По следу диверсанта 2. Война невидимок

— Никак нет! — хором ответили бойцы.

— Тогда приказываю приступить к сдаче экзамена.

Действовать решили по общему плану, но разделившись, чтобы не попадаться на глаза всей группой. В город каждый из диверсантов прибыл разными путями. У каждого из них была своя собственная «легенда» и подготовлены соответствующие документы.

Для местных органов НКВД было делом принципа поймать «вражеских» лазутчиков. На улицах были увеличены патрули, многократно усилена охрана заводов, на которые, предположительно, совершат атаку «диверсанты». Руководство этих предприятий было предупреждено о возможном проникновении лазутчиков и обязано было проявлять максимальную бдительность. Органы местной милиции и НКВД были переведены в круглосуточный режим работы по особому графику. На вокзалах и автостанциях был введен режим тотального контроля, все приезжающие проходили жесткие проверки. За некоторыми приезжими устанавливали негласное наблюдение, а особо подозрительных «брали на учет».

Виноградов и Агафонов, одетые в гражданскую одежду, прибыли в город на поезде и сошли с него на ходу, до остановки на станции, тем самым успешно миновав выставленные кордоны. Васильев, который до войны много раз бывал в столице и прекрасно знал город, переодетый в форму сотрудника милиции, так же успешно обошел посты; его документы сумели выдержать все проверки. Соколов и Луговой решили добираться пешком и, совершив ночной марш-бросок, к рассвету уже вышли к пригороду столицы. Встреча была назначена на одной из предоставленных разведчикам конспиративных квартир неподалеку от завода.

На следующее утро диверсанты приступили к разведке и выявлению возможных путей проникновения на завод. Охрана была усилена настолько, что казалось, будто через такое охранение незамеченной даже муха не пролетит. Они были очень общительными людьми, быстро заводили знакомства и умели расположить к себе собеседника. Именно так они смогли получить общую информацию о заводе, знакомясь с некоторыми рабочими в пивных, щедро угощая их: ведь, как известно, пьяный языку не хозяин. Диверсанты использовали в беседах с рабочими весьма хитрый психологический прием, чтобы расположить к себе человека и вызвать у него полное доверие к себе. Например, они могли представиться тезкой или земляком человека, расспросить о родителях, семье или детях и как бы между делом - про работу.

— Тут не пройдет наш фортель, который мы в Крыму выкинули, — сказал командир группы, когда группа собралась вместе.

— Ты про то, как мы того майора из плена вытаскивали? — спросил Васильев.

— Угу, — кивнул Виноградов. — Они ждут нас и будут досматривать каждую машину, тут надо придумать что-то другое.

— Может быть, как-то отвлечь охрану? — предложил Юрий.

— Может сработать, — согласился лейтенант.

— Тихо, мужики!

Соколов подбежал к радиоприемнику и начал настраивать его.

— Сводки передают.

Через минуту шипение в эфире прекратилось, и из динамиков зазвучал голос диктора Левитана.

«От советского ИНФОРБЮРО:

14 апреля частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено не менее 40 немецких автомашин с войсками и грузами, разбит железнодорожный состав, подавлен огонь 8 батарей полевой и зенитной артиллерии противника.

На Кубани части Н-ского соединения вели активные боевые действия. Немцы подтянули на этот участок подкрепления и силами пехоты и 46 танков всю вторую половину дня вели ожесточённые контратаки. Наши бойцы отбили все контратаки гитлеровцев и нанесли противнику тяжёлые потери. Особенно большие потери понесли немцы от огня нашей артиллерии. Подбито и сожжено 19 немецких танков. На поле боя подсчитано свыше 600 трупов немецких солдат и офицеров. Взяты пленные и трофеи.

На Западном фронте огнём пехоты и артиллерии уничтожено более 100 немецких солдат и офицеров. На одном участке усиленная рота пехоты противника атаковала наши позиции. Гитлеровцы были отброшены на исходные рубежи с большими для них потерями.

Южнее Балаклеи наши подразделения вели бои местного значения, в ходе которых уничтожили 120 немецких солдат и офицеров, 2 орудия и 8 пулемётов. Снайпер т. Ломакин за последние дни истребил 8 гитлеровцев и поджёг зажигательными пулями два вражеских склада с боеприпасами. Снайпер т. Попов уничтожил 22 немца, т. Петухов-18, т. Черняк истребил 15 немцев.

В районе Севска артиллеристы подразделения, где командиром капитал Зубреев, произвели огневой налёт на занятую немцами железнодорожную станцию. Первыми же снарядами был подожжён вражеский бронепоезд. Кроме того, уничтожены артиллерийская батарея и 80 павозок с различными грузами.

На Ленинградском фронте немецкая пехота при поддержке танков несколько раз атаковала позиции Н-ской части. Наши подразделения ружейно-пулемётным и миномётным огнём отбили все атаки и уничтожили до роты гитлеровцев. Советские артиллеристы подбили 2 немецких танка, уничтожили 2 орудия, 4 миномёта и 5 автомашин. На подступах к Ленинграду наши лётчики и зенитчики сбили 6 немецких самолётов.

Разведчики партизанского отряда, действующего в одном из районов Минской области, установили, что утром на участке железной дороги Минск - Славное должен пройти воинский поезд. Ночью партизаны заминировали в нескольких местах железнодорожное полотно. На рассвете, когда поезд противника проходил по заминированному участку, командир отряда включил ток. Раздался оглушительный взрыв. Вагоны, громоздясь один на другой, полетели под откос. Немецко-фашистские оккупанты, пытавшиеся выскочить из вагонов, попадали под огонь партизанских пулемётчиков и снайперов. Много гитлеровцев было убито и ранено. Партизаны отошли, не понеся никаких потерь».

— Партизаны отошли, не понеся потерь, — повторил Петр слова Левитана, — а мы тут детским садом занимаемся, пытаемся насрать себе же в башмаки.

Разведчики неодобрительно взглянули на Агафонова.

— Что ты вообще здесь делаешь, если думаешь, что все это детский сад? — спросил Луговой.

— Если мы провалим учебную диверсию на своем же заводе, то нам только хлеборезами до конца войны служить, — ответил лейтенант, — и чтобы больше я такого ни от кого из вас не слышал!

Радист понял, что сморозил ерунду, и, опустив глаза в пол, извинился:

— Виноват, товарищ лейтенант, был не прав.

— То-то же.

Через неделю разведчики уже знали все о работе завода и его охранении. Знали, чем занимался каждый из цехов, где хранятся нужные им детали, кто был ответственным, фамилии некоторых мастеров, а также узнали, что «начальство бдит день и ночь в ожидании каких-то диверсантов».

Самый веселый и болтливый из группы, Соколов, вызывал у окружающих образ балагура, пустозвона, весельчака и вообще «своего в доску». Он чаще всех появлялся в местах досуга рабочих и невзначай выспрашивал у них все, что интересовало разведчиков. Он был эдаким симпатичным, веселым и щедрым на угощение парнем с «соседней улицы», комиссованным из армии после тяжелого ранения и любившим поболтать в «душевной» компании за кружечкой пенного. Именно Александр сумел предотвратить провал «Часового», получив информацию от подвыпившего токаря о том, что в системе подземных коммуникаций завода — кабельных туннелях и колодцах — чекистами была организована засада. Именно по этим туннелям лейтенант Виноградов планировал изначальное проникновение на территорию предприятия.

Еще через три дня, после сбора всей интересующей информации, диверсанты приступили к разработке нового плана по проникновению на завод. Действовать решили во второй половине дня, в последний день операции, когда бдительность охраны будет уже не такой высокой. Возможно, они решат, что «вражеские лазутчики» решили напасть на другое предприятие, раз тут до сих пор не объявились.

Накануне ночью Юрий подговорил местную шпану взорвать изготовленные им хлопушки. в определенное время, в определенном месте, чтобы отвлечь охрану, а взамен, диверсант пообещал научить их самих делать такие же из подручных материалов. Пацаны думали не долго, ведь их новым «талантам» завидовала бы вся окрестная детвора.

На следующий день во время обеденного перерыва рядом с центральным КПП раздалось громкое стрекотание. К тому месту сразу же выбежали бойцы роты охраны НКВД. Но тревога оказалась ложной. Когда патруль подбежал к металлическому контейнеру, откуда доносился подозрительный звук, чекисты заметили убегавших от того места нескольких радостно визжащих ребятишек.

— Ух, мелкие засранцы! — пригрозил им вслед усатый капитан.

Этих двух минут оказалось достаточно для того, чтобы четверо одетых в рабочие робы незнакомцев успели подтащить к высокому забору длинный деревянный брус, набросить на колючую проволоку старую фуфайку и перебраться по ней на территорию завода. Пятый, оставшийся снаружи, быстро сдернул фуфайку назад и оттащил брус в сторону. Охрана не успела заметить ничего подозрительного.

Как только «диверсанты» оказались за охраняемым периметром, то сразу же разделились. Луговой и Соколов схватили тяжелую железную штуковину, которая валялась у забора, и поволокли ее к одному из цехов, а лейтенант и Васильев отправились добывать нужные детали. Это был еще один тонкий психологический расчет: все, кто встречался диверсантам на пути, обращали внимание лишь на тяжесть железной конструкции и жалели бедных надрывающихся «работяг». Они слышали вслед лишь сочувствующие предложения «взять себе в помощь еще нескольких человек, а то так и спины сорвать недалеко».

Лишь когда они уже добрались до нужного цеха, один мастер спросил у них: