему-то именно вы создаёте вокруг себя образ грязных, диких животных. Спрашиваете, зачем Никулин здесь? Вам встречный вопрос: «Зачем вы здесь?». Не мешайте людям работать!

— Охренеть, — прошептал Павел.

— Это мы животные?! — сказал журналист. — Вы хоть понимаете, кого пытаетесь оправдывать?

— Я никого не оправдываю. Это моя работа.

— Скажите, вы бы полезли в горящий автобус за детьми? Вы бы остановили лифт, падающий с восьмого этажа?!

— Они оба нарушили закон, поймите.

Зал внимательно слушал. Фролов не знал, как это остановить.

— Извините, — внезапно обратился Никулин. — Я могу сказать?

Судья резко повернулся.

— Говорите.

— Я не уверен, могу ли я говорить такое в суде… Мне кажется, что это правда какое-то недоразумение. Мой брат погиб, но… Мне неловко осознавать, что я выступаю на его стороне—

— Так, подождите, — перебила Соболева. — И что это значит?

— Предлагаю закончить эту бессмыслицу. Парень спасал людей, разве не очевидно?

Зал снова загудел.

— Тишина в зале! — крикнул судья. — Я понимаю ваше беспокойство, но закон есть закон. Мы учтём каждое мнение.

— Ваша честь, — обратился кто-то из толпы, — а что думаете Вы?

— Лично я?

— Да.

— Больше не прерывайте судебный процесс. Пожалуйста!

В этот раз зал притих. Не замолчал, а именно притих. С приходом новых свидетелей добиться полной тишины стало почти невозможно. Что радовало — время шло быстрее.

Одни говорили: «спасибо». Другие называли Марка проблемой, угрозой, врагом или просто уродом, который разгромил им «такой хороший салон». Да, владельцу «Ампира» тоже нашлось место.

Выступление эксперта было, возможно, самым неприятным. Оценка суммарного ущерба, оглашение фактов несанкционированного вмешательства и использования незарегистрированного устройства с сомнительными характеристиками…

Это уже был удар не по Марку.

По Импульсу.

Ближе к пяти огласили приговор.

Ограничение свободы на два года.

Город покинуть нельзя, игнорировать вызовы нельзя… Собирать, испытывать, модифицировать и уж тем более использовать любые самодельные устройства до отдельного решения суда — нельзя.

«Зато гулять можно…» — подумал Марк.

Если проще — ему запретили быть Импульсом.

Дом Искровых. 27 мая, 17:46.

Павел смотрел на последнюю макаронину так, будто она зачитывала ему приговор.

Все молчали.

— Ты её сейчас прожжёшь, — сказала Светлана.

— Не трогай меня.

— Да ладно тебе.

— Ты видела штрафы?!

— Возьмём кредит, — добавил Артур.

Отец повернулся так резко, что его стул качнулся.

— Это просто шутка, папа!

— На тебя оформим.

Марк встал.

— Ты куда? — спросил Павел.

Он ничего не ответил.

Просто обулся, оглянулся… И вышел.

Вот где было счастье — на улице. Тихо, свежо и никаких судов.

Марк закрыл глаза. Солнце пыталось пробиться сквозь веки. Где-то кричала чайка, смеялся ребёнок… Потом по улице пронеслись сирены.

Уголок рта дёрнулся.

— Не сегодня, — прошептал Марк.

Опять.

Ещё одна.

Карман завибрировал. Отец звонил.

— Да?

— Чёрт, Марк…

— Что?

— Ма-а-арк!

— Стой, чё случилось?

— Зачем?!

Входная дверь внезапно распахнулась. Марка чуть не снесло, а отец замер с телефоном у уха.

— Не понял… — Павел опустил телефон.

— Я подышать вышел. Надо было сказать, наверно…

— Нет, подожди… Ты бы не успел.

— Куда не успел?

— Сам посмотри! — Отец потянул сына за руку.

Артур обернулся.

— Мы тут телик включили, а там… Ты. То есть, теперь не ты…

Марк посмотрел на экран. Там полыхал суд. Тот самый, из которого он вышел совсем недавно.

— Вон там, — ткнул пальцем Артур.

В проёме кто-то дёрнулся.

— Он в шлеме? — Марк вгляделся.

— Да, — добавил Павел, — теперь смотри на руки.

Марк окаменел.

Перчатки.

— А вы уверены, что это моё?

— Кто-то собрал такие же, хочешь сказать? — Светлана потёрла лоб.

— Не исключено, — добавил отец, — но лучше туда не лезть.

— В смысле «не лезть»?!

— Нет.

— Хочешь, чтобы меня сегодня же закрыли?!

— Я не хочу это обсуждать.

— Люди не поймут, если я останусь!

— Они разберутся. Поживи спокойно.

Марк подошёл к окну.

— Может, ты и прав. Но скажи… Тебе настолько плевать?

— На что плевать?

— На людей. Там же сейчас люди.

— Всё-всё, заканчивай. Я понимаю, к чему ты клонишь.

— Да тебе же плевать, конечно!

Павел ударил кулаком по столу.

— Мне не плевать. Это жизнь. Там уже полиция, МЧС… Поверь, они справятся. А ты не сможешь спасти всех один.

Марк посмотрел на время, затем сорвался с места.

— У меня нет выхода, пап.

— Да чтоб тебя… Ты прям так пойдёшь?

— Я в подвал.

— Что?

— Подва-а-ал…

— У тебя амнезия?

— Нет… У тебя.

Через минуту они уже стояли в пустом подвале.

Почти пустом.

Марк подошёл к столу, затем провёл ладонью под столешницей. В углу что-то щёлкнуло. Из стены выехал отсек.

— Они не заметили.

— Марк, ха-ха… Ха-ха-ха!

— Значит, помнишь.

— Ты серьёзно?

— Другого нет.

Перед ними лежал старый прототип костюма. Вернее, самый первый. Вообще Марк хранил его в память о незабываемых травмах… Но теперь это было единственное, что осталось.

Марк надел перчатку.

— Ну что, родная… Пойдём знакомиться.