Дочери Батавии

– Передай Будевину сердечный привет, сестра, – сказала она и встревоженно взглянула на пролетавшую мимо чайку. – Он хорошо устроился на Островах пряностей[4], но все-таки напомни своему мужу, что его дом – в Амстердаме.

– Да, напомни, – подхватила женщина постарше. Она отстранилась и промокнула щеки кружевной манжетой. – Надеемся скоро увидеть вас обоих дома.

– Так и будет, моя дорогая подруга, если от меня хоть что-то зависит, – ответила дама в голубом и наклонилась, чтобы в последний раз обнять женщину.

Кучер помог обеим сесть в их собственную карету, и они, взмахнув вышитыми платочками, уехали.

– Прощай, Лукреция, дорогая! Мы будем скучать.

Дама в голубом послала им воздушный поцелуй. Когда карета скрылась за углом склада, она поникла, как побитый морозом цветок, потом вздохнула, расправила плечи и выпрямила спину, будто придерживаемая невидимой рукой. У Саскии сжалось сердце. Боялась ли дама в голубом отправляться в плавание в одиночку? Не любовь ли придавала ей мужества?

А ей, Саскии, ради кого быть храброй? Она ведь осталась одна на всем белом свете. Саския прижала кончик большого пальца к медальону, висевшему на ленточке, повязанной вокруг шеи, почувствовала, как тот впился ей в кожу под лифом платья, и представила нарисованный на медальоне цветок: синий тюльпан, склонивший головку вправо на невидимом ветру.

Она не могла объяснить, что заставило ее надеть медальон. Безопаснее было бы оставить его в Амстердаме, в доме дяди и тети. Возможно, она надеялась, что медальон – символ прошлого – послужит ей талисманом и подарит мужество на пути в Ост-Индию, к неизвестному будущему.

Грохот заставил Саскию встрепенуться – она увидела молодую женщину в сером платье прислуги. Та достала из кареты обитый медью дорожный сундук и бросила его поверх другого такого же.

Дама в голубом недовольно подняла руку в перчатке.

– Званни, пожалуйста, будь осторожна.

– Виновата я, что ли, что вы их так вещами набили? – служанка сжала кулаки, уперла их в бока и добавила: – Мадам.

Званни поймала на себе пристальный взгляд Саскии и холодно на нее посмотрела. Саскии стало неловко, и она притворилась, что ее внимание внезапно привлекли двое мужчин, везущих тележку с досками на верфь Голландской Ост-Индской компании.

Служанка вернулась к своему занятию и соорудила из сундуков госпожи целую пирамиду. Когда Саския опять осмелилась посмотреть в ее сторону, наверху пирамиды что-то блеснуло: серебряный помандер[5] покатился к краю и уже грозил упасть, но Саския вовремя подскочила и подставила сложенные ладони, куда и приземлился шарик, твердый и прохладный, как незрелое яблоко. Она взглянула на Званни, не зная, что лучше сделать – отдать помандер ей или просто положить его на место.

Но тут к Саскии подошла дама в голубом, распространяя вокруг себя запах духов. Ее платье источало тот же аромат, что и помандер, но только менее насыщенный: Саския уловила пряно-цветочный запах бутонов, перемешанных с бутонами гвоздики.

– Спасибо, что поймали мой помандер! – дама взяла его за позолоченное колечко. – Это очень дорогой подарок. Я бы расстроилась, если бы он повредился еще до начала путешествия.

При ближайшем рассмотрении Саския заметила, что дама обладает не только красотой, но и печальным благородством черт, которым порой наделяют нас тяготы и горе. Ее лицо под шляпкой было сдержанным. Она была старше Саскии лет на десять, не более.

– Саския! – тетя Маргарета увела Тобиаса с причала и жестом подозвала племянницу.

– Тебя так зовут? Саския?

Саския с трудом выдержала взгляд дамы – голубой, яркий, как ее платье, переполненный эмоциями.

– Да, госпожа, – к Саскии вернулся дар речи. – Саския Питерс.

Подошла тетя Маргарета – ее губы сжались в угрюмую тонкую линию, черное платье развевалось за спиной, как крылья курицы-наседки.

– Простите, – дама повернулась к тете и одарила ее чарующей улыбкой. – Ваша дочь вовремя подоспела и поймала мой помандер. – Она сжала в ладонях шарик и провела по нему тонкими пальцами.

Тетя Маргарета не стала ее поправлять; присев в неуклюжем реверансе, она пробормотала: «Доброе утро». Дама склонила голову, повернулась к Званни и отдала ей помандер. Служанка невозмутимо ответила:

– Пойду найду кого-нибудь, кто поможет перенести ваши вещи на корабль, госпожа Янс.

Тетя Маргарета смекнула, что любезности окончены, и подтолкнула Саскию прочь, шикнув на нее:

– Ты почему не подошла, когда я тебя звала?

– Она со мной заговорила, – объяснила Саския, – и спросила, как меня зовут.

– Такие, как мы, не разговаривают с дамами вроде госпожи Янс, – ответила тетя Маргарета. – Мы делаем реверансы, вежливо слушаем, когда к нам обращаются, и ведем себя как невидимки. А теперь встань здесь с Тобиасом, и не шевелитесь, пока не придет время подниматься на корабль!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Пер. М. Полыковского.

2

«Ревущие сороковые» – пояс между 40-м и 50-м градусами южной широты, где всегда дуют сильные и устойчивые западные ветра, вызывающие сильные шторма. – Здесь и далее примечания переводчика, если не указано иное.

3

Стювер – серебряная, а позже и медная монета Нидерландов и нидерландских колоний, бывшая в ходу с XV до начала XIX века.

4

Острова пряностей – Молуккские острова в Индонезии.

5

Помандер – металлический шарик, внутрь которого помещались ароматические вещества.