Сашка Стриж на полуострове Гамова

— Слушай, Анатолий, я тут считай почти месяц без новостей. Что сейчас в мире происходит? Прием.

— В мире? — искренне удивился собеседник. — Да хрен его знает. Ну пандемия происходит. Война опять же тоже происходит, третья, мать ее, мировая. Цунами вот. Японии считай кирдык пришел. А так чего? Я за сенсациями не гоняюсь. Тут своих понятных новостей хоть жопой жуй! Слыхал, что цунами почти весь Приморский[9] смыло к едреней фене? А там говорят пятеро оставалось, кто уезжать не захотел! Все, кирдык людям, служи панихиду. А в городе говорят вообще несколько тысяч народу померло и без вестей пропали. От цунами этой проклятой. А она ведь от япошек к нам пришла! Да и заразу эту пандемичную говорят они сами и выпустили. Так что поделом этим узкоглазым мартышкам. Я так рассуждаю. Прием.

— А Славянка сильно пострадала от цунами? Ты случайно не в курсе — МЧС там работает? Прием.

— Так как оно там будет работать, если поселок, считай, весь вымер? Их даже эвакуировать не стали. Некого было. Там как-то разом полыхнуло и за неделю большинство народа перемерло. Виноватой объявили директора больницы, которая всех школьников обязала медосмотр срочно проходить, ну они и позаражались, а там болячку по домам разнесли. Трупы, говорят, прямо на улице валялись. Жуть! Прими господи их души! — в рации явно послышался булькающий звук, видимо Анатолий, не отходя от аппарата, выпивал за упокой земляков. — Ну ты это, Стриж, давай держись! Я через два дня снова дежурить буду. Ты кричи, если чего, еще поболтаем.

— Подожди, Толя. Мне как-то выбраться отсюда нужно. Мы считай без продуктов и без зимней одежды тут застряли. Думали на Славянку топать, но получается там нам делать нечего. Ты дозвонись до города, скажи, чтобы нас эвакуировали!

— Ну ты даешь, Санек! Да кому мы с тобой нужны на хрен! Тут всему миру пришел большой полярный лис, а ты! — заплетающимся языком отозвался Анатолий и смачно рыгнул. — Мы теперь тут сами по себе, кто не экава… эвакууировался, тот сам дурак. Все, паровоз уехал. А жрачка не проблема, ты по магазинам пошарься. Хозяева не будут в прете-нзии. Некому пре-тен-зии предъявлять. Померли они все. В лагерях там полная жопа, говорят, была. Ну, давай за упокой души выпьем, для проф-лактики. Все там будем. Ты, Санек звони если что, а я пойду. Телефон уже полный. Только связи нету, а я по телефону киношку смотрю, накачал себе всякого, ну ты мужик, сам понимать должен.

Связь давно оборвалась, а Сашка так и сидел с тангентой в руках, пытаясь осознать услышанное. Все надежды рухнули. Хотелось выть от отчаяния. Получается, что нужно как-то самостоятельно добираться до Владивостока. Вот только на чем?

Конечно на нормальном катере, да при штилевой погоде до города два часа ходу. Вот только где этот катер? Вся надежда на ту лодку, что он видел в бухте Спасения. Может, не стоит тянуть и прямо сейчас туда отправиться? К вечеру, наверное, дойдут. Там в кладовке наверняка какие-нибудь продукты остались. Если повезет с двигателем, то вернуться в Среднюю, дозаправиться топливом и алга на город! Надо спешить пока погода стоит, а то осенние шторма начнутся, не выберешься, а там и лед вокруг города станет, не пройдешь. Южнее Славянки льды даже зимой редкость, в основном оторвавшиеся и гонимые северным ветром ледяные поля встречаются, ну и закрытые бухточки бывает замерзают. Но и без этого будет уже не до покатушек на открытой всем ветрам маломерной лодочке. Если повезет на дрейфующую льдину не наскочить, хватит намерзающих на металл брызг, чтобы через час плаванья пришлось активно лед скалывать, для поддержания плавучести судна.

Решено! Оленник подождет, а то и вовсе без нас обойдется. Берем блинчики и немедленно выдвигаемся в Бухту Спасения!

Сашка резко встал, забыв про раненую ногу, и тут же, вскрикнув от боли в затекшей за время его раздумий ноге, упал обратно. Нога горела огнем, а штанина намокла от выступившей из ранок сукровицы.

— Са Ша, что случилось? Почему ты кричал? Тот человек сказал плохое? Я готовила би-линь-ци-кэ. Мы можем ехать в магазин.

— Подожди, Лоло. Сядь. У меня плохие новости: в Славянке нет людей. Нам придется срочно идти на другой кордон. Там есть лодка. Нужно ее спустить на воду и плыть во Владивосток. Собирай вещи и продукты. Я немного отдохну и помогу, нога сильно разболелась. Мы проедем на машине насколько сможем, но километров пять нам придется идти пешком.

— Покажи ногу! — потребовала китаянка, и Сашка послушно задрал штанину, морщась от боли. — Плохо то. Нельзя слишком много ходить. Мы не пойдём сегодня. Нога должна зажить. Надо немного пройтись, потом отдохнуть, потом еще немного пройтись и снова отдохнуть. Делаем так три дня, а потом идем на другой кордон.

— Мы не можем столько ждать. Я сейчас немного отдохну, и пойдем.

— Уже время обеда. Слишком поздно заходить так далеко. Посмотрим, как поживает твоя нога завтра утром. Если все в порядке, пойдем.

Стриж не спеша встал и как только перенес вес на правую ногу, еле сдержал стон. Похоже женщина права. В таком состоянии он до машины не дойдет. Да что там до машины — ему бы до кухни дохромать! Эх, зря он устроил с утра этот забег. И, главное, чего испугался? Собственной тени?

Ели не спеша и молча. Сашка обдумывал дальнейшие планы, а китаянка копалась в своем уникоме. Блинчики получились сытные, хоть и непривычные на вкус. На начинку Лоло пустила половину палки копченой колбасы и почти всю кабачковую икру.

— У тебя что, уником интернет ловит?

— Интернет-прием? Нет. Очищаю память устройства. Я хочу вести офлайн-блог о своих приключениях. Это отлично работает для сценариев моих фильмов.

Сашка покачал головой, удивляясь, какие проблемы волнуют женщину. Поставив посуду в мойку, он похромал на улицу. За время неспешной трапезы нога немного успокоилась и болела не так сильно. Так что десяток шагов до крыльца он прошел без особых проблем.

На улице было довольно тепло, градусов 14–16, а на солнцепеке в затишке от ветра и вовсе все 25. Припозднившееся бабье лето. Стриж уселся на высокое крыльцо, свесив ноги и привалившись спиной к нагретой стене дома. Вдохнул терпкий аромат опавшей листвы, смешанный с йодистым запахом моря. Посмотрел на белые замки облаков, плывущих по глубоко-синему небу, полюбовался сквозь заслон дубов на бирюзовую гладь моря, успевшего очиститься от последствий цунами. Постарался расслабиться и не думать о проблемах, но тревожные мысли упорно лезли в голову.

Похоже, что ужинать им придется килькой с гречкой, а завтракать по-английски овсянкой на воде. Сегодня и завтра они еще продержатся, а дальше останется довольствоваться рожками с «таком» и кашами, заправленными «ничем». Грустно, но не смертельно. Пару дней придется понемногу расхаживать ногу, прежде чем срываться в дальний поход. Смешно сказать, десяток километров пешей прогулки стали для него проблемой! И за каким хеком он полез спасать дурную псину? Сам себя загнал в угол. И надо же было нарваться именно на Анатолия! Единственный источник информации о внешнем мире и тот аполитичный алкаш. Чем он так раздосадовал госпожу Фортуну, что все у него последнее время идет через бластопор?[10]

Так размышляя о вечном, парень сам не заметил, как задремал.

Мордва

Утром случился первый в этом году заморозок, что заставляло поторопиться. Нога поджила, и Сашка уже без остановки проходил примерно с километр. Конечно, это без груза, и после такой прогулки ему требовался минимум получасовой отдых, но дальше откладывать выезд было нельзя. Вчера они доели зеленый горошек, и последняя мука ушла на оладьи. Позавтракав пустой овсянкой, парень понял, что толком не насытился. Организм требовал мяса и рыбы. Кроме того, погода начала портиться. С вечера задул северняк, затянувший к утру небо горами кудрявых кучевых облаков — предвестников скорой непогоды. На Гамова глинистые почвы, и, если дорога раскиснет от дождей, то станет на какое-то время непроезжей, а если еще и ледком схватится, то двигаться будешь как косуля на гладком льду.

Посовещавшись, они решили для начала съездить в Оленник и на Мордву, разжиться провиантом. Это в их состоянии актуальнее лодки, пригодность которой к плаванью под большим вопросом. Как бы не торопились они отплыть в город, но еда все же в приоритете. А добыть провиант в селе гораздо вероятнее, чем на заброшенном кордоне, который, вполне вероятно, был подтоплен во время цунами. Но главным аргументом в пользу восточного направления экспедиции была возможность проехать большую часть, а то и весь путь на автомобиле.

Наскоро позавтракав пересоленной и сильно наперченной, чтоб придать ей хоть какой-то вкус, овсянкой и прихватив пустые рюкзаки, они потопали к оставленной на хребте машине. Солнце, периодически пробиваясь сквозь двойную завесу из туч и крон деревьев, ласково согревало спину. Под ногами весело похрустывала заледенелая, но еще не пожухлая трава. Слева в распадке, там, где громоздился завал из нанесенного разбушевавшейся стихией мусора, крупная стая ворон о чем-то горячо спорила, безбожно картавя. Для Сашки, выросшего в Прибайкалье, до сих пор было дико слышать вместо привычного «кар-кар», «кау-кау» большеклювой вороны. Похоже, птицы обнаружили падаль и обсуждали способ вскрытия раздувшегося трупа. Стриж даже втянул носом воздух, но к счастью не уловил миазмов разложения.

Машина стояла на прежнем месте, слегка припорошенная опавшей листвой и мелким лесным мусором, а от пассажирской двери к ближайшему кусту орешника была протянута гигантская паутина, увенчанная в самом центре самкой паука-крестовика. Паучиха вызвала приступ паники у Лоло, а Сашка только слегка удивился столь поздней встрече, предположив, что виной тому затяжная теплая осень. Отломив веточку орешника, он аккуратно как сахарную вату намотал на нее паутину вместе с ее хозяйкой и отбросил подальше от дороги.

— Нет опасности, можешь садиться!

— Нет, сам проверь внутри. Я очень боюсь пауков!

— Вот смотри, тут чисто. Садись, поехали! — сказал Стриж, включая зажигание.

Двигатель быстро прогрелся, и машина бодро зашуршала шинами по лесному проселку. Через двадцать минут они уже подъехали к первым воротам, препятствующим въезду посторонних и бегству разводимых оленей. К огромному удивлению парня, ворота стояли распахнутыми настежь. Учитывая, как ругалась охрана оленеводческого хозяйства, если инспектора морского заповедника при проезде через территорию парка ограничивались только вставлением в проушины навесного замка, ленясь закрывать его на ключ, предполагая вернуться через полчаса, то не удивительно, что такое безобразие возмутило Сашку. Он даже попытался вернуть статус-кво, но выяснилось, что замок заперт, подвешенным на одной проушине, а ключа в условленном месте не обнаружилось! Когда открытыми оказались и промежуточные ворота, делящие загон на две части, до парня дошло, что, уезжая в эвакуацию, работники специально выпустили оленей, дабы те не передохли от голода.

Третьи ворота, оделяющие хозяйственный двор, ожидаемо оказались заперты, но Сашка не стал заморачиваться с поиском ключа, иначе там потом еще и от откатных ворот ключ искать. Вооружившись монтировкой, он снял угловую секцию забора из сетки-рабицы, ограждавшей оленник, и выехал сразу на подъездную дорогу, ведущую в Андреевку. Все одно, разбегаться уже некому, а починить сетку — дело получаса времени и десятка гвоздей.

Чувствуя какую-то разухабистую веселость от своих действий, ломающих привычные устои, Сашка, миновав открытый шлагбаум, лихо вырулил на Заречную улицу. Вода сюда, к счастью, не дошла, а вот мародеры, похоже, побывали. Гостевые домики ближайшей к въезду в олений парк турбазы зияли пустыми оконными проемами, а возле ворот соседнего коттеджа лежал раздутый труп крупной собаки.

— Лоло, нужно быть осторожнее. Тебе лучше пока оставаться в машине. Здесь могут быть плохие люди, — предупредил женщину Стриж и проверил наличие пистолета в кобуре.

Через пару минут он уже парковался у дверей продуктового магазинчика с очень оригинальным названием «Рассвет». Окна и двери были закрыты железными жалюзи и не несли следов взлома. Похоже их коллег-мародеров интересовали отнюдь не продукты. Это вселяло определенную надежду.

Стриж и здесь не стал заморачиваться и, продев с помощью все той же монтировки трос сквозь жалюзи, вырвал их крепления машиной. Разбив стеклопакет, тщательно смел битое стекло и подогнал пикап кузовом прямо к оконному проему.

— Если этот позор совершили плохие люди, — Лоло кивнула в сторону разграбленной турбазы, — то мы теперь тоже плохие люди?

— Наверное, так и есть, — легко согласился Стриж. — Только мы вынуждены так поступить, чтобы не умереть с голоду. Я оставлю хозяева записку с номером моего уникома. Если выживем, то я потом компенсирую их ущерб. А вот почему те люди выломали окна на турбазе и убили собаку, я не знаю. Может быть, и у них были серьезные причины для этого.

— Но ты назвал их плохими.

— Сейчас на этих землях нет власти государства и нет его защиты. Люди напуганы и оставлены на произвол судьбы. Они могут озлобиться и напасть на нас из корыстных соображений, например, чтобы забрать машину. И самое главное, что кроме нас самих никто нас от них не защитит! Здесь нет полиции или армии, только мы и они. Если с нами что-нибудь случится, нас даже искать никто не будет. Понимаешь? Поэтому я полез в магазин искать продукты, а ты смотри и слушай внимательно, если услышишь что-нибудь подозрительное кричи, а лучше просто посигналь, нажав на клаксон. Договорились?

Женщина молча кивнула, и Сашка, внимательно оглядевшись в поисках угроз, прямо с кузова залез в магазин. Им повезло. Мародеры сюда еще не добрались, или правильнее сказать они стали первыми. Конечно, основная часть продуктов была вывезена хозяевами, из оставшихся часть испортилась в результате хранения без холодильника, а крупы и макаронные изделия частично были подпорчены грызунами. Но и того, что сохранилось, должно им хватить не на один месяц. Одной только говяжьей тушенки нашлось два полных ящика, по 36 банок в каждом. Особенно порадовали различные овощные консервы в стеклянных банках, которые не успели перемерзнуть и полопаться.

Вначале Стриж хотел ограничиться парой десятков банок и несколькими пакетами круп. Только чтобы продержаться пару недель до отплытия в город, но после здраво рассудил, что если оставить что-либо ценное во вскрытом магазине, то до него в любом случае вскоре доберутся либо другие люди, либо звери, а весь ущерб повесят на него. Да и с лодкой еще не понятно. Вдруг не получится уплыть и придется зимовать на кордоне? Пусть лучше запас продуктов останется в инспекторском доме, чем придется голодать.

Он заканчивал набивать кузов, примащивая ящик с морковью, обнаруженный в последний момент под прилавком, когда раздался тревожный гудок автомобильного клаксона. Сняв пистолет с предохранителя и дослав патрон в патронник, Сашка тревожно огляделся, но никакого движения не заметил.

— Лоло, что случилось?

— Тут была собака, она спряталась под машиной!

— Большая? — Сашка улегся на крышу кабины и с опаской свесился, постаравшись заглянуть вниз.

— Нет, не очень большой, а очень тонкий!

Парень посвистел, и из-под переднего колеса выглянула испуганная мордочка некрупной дворняжки, тут же спрятавшаяся обратно. На бешеную она не походила: те страха не имут.

— Она не опасна, — успокоил он напарницу, — не бойся!

— Я не боюсь собак, я просто боюсь, что ты его собьешь своей машиной!

Стриж вспомнил про виденные в отключенной холодильной витрине вакуумные пакеты с различной мясной нарезкой. Брать их себе он побоялся: все-таки почти три недели пролежали без заморозки, но собаки некачественную пищу нутром чуют и есть не станут. Вот парень и решил проверить, а заодно пса побаловать деликатесами. Набрал полные руки, а заодно прихватил с кассы тарелочку для сдачи.

Положив добычу на подоконник, Сашка выбрался из магазина и, присев у машины, заглянул под днище. Пес, вяло виляя хвостом, затаился под передним колесом, напряженно прижимаясь к земле всем телом, готовый при первых признаках опасности броситься бежать. Стараясь не делать резких движений, Стриж поставил перед собой тарелку и, подобрав крупный осколок стекла, вскрыл упаковку с прессованным языком. Пах тот настолько аппетитно, что у парня самого непроизвольно выделилась слюна, но собака только активнее завиляла хвостом, не трогаясь с места.

— Ван-ван! Я тоже готова быть твоей собакой, чтобы есть такую вкусную еду! — высунулась из окна машины улыбающаяся китаянка.

— Не шуми, ты его пугаешь!

Сашка положил ароматное угощение на тарелку и, подвинув его к собаке, отошел в сторону на несколько шагов. Пес ползком, периодически замирая, подполз к мясу и мгновенно не жуя проглотил весь кусок. После чего кинулся в облюбованное убежище между передними колесами «хайлюкса».

— Режиссер был пьян и кадр не удался! — прокомментировал ситуацию Стриж и взял с подоконника упаковку карбонада. — Дубль два!

Второй кусок мяса исчез в пасти с той же скоростью, но теперь пес не спешил прятаться под машину. Усевшись рядом с тарелкой и интенсивно подметая хвостом улицу, пес с надеждой воззрился на кормильца. Пришлось вскрывать третью упаковку.

— На, проглот, только пальцы мне не откуси!

Сашка присел на корточки, разглядывая пса. Дворняга, кобель, размером с русского спаниеля. Рыжий с белыми подпалинами в районе морды и горла. Короткая шерсть посерела от пыли, не скрывая впалый живот и выпирающие ребра. На шее широкий кожаный ошейник.

Парень протянул псу кусок корейки. Тот настороженно подошел и аккуратно взял угощение, но есть почему-то не стал. Слегка пригнув голову, он исподлобья глянул на человека. Поняв намек, Стриж протянул руку и почесал пса за ухом. В ответ собакен уронил мясо в траву и, сделав два шага, положил голову парню на колено. К этому времени Лоло успела выбраться из машины, и они в четыре руки принялись наглаживать и почесывать приблудного пса. Тот какое-то время молча млел от людской ласки, а потом его как будто прорвало. Пес прыгал вокруг людей, виляя всем телом так интенсивно, что Сашка стал опасаться, не оторвется ли у пса хвост. Он лизал им руки и лица. А еще он непрерывно рыдал, подвывая и жалуясь на свои беды и несправедливость окружающего мира.

Минут двадцать он носился вокруг них, поднимая клубы пыли и оглашая окрестности стенаниями, а потом неожиданно упал на бок и затих. Сашка даже испугался, что собачье сердечко не выдержало таких бурных эмоций, но пес просто уснул, продолжая и во сне тихонько поскуливать.

— Тьфу ты, Чомба, напугал!

— Хочешь назвать эту собаку «Тяжелый папа»?[11] — засмеялась Лоло. — Это очень смешно. Он такой тонкий и легкий, но если ты скормишь ему все мясо, то он точно станет Чжон ба!

— А почему бы и нет? Пусть будет Чомба. Ему подходит. Ладно, я все погрузил. Сейчас еще мясную нарезку соберу и будем возвращаться. Чомба здесь такой переполох устроил, если кто есть живой в округе, наверняка спешит сюда, посмотреть, кто тут собаку мучает.

— Может, сходим в другой магазин? Мне нужна обувь и теплая одежда, иначе скоро зима.

— Тут только один магазин, остальные ближе к морю и, боюсь, они не пережили цунами. Я, конечно, попробую туда проехать, но надеюсь, нам не понадобятся теплые вещи, ибо мы скоро уедем в город.

— Зачем же ты тогда набрал столько еды? Ты хочешь открыть свой ресторан? Думаю, с посещением могут быть небольшие проблемы.

— Еда лишней не бывает!

Аккуратно уложив Чомбу на заднее сидение, они не спеша покатили вниз по улице. Мост через Андреевку ожидаемо оказался разрушен, но был проезд вброд, причем на песке у самой воды четко отпечатались три цепочки свежих следов, уходивших куда-то влево за забор крайнего дома.

Увиденное Сашке не понравилось. Если цунами добралось до моста, то дальше можно уже не ехать. Очевидно, что уцелевших магазинов там нет. Но еще больше ему не понравилось поведение таинственной троицы. Они же явно слышали и истерику Чомбы, и звук работающего мотора, но не вышли навстречу, а стали пробираться к ним тайно, огородами. Не к добру это.

Не мешкая Сашка в два приема развернулся на узкой улице и направил машину в сторону оленника. Навстречу из-за соседнего дома на дорогу вышел худой парнишка азиатской внешности с коротким ежиком жестких иссиня-черных волос, одетый в лыжный костюм «вырвиглазной» раскраски, и поднял руку в международном жесте автостопщика: сжатый кулак с поднятым вверх большим пальцем. Мирная, пасторальная картинка, но Сашка нутром чувствовал опасность, как тогда на мысе Высоком. Он стал притормаживать, дружелюбно улыбаясь в приоткрытое окно и демонстрируя готовность остановиться. Но как только парень опустил руку и, хищно улыбнувшись, шагнул к водительской двери, Стриж выжал педаль газа до самого пола, слегка крутнув руль в сторону голосовавшего азиата. Дизель взревел турбиной, и пикап резко прыгнул вперед.

Явно не ожидавший такого коварства парень спешно отпрыгнул в сторону, врезался плечом в забор и шлепнулся на пятую точку прямиком в придорожную канаву. Все это Стриж мельком разглядел в боковом зеркале, на максимальной скорости удирая из поселка. Они уже почти скрылись за поворотом дороги, когда по машине ударила автоматная очередь. К счастью никого не зацепило, все пули прошли ниже и застряли где-то в кузове.

Китаянка что-то испугано залопотала на своем языке, да с такой скоростью, что переводчик отказался переводить на русский. Чомба проснулся и испугано залаял. Но Сашка, не отвлекаясь, гнал как можно дальше от вооруженных бандитов. Как ни странно, но страха он не испытывал. Наоборот адреналин бурлил в крови, побуждая счастливо заорать во всю глотку. Он сделал их! Переиграл! Чуйка не подвела. Теперь, пока не догнал адреналиновый откат, нужно отбить у грабителей охоту преследовать их, а то заявятся по следам пикапа в самый неподходящий момент. Хорошо если просто машину угонят, а то ведь могут и убить! За что? Да хотя бы в качестве реванша за сорванную попытку ограбления.

Проскочив через пролом в заборе и едва не разбив боковое зеркало об опорный столб, он отогнал машину метров за пятьсот дальше по дороге, чтобы укрыть ее за деревьями. Оставил, несмотря на жаркие протесты Лоло, их с собакой охранять пикап, наказав ни в коем случае не высовываться, а сам крадучись вернулся к пролому в заборе. Укрывшись за металлическими откатными воротами, стал через смотровое окошко, вырезанное в калитке для доступа снаружи к замку, внимательно наблюдать за дорогой.

Преследователи не заставили себя долго ждать. Минут через десять вся троица показалась из-за поворота дороги. Шли быстро, уверенно. Видимо, знали дорогу и были уверены, что беглецам не скрыться. Впереди важно топал крупный китаец или кореец в военном камуфляже без знаков различия, из-под которой выглядывал серый свитер с высоким воротом. Узкое широкоскулое лицо, короткие черные волосы с проседью. На груди автомат типа старого калаша, за плечами небольшой городской рюкзак черного цвета. На два шага за ним и справа семенил невысокий полноватый азиат в нелепой одежде, явно с чужого плеча. На голове вязаная шапка радужной расцветки с длинными ушками и пышным розовым помпоном на макушке, сверху темно-синего пиджака а-ля френч накинут длинный зимний пуховик лимонно-желтого цвета. Пиджачные брюки заправлены в высокие кожаные берцы темно-коричневого цвета. У него в руках было двуствольное ружье, которое он нес, держа правой рукой за приклад, а левой — прямо за ствол. Третьим, отстав метров на десять ковылял, прихрамывая на левую ногу, знакомый «автостопщик». Руки его были пустыми, но за плечами торчал высокий станковый рюкзак, по виду пустой. Отсутствие машины перед воротами их явно удивило, они даже остановились на пару минут, тихо переговариваясь, после чего чуть ли не бегом направились к воротам. Видимо, прореху в заборе они еще не заметили.

Стриж, определив самого опасного из троицы, которого следовало вывести из строя в первую очередь, снял пистолет с предохранителя и ползком переместился к крайнему столбу. Подпустив бандитов метров на двадцать, он трижды выстрелил в крепыша в камуфляже, целя сначала в правое плечо, а потом в обе ноги, стараясь не попасть в кость. Убивать ему никого не хотелось. Пусть их потом власть судит. Достаточно вывести их из строя на пару недель, а потом его здесь уже не будет. От первого попадания крепыша вначале развернуло, а затем бросило на землю, он страшно заорал, выгибаясь всем телом в дорожной пыли, похоже третья пуля, попавшая в уже падающего агрессора, угодила значительно выше предполагаемой икроножной мышцы. Его напарник, забыв про ружье, с криком помчался назад по дороге. Сашка, не удержавшись от соблазна, выстрелил ему вслед, целясь немного ниже спины. Беглец взвизгнул и наддал ходу, а вот парнишка-автостопщик неприятно удивил. При звуках выстрела он упал на живот и под прикрытием раненого шустренько пополз к автомату, чем прибавил Стрижу адреналину в и без того кипящую кровь.