Загадка Закрытой Академии Логос

— Какую карту? — я обернулась. Я вообще не держала в руках карт.Матвей держал в пальцах глянцевый прямоугольник. Это была карта лаборатории. Пожав плечами, я бросила:— Нам надо показать её... — и, схватив карту, поспешила к выходу.Мы подошли к двери в комнату Я толкнула её, ожидая увидеть привычный беспорядок, но внутри было тихо. Слишком тихо.В самом центре комнаты, прямо на лабораторном столе, сидел Матвей в одних шортах. А на нём... Каролина. В одном белье.

Они целовались со стальной, пугающей страстью. Вокруг них всё рушилось, земля уходила у меня из-под ног, а они не замечали ничего. Мир горел синим пламенем, а я просто стояла и смотрела, как рушится моя жизнь. Каждое его «люблю» теперь казалось грязной, липкой ложью. Он говорил, что любит! Душа разрывалась на части. Я не выдержала — слезы брызнули из глаз.Максим, невесть откудавзявшийся рядом, спас меня от окончательного позора. Он молча подхватил меня под руки и увёл в нашу комнату.

— Максим, ну ты и дурак... — только и смогла вытолкнуть я, прежде чем он закрыл дверь снаружи.Меня прорвало. Я рыдала, уткнувшись в подушку. Кровать ходила ходуном от моих рыданий. Дикая боль буквально выворачивала ребра изнутри. Почему? За что? Это не могло быть ошибкой. Это был финал.

Наш сокрушительный финал. Каждая деталь — чужой запах, чужое белье, близость стола — выжигали во мне остатки прежней меня. Он пахнет ею, любит её, а со мной... со мной он просто играл. Использовал как удобную вещь.В дверь постучали. Извечный внутренний голос, вонзая иголки в сердце, шептал: «Я ведь любила тебя одного...»В комнату заглянула Кат.

Лицо её было бледным.— Приходи скорее, ей очень плохо, — раздался в трубке дрожащий голос Кэт. Она звонила кому-то, но, увидев меня, осеклась.Матвей замер в коридоре, подбирая слова.— Говори быстрее! — крикнула Кэт, её дыхание было прерывистым. — Хватит молчать! Это не шутка... Вы сейчас на грани...

— Она увидела, как Максим целуется с другой, — наконец выдавил Матвей. — Прямо у неё на глазах.Кэт резко выдохнула, бросила трубку и пулей выскочила из комнаты. Я бросилась за ней. Вика стояла в дверях, обняв колени, и тяжело, прерывисто дышала. Из её глаз текли слезы.— Кат, ты понимаешь... он говорил, что любит! — навзрыд разрыдалась Вика. — Он обнимал меня, целовал, называл только своей...

А сейчас? Сейчас он целуется с этой Каролиной! С нашей одногруппницей, которая уже сто лет на него вешалась!Кэт подсела ближе и крепко обняла подругу за плечи.— Ви, послушай меня. Он просто дурак и подлец, который тебя не достоин, — твердо сказала она. — На, выпей это.Кэт протянула ей успокоительное и стакан воды. Вика на автомате проглотила таблетку. Голова её отяжелела, губы онемели, и она провалилась в глубокий, спасительный сон.

Матвей и Кэт тихо вышли на кухню. Едва дверь закрылась, парень с облегчением выдохнул.— Кат, как хорошо, что ты пришла. Только ты и смогла её успокоить.Кэт повернулась к нему, её взгляд был холодным, как лед.— Мы с Ромой сгорали от нетерпения, ожидая, чтобы наконец решить, что делать дальше. Я предлагаю поговорить с Максом.— Я как-то... Нет, мы с Артемом против, — отрезала Кэт.Когда мы вернулись в комнату, эта влюбленная парочка

— Максим и Каролина — даже не думали отлипать друг от друга. К нашему удивлению, Кат внезапно взяла все в свои руки.— Ну-ка отвали от него! — резко бросила она, бесцеремонно спихивая Каролину с Макса.— Ты что творишь?! — опешил Макс.

Он явно не ожидал такого поворота.— Каролина, пожалуйста, поменяй комнату на время. Нам нужно поговорить, — жестко произнесла Кэт.Каролина быстро оделась и покинула комнату.— Макс, что вообще происходит? — спросила я.

— А как же Ви?.. Да отвалите вы от меня со своей Ви! — взорвался он. — Намного больше. Да и вообще, мне нужно все от неё, а она только целуется. Сюда, дура, она! — улыбаясь, сказал он.У меня окончательно кончилось терпение. Я зарядила этому уроду прямо в харю, а на прощание добавила:— Ищи себе другую комнату.

Раз — мы больше не друзья. Два — три шага от неё, и чтобы близко не приближался, даже на пушечный выстрел. Договорились, мы с ребятами пошли на лекцию.Все эти три года я был влюблен в Ви. И я, и Артём любили её по-настоящему, искренне.

А Максим просто пользовался ей. Она была для него игрушкой. Я перед смертью обещал тёте, что сделаю её счастливой и уберегу от этого подонка Макса, который её не достоин. И вот сейчас Ви свободна.

У меня есть все шансы. Но торопить её я не буду — пускай привыкнет.

Глава 11

Я стала сабой.

Я гуляю по логосу одна, спускаюсь и поднемаюсь по лестнице вокруг пустота, нету ни одно живой души. И тут поевляется, моя бабушка и говорить начинает со мной. — Виланачка не плачь, Максим не твой и не будет твой, суженый рядом и любит тебя, а тот — нет. — Бабушка, я же его тоже люблю и не хочу ни с кем делить.

— Внучка, отпусти его и живи ради димачки. — И бабушка исчезла, а я проснулась. Мне действительно плохо, я не понимаю, почему он там. Голова раскалывается, и, кажется, я отключилась. Мне ничего не снилось, только пустота и жуткий холод. — Ви вставайте, пойдём покушаем, Катюша Доброе утро, я не хочу никуда идти, — тихо сказала я. Сейчас мне хочется только плакать, бить подушку и страдать.

— Пообещай мне...— Кэт, что тебе пообещать? — с недоумением спросила я. Не понимаю, что я должна пообещать — Что ты, ничего себя не сделаешь? — Конечно обещаю, я же не дура, — пробормотав, мы обнялись, и Катя ушла к Роме и Матвею. А я осталась наедине с мыслями и страданиями. Как мне больно — никому там не было. Почему? Вопрос за вопросом, а ответа всё нету и нету... Да что вообще происходит у меня в голове? Я понять не могу.

Со своими мыслями я сидела долго, час, два, а может и три.Но когда слёзы пропали, так сказать засохли, я взяла себя в руки. Раньше мой мир вращался возле Макса, как планета вокруг Солнца, но теперь я освещаюсь сама и вращаюсь вокруг себя. Сейчас достигнут пик боли, а в груди дыра. Он может быть счастлив, и я могу. Ну хватит страдать, бери себя в руки и дуй убираться в комнате, как говорила бабушка: «Порядок везде — порядок и в голове».

С этой минуты я поняла, что плакать бесполезно. Жалеть бесполезно, и страдать тоже. Нужно жить ради Димы, жить, ведь он живет, и я должна ради него. Как бы сильно я ни любила Макса, он не последний мальчик на свете, а я одна. Моё будет еще со мной, пускай ребята будут счастливы. А мне нужно убрать всё, что напоминает о Максе.

Я включила в наушниках Егора Крида «Одиночка» и приступила к очищению моей жизни от его вещей. Я вытащила из-под дивана все записки, фотографии, подарки, украшения и даже майку, которую мы делали вместе, свитшот, который он подарил, точнее, отдал, чтобы я не мерзла. Оказалось, за 2 месяца столько ненужного барахла накопилось. Сложив всё это в пакет, я понесла к Максу, оставив возле двери, написав записку: «Максиму на долгую память о Вилане».

Собралась и ушла к себе. Знаю, это к лучшему — избавиться от коробки, а посмотреть потом, память останется и помните, как избавляться отлишнего барахла, отчего на душе сразу полегчало. До своей комнаты я дошла быстро, и там меня ждал последний рывок по закончанию отношений. Дрожащими пальцами я взяла телефон, нашла любимый контакт, нажала кнопку Заблокировать — и всё. Назад дороги нет. Теперь я свободна как ветер.

Как же это круто осознавать! Мне пришла гениальная идея полностью изменить себя. И тут же наметилось то самое изменение во внешности: я перекрасила волосы из темно-коричневого в холодный каштановый, выкинула 80% длинной закрывающей одежды, заменив её на короткие, облегающие и сексуальные вещи. В своем новом стиле я и решила пойти на лекцию — у нас сейчас как раз литература всего мира.

Взяв учебник, я направилась на урок. В кабинете было прохладно, но приятно пахло вишней…» Мы вместе с Кэт приземлились на камни к мальчикам.— Ви, ты потрясающе выглядишь! — заявил Тёма.— Ты для Макса вырядилась? — спросил Матвей, который, походу, ревновал.— С чего ты это взял? Я разве не могу быть красивой для себя? — ответила я.— Можешь, конечно, но ты так смотришь на него.

— Матвей, не выдумывай, я его отпустила. У нас у каждого своя дорога, да и я поняла, что не любила никогда его, — неожиданно для самой себя сказала я. — Значит, у меня есть шанс?— спросил он, подняв бровь. — Шанс есть у всех, — бодро ответила я. — Всю пару мы шептались тайком, Урсул читал русского поэта М. Ю. Лермонтова. — Записываем: на четверг выучить стихотворение Лермонтова, и вся аудитория заныла.— Прекратить! Выучить всем, спрошу каждого.

Вилана, подойдите ко мне.«Что этому старикану надо от тебя?» — шепотом спросила Кэт.— Виланочка понравилась ему, — подшучивая, сказал Рома. — Мы тебя ждем за дверью, — добавил Матвей.И они вышли ждать Вилану.— Я вас задержу ненадолго, — начал разговор Урсул . — У вас три долга, как вы собираетесь их отрабатывать, я не знаю.— Хорошо, тогда выучите Лермонтова.

То, что я сегодня вам читал, расскажете в среду, и я закрою все долги, — сказал Урсул и ушел, а я осталась в кабинете одна. Блин, вот козел, как я это всё выучу на завтра?— Ви, ты идешь? Я уже есть хочу, — позвал меня Рома, он всю жизнь голодный .Да иду, я выйду из кабинета.Там стояли только Рома и Матвей.— А где Кэт? — спросила я у них.— Она ушла в столовую место занимать, ведь обед, — сказал Рома и побежал.

Я хотела спросить, куда это он, но Матвей остановил:— Бесполезно, когда он голоден, может и человека сожрать.— По нему и видно, — ответила я.— Ви, я хотел спросить... — начал Матвей .— Спрашивай, — ответила я.расследование продолжается или нет? Просто я нашел зацепку, если ты не хочешь, я могу и сам.— Матвей, ты с дуба рухнул? Конечно я хочу.— Сегодня ночью сможем сходить, — предложил он. — Я согласна, а в 2 или 4 часа?— Как они захотят. Но помни, это очень опасно, — повторил он.

— Матвей, мы уже на эту тему говорили, я пойду с вами хоть на войну, там мой брат.— Что вы там долго? Я уже проголодался! — сказал Рома, схватив нас за руки.Подойдя к столу, Кэт села возле меня и попросила: — Ви, сядь возле меня, пожалуйста. И мы сели обедать. Было очень вкусно, просто пальчики оближешся.

А какой тут прекрасный борщ — вкуснее, чем у моей бабушки! Но сегодня давали затирку с блинчиками, тоже очень вкусную. Когда я доела свою порцию, сзади появилась «сладкая парочка» — Максим и Кара.

Они о чём-то ругались и спорили. Помочь им было невозможно. Подойдя к нашему столу, Кара как будто случайно вылила на меня свой суп. Я это поняла, когда молоко оказалось у меня на лице. — Ой, прости, я случайно, — натянуто прошептала она.

— Да брось, скажи ей всё, — подбадривал Максим, смотря мне прямо в глаза. — А хотя... — она взяла компот и вылила на меня. Я из-за этого специально захихикала. Сзади стоял директор Ли.

Он вызвал их к себе в кабинет. — Ты в порядке? — спросил он. — Да, да, всё хорошо. — Сегодня можешь не идти... На занятие иди. Ну или ладно, оденься, — сказал он и ушёл в сторону коридора.

— Ви, с тобой всё в порядке? — спросила Кэт — Да, да, всё хорошо. Я пойду тогда в комнату, — обронила я и ушла.Зайдя в комнату, на своей кровати я обнаружила записку и фотку.

«Ты думала, сможешь сбежать от прошлого? Но я уже рядом, и в этот раз будет хуже».А на фотке изображена я в психбольнице, и на мне смирительная рубашка. Про какое прошлое? Почему я в психушке? Я ведь никогда там не была!

А...что за прошлое? Что это мне подсунули? Почему я там? Я ведь... Это может быть и правдой, ведь я не помню большой кусок своей жизни. Может, там у меня и появилась эта тату: три звезды, а под ними надпись «ангел», сколько-то... Но я себя помню столько лет, и у меня есть эта тату .

Я спрашивала у мамы, откуда это, но мне лишь отвечали: «Подростешь — узнаешь»

. А что, если это правда? Но я не убегаю, не от чего. Да, наверное это кого-то дурацкая шутка. Я была в психушке, но не такой, там была обычная комната, там делали мне уколы, давали тоблетки, и беседовали, но не так. И я не кому не рассказывала про психушку. Да, это наверное чья-то шутка.

Глава 12

Мы уже рядом

Мы уже были совсем рядом с разгадкой. Напряжение в комнате достигло предела; казалось, оно стоит того сумасшествия, с которым решался этот важнейший вопрос.

Наша некогда весёлая компания окончательно превратилась в грустную, запутанную толпу.Две недели назад— Я предпочитаю пойти и увидеть всё своими глазами, — упрямо повторил Кэт.— Нет, Катюша, вы останетесь с Ви в логове, — холодно отрезал Рома

Между ними сейчас словно пробежала искра, а может, назревала настоящая ссора. Что именно происходило, понять было невозможно.

— Хватит! — громко крикнула Ви. — Уже невыносимо слушать вашу ругань. Мы идём с вами, и это не обсуждается.— Ви, ну пойми же, это опасно, — продолжал уговаривать её Рома.— Так, хватит. Ром, пускай они пойдут с нами.

Если они упёртые, всё равно сделают по-своему, — вмешался Матвей, у которого явно не выдержали нервы слушать эти пререкания. — Вот видишь, Матвей разрешил, значит, мы идём!Они выбежали в коридор. Да, что там наши ошибки ради ошибки... Ради интереса я открыла тетрадь, а там ни одной помарки, лишь короткая надпись:

«Вилиана, прости меня, сейчас у меня люди по поводу документов, которые вы украли. Завтра в 2:30 приходи. Он знает про документы, но откуда?»Я окончательно запуталась.

С мыслями о силе я дошла до комнаты, где сидели ребята.— Ну что? — бросился ко мне первым Кот. Но от обилия информации у меня всё поплыло перед глазами, земля уходила из-под ног, и я чуть не упала. Хорошо, что Матвей вовремя подхватил меня.— Почитайте в конце тетради...— Кто? Откуда они всё это знают, или не знают, но тихонько приходили... — Они знают всё, — отозвался Рома. У них глаза везде.

До 2:30 оставалось совсем немного, поэтому я прилегла просто полежать на коленях у Матвея. Возле него мне всегда было спокойно и безопасно. Он в меня верит. Давно, но не полностью. Значит, наши роли сменились, и сложнее после Матвея..

.— Ви, пора, — негромко сказал он.— Хорошо, я тогда пойду. — Ви, знай: я тебя люблю и никому не отдам, — обняв её, произнёс Матвей и нежно поцеловал в макушку. — Матвей, я же не на войну иду, — решила разрядить обстановку я.Стоя возле двери Ли, мне стало по-настоящему страшно, но отступать было нельзя. Что бы ни случилось, я признаюсь Матвею в любви. Не успела я постучать, как дверь резко открылась, кто-то схватил меня и затащил внутрь.— Там нет никого?— Нет, — покачала я головой.— Ви, прости, просто я не хочу, чтобы кто-то видел меня здесь.

— Ли, можно с вами серьёзно поговорить? — начала я. От страха меня всю трясло, я крепко держала его за руку. — Нет, вы послушайте... Но главное — не перебивай.В 1996 году родились два мальчика: один — в России, а другой — в Корее.

Они оба появились на свет 1 февраля 1996 года в 4:45, и у обоих была редкая четвертая отрицательная группа крови. Дети были абсолютно здоровыми, хотя все врачи в один голос твердили, что эти не выживут: ведь в это время все планеты выстроились в ряд, а если это случилось — дети смертны.

Болезнь Маши росла, но решили: всё было хорошо до 14 лет. Как только исполнилось — дети начали кашлять кровью, кожа становилась белой, как полотно.

Родственники наши поехали в Институт Ливерси — это институт, где организуют нужное лечение. Но, честно говоря, на всей планете не один человек, может быть, был донором — шок может быть сразу и приведёт к смерти. Родители не знали, что делать. Единственное, что они решили — нам отдать в закрытую школу «Лотос два» мальчика и девочку.

Пришли сразу, но ведь в итоге до этого были опыты, а тут такая возможность. У двоих шанс — сразу же пришли пробы. И, о чудо, они подошли друг другу. Пересадка — и всё было отлично. Идеально кровь подходила.Через 5 лет в них текла совершенно другая кровь. Их здоровью ничего не угрожает, болезнь прошла.

Доктор спас их. У одного из мальчиков родилась сестра. Они едут домой на родину. Прожив 1 год, болезнь вернулась, и теперь кровь с каждой минутой становится всё более неподходящей. Было принято решение ликвидировать смерть ребят. Да, всё получилось. Родня похоронила их. А дети вернулись.

В итоге 11 лет дети живут здесь, а родители об этом даже не знают. Опыты продолжились на этих ребятах. Им оставалось недолго, но логос открывает закрытую академию для сбора новой крови. Мальчики живут за счёт чужой крови, но этого хватает лишь на 10 дней. Если кровотечение началось, надо другую, и так до бесконечности.

Но тут появляется сестра, и кровь не подходит к больше мальчикам.У меня затряслись руки.— Прости, продолжай.— Ребятам нужна помощь, чтобы посадить этих уродов в тюрьму. В их поиске нам помогут. Сейчас во мне полная дыра, пустота... Я не понимаю, что вообще происходит.

— Как? — Ты должна встретиться с полицией. Всё рассказать и стать моим донором и пищей.Глубокая тишина.— Если ты откажешься, я пойму.— Нет, я не хочу, чтобы ты умирал. Ведь по крови мы брат и сестра.

Глава 13

Это прав… или ложь?

С самого утра всё шло подозрительно гладко. Сначала изи закрыла все хвосты по учёбе, потом отсидела душную химию (ту самую, где вместо реальной практики приходится зубрить тонны бесполезной теории). Но на самом деле мысли были заняты другим. Все мы ждали вечера. Нас ждал тот самый, решающий и чертовски важный разговор.Время будто издевалось, растягивая каждую минуту в вечность.

Но сумерки всё же сгустились над городом. Я быстро закончила со своими делами и рванула к комнате Ли. С пацанами мы договорились пересечься возле мужского туалета, а ещё — железно оставаться на связи.Я стою у двери его кабинета. Сердце колотится где-то в горле. Руки трясутся так, что сложно удержать телефон. Полный кринж, мне реально стрёмно. Но страх мгновенно испаряется, стоит мне коротко стукнуть по деревянной обшивке.Дверь резко распахивается.На пороге — он.

В одних шортах, на плечах влажное полотенце. Очевидно, только что из душа.— Вы… простите, что я так поздно вламываюсь, просто у меня один супер-важный вопрос… — слова застревают в горле, я буквально задыхаюсь от волнения. — Я… мы по поводу тетрадей! Сейчас, я просто не допроверил одну. Час… Минуточку.

В общем, нашёлся…Я пришла сюда говорить, а не стоять столбом! Выхватываю тетрадь, практически вкладываю её ему в руки:— Вот, держи, почитай это, пожалуйста. Твои ошибки.Я даже не успеваю договорить. Ли резко, без лишних слов, выталкивает меня в коридор. Что это за фокусы? Да там же наши ошибки! Ошибки ради ошибки, ради какого-то дикого интереса я открыла эту чёртову тетрадь, а там — ни единой подписи, ни одного инсайда.«Вилана, прости, сейчас у меня люди по поводу обучения тебя в 23:00. Убрали сегодня в 23:00, приходи.

Он знает про дочку, но почему до 23:00?» — мозг взрывается, я окончательно запутываюсь в этой чертовщине.С этими мыслями я спускаюсь в холл к ребятам.— Ну что? — тут же подлетает Кэт.Но я молчу. Меня просто выворачивает наизнанку от избытка инфы, тошнота подступает к горлу, в глазах темнеет. Земля уходит из-под ног, и я стопроцентно пропала бы, если бы Матвей вовремя не перехватил меня за талию.— Почитайте в конце тетради… — из последних сил шепчу я.

— Откуда он всё это знает?Парни переглядываются.— Они знают вообще всё, — подаёт голос Рома. Глаза у него дикие, безумные. — У них уши и глаза везде. До одиннадцати вечера осталось всего ничего.Я решаю немного перевести дух и опускаю голову на колени к Матвею. Рядом с ним всегда наступает какой-то дзен. Безопасно, спокойно… Я же знаю, что он давно в меня в крашнут, но всё никак не может признаться. Или, может, Рома усложняет всё после Матвея?..

— Ви, пора, — прерывает мои мысли Матвей. — Хорошо, я тогда пойду… Ви, знай: я тебя люблю и никому не отдам.Он крепко, до хруста костей, обнимает меня.— Матвей, я же не на войну иду, — пытаюсь разрядить этот звенящий саспенс, хотя самой страшно до чёртиков.Что бы ни случилось, я признаюсь Матвею в любви. Обязательно. Но позже.Подхожу к двери Ли. Не успеваю даже занести руку для стука, как дверь распахивается, и из-за неё выглядывает Таш.

— Никого нет?— Нет, — мотаю я головой. — Ви, прости… Просто не хочу, чтобы кто-то видел тебя здесь. Ли, можно с Вами серьёзно поговорить?Голос дрожит, меня штормит от страха, но я из последних сил держу маску хладнокровия.— Нет. Вы послушайте меня, главное — не перебивайте!Ли делает глубокий вдох и начинает говорить то, от чего кровь стынет в жилах:— В 1996 году родились два мальчика.

Один — в России, другой — в Корее. Они оба появились на свет 1 февраля 1996 года в 4:45. У обоих — четвёртая отрицательная группа крови. Дети были здоровыми, хотя все врачи в один голос твердили: они не жильцы. Ведь в момент их рождения планеты выстроились в ряд. А если это случилось — дети смертны.Болезни Маши росли вместе с ними, всё было ок лет до 14.

Но как только стукнуло четырнадцать — начался ад. Парни начали кашлять кровью, их кожа стала мертвенно-белой, прозрачной, как свет. Потом пошли жуткие тёмные пятна. Родители в панике повезли их в секретный институт, где им поставили страшный диагноз — «Ливерсот». Это когда организму жизненно нужна кровь другого человека. Полностью, до капли.

Причём донором может быть только один конкретный человек, но для него этот приговор означает мгновенную смерть.Родители не знали, что делать. Единственное, что они решили — отдать их в закрытую школу, в самое логово. Два мальчика пришли сразу же, ведь в логове до этого проводили жёсткие опыты, а тут — такая идеальная возможность.

У двоих мальчишек сразу же прилив крови. И о чудо, они пошли друг к другу! Переходам друг к другу. Всё шло идеально, но ально кровь подходила

.Через 5 лет в их телах текла совершенно другая кровь. Их здоровью ничего не угрожало, болезнь отступила. Голос спас их. У одного из мальчишек родилась сестра. Они едут домой к родне. Пробыв там 1 год, болезнь вернулась. И теперь кровь с каждой минутой становиться всё более не подходящей.Было принято радикальное решение

— Клондиндировать смерть ребят. Да, всё получилось, ально кровь подходила. Родные похоронили их, а дети вернулись в Иогас. 11 лет дети живут здесь, а родители об этом даже не подозревают!Голос Ли закричал на бреша, но опыты продолжались на этих роботах. Им оставалось недолго, но голос открывает закрытую академию для брани новой крови.

Мальчишки живут за счёт чужой крови, но этого им хватит максимум на 10 дней. Если только кровь не прижилась надолго и так до бесконечности. Но тут конечности…

— Прости, продолжай, — перебиваю я, чувствуя, как реальность ускользает. — Ребятам нужна помощь, чтобы кто-нибудь поговорил. Им угрожают тюрьмой. Сейчас во мне чистая дыра, пустота…**Я вообще не выкупаю, что за дичь тут происходит! Как?! Ты должна встретиться с полицией, выложить всё как есть и стать моим донором и пищей… глубокой…

— Если ты откажешься, я пойду… Нет, я не хочу, чтобы ты умирал, — шепчет он, теряя контроль. — …бегать по крови… шок.Брат… И тут дружеское объятие.

И Ли умчался носок в его майку, которая пахла иланг-илангом и виноградом. До моих мозгов не могло дойти: кто теперь этот 2-й Брат?

И, чёрт возьми, самое главное — Алишна жива! Я надеюсь, ребята всё свалили на меня, и мне не придётся это переслушивать…

Я не заметила, как вырубилась, уткнувшись ему в плечо.

Глава 14

— Ну не верю я ему, не верю!

И этому ли… Заводнойся Матвей, или как его там… Матвей, успокойся! — Лихорадочный шепот Кэт заставил Ви замереть. — Матвей, угомонись, ради бога. Разве можно доверять этой записи? Послушай её ещё раз.Рома протянул Изи карандаш.

Она долго и методично, до хруста в пальцах, закрашивала лист, пока на бумаге не проступили четкие, резкие линии. Лист выглядел пугающе, исписанный чужим, рваным почерком: «Он очень странный, он очень хочет убить...»—

Матвей, у Саши ты спросишь, — холодно отрезал Матвей. — Артём знает, что он хороший.— Да, но могу я сидеть там? — удивилась Ви.Матвей смутился и отвёл взгляд. Ви молча доела яичницу, которая уже успела остыть, и принялась за посуду.Вдруг из-за двери раздался негромкий, но отчетливый стук: «Тук-тук...»— Да, конечно, заходи, — отозвался Рома.Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул директор. Вилла спала у него на руках — бледная, хрупкая, совершенно изможденная.

— Я бы рассказал вам кое-что действительно важное, — тихо произнес директор, бережно перекладывая девочку. — Но она не выдержала, уснула прямо по дороге. Думаю, ей лучше побыть здесь, чем у этого человека.Договорив, он резко развернулся и вышел, оставив после себя лишь шлейф холодного ночного воздуха

. Матвей проводил его тяжелым взглядом.— Ви, посмотри на неё. С ней всё хорошо, — глухо отозвался он. Но в следующую секунду его взгляд упал на Вилла, и в глазах парня вспыхнула яростная решимость. — Я пошёл!Он бросил короткий взгляд на Ви и стремительно вышел из комнаты.— Катя, её тоже тогда пойду спасать! — крикнул Рома, выбегая вслед за девочкой.